Ирина С – Эгоист (страница 2)

Салон опустел.

Она не вышла.

Она сидела на последнем сиденье, маленькая и неподвижная. Её страх превратился в каменную обречённость.

Она ехала в тупик. В депо. Туда, где свет умирает окончательно.

Я посмотрел в зеркало заднего вида — и время исчезло.

Вместо девчонки там сидела Марина. Моя жена.

Когда-то давно она смотрела на меня точно так же — в никуда, но на меня, в меня.

Тогда я забирал боль не задумываясь. Достаточно было слова, касания — и это перетекало в меня. Ей становилось не легче, нет! Это исчезало совсем, без следа. Но ненадолго.

Марина всегда возвращалась к своей боли. Той же, свежей и зудящей. Я не смог ей помочь. Я просто крал её право на исцеление.

— Я не эгоист, — сказал я в пустоту кабины. Голос был хриплым.

— Я просто не хочу снова исчезнуть.

Белая комната внутри была разрушена.

Бог молчал, но это было требовательное молчание.

Я заглушил мотор. Тишина давила как бетонная плита.

Выключил свет и медленно встал.

Шаги по линолеуму раздавались чем-то колючим и глухим, словно комья грязи по крышке гроба.

Остановился рядом с ней.

— Конечная, — сказал я тихо. — Дальше только депо.

— Вы проехали остановку?

Она подняла голову.

И посмотрела в глаза. Мне захотелось выпить залпом бутылку водки.

Телефон в кармане снова завибрировал.

Я знал, что там:

«С возвращением в ад, братишка».

Глава 2.

Стеклянный дом

В пустом салоне пахло холодным табаком и бедой. Девчонка молчала.

Я смотрел на неё, а видел Марину. Да, мою жену. Мы выросли в одном дворе, делили одну школьную скамью и одну юность, которая закончилась слишком рано. Ей было 15, пьяный ублюдок даже не вспомнил об этом наутро, а Марина с тех пор носила это в себе. Я чувствовал её тогда, в десятом классе: это была не просто боль, это была выжженная земля. Я думал, что моей любви хватит, чтобы вырастить там цветы. Каким же я был дураком.

— Вызовите мне такси, — вдруг прошептала девушка. Её голос был сухим. — Пожалуйста. У меня... у меня нет денег на телефоне.

Я достал мобильник. Экран всё ещё светился сообщением от Дмитрия. Сделал звонок и вызвал такси, глядя на девчонку-соломинку. Она на меня не смотрит, но чувство, будто видит насквозь! Но я был занят своими мыслями.

Марина стала успешной. Её рекламное агентство приносило хорошие деньги, она двигалась к успеху на своей вечной, выжигающей тревоге. Она не могла спать, не могла остановиться, она неслась вперёд, пытаясь убежать от того самого чувства беспомощности. Но в последнее время она всё чаще промахивалась мимо поворотов. Загулы стали длиннее, счета — запутаннее, а измены... Я чувствовал каждую её измену физически. Это как ожог на коже, который не проходит. Она возвращалась под утро, пахнущая чужим мужиком, падала на колени, клялась в любви, а через час кричала, что ненавидит.

И так по кругу.

А потом были аборты. Пять? Шесть? Я сбился со счёта.

Каждый раз она говорила, что хочет ребёнка, и каждый раз страх перед новой жизнью, которая будет так же уязвима, как она сама, заставлял её идти в клинику.

— Такси приедет через пять минут, — сказал я.

— Спасибо.

Девчонка-соломинка. Я видел её в зеркале. Она была в той точке, где стыд жертвы — этот липкий, парализующий яд — начинает медленно перекипать.

Я чувствовал этот процесс: как страх в её животе сворачивается, твердеет и превращается в гнев. Гнев, который скоро станет презрением ко всему миру.

Это был путь Марины.