Ирина Русанова – Языческие святилища древних славян (страница 39)

Как и у всех земледельческих народов, основные моления и просьбы к богам были направлены на улучшение плодородия полей, получение большого урожая, увеличение плодовитости скота и достижение общего благополучия. Для этого приносились жертвы, относящиеся, по Д. Фрезеру, к симпатической магии (1986. С. 20), – хлебное зерно и печеный хлеб, орудия сельского хозяйства, животные – и совершались действия, способствующие возрождению и размножению, кругообороту «жизнь – смерть – жизнь» (расчленяли трупы жертв, разбивали и разбрасывали сосуды и стеклянные браслеты). К богам обращались и с другими повседневными нуждами или с благодарностью за помощь, о чем свидетельствуют находки многих бытовых предметов. Важнейшей жизненной необходимостью была защита от злых сил и окружающих врагов, с просьбой о чем язычники и обращались к богам. Защита и сохранность своего мира приобрела особенно насущное значение после распространения христианства и начала борьбы с ним. Просьбы о защите и спасении усилились к середине XIII в., когда активизировались жертвоприношения в Звенигороде. По-видимому, страх за свою судьбу и надежда на помощь старых богов были вызваны известиями о страшном разгроме татаро-монголами восточных княжеств Руси, о взятии Чернигова и Киева. В это время во Владимиро-Галицкой Руси появились беженцы с востока, в частности, есть сведения о спасавшихся здесь черниговских боярах.

По месту расположения збручских святилищ и по находкам, на них сделанным, можно представить, кому эти святилища принадлежали и кто их посещал. Река Збруч входит в ареал славянской культуры V–VII вв. пражского типа и восточнославянской культуры VIII–X вв. типа Луки Райковецкой. Именно здесь, в Верхнем Поднестровье, и несколько южнее, в Попрутье, расположены самые ранние достоверно славянские памятники, хорошо датированные V в. (Баран В.Д., 1988. С. 61–72). Основная масса славянских памятников Западной Подолии концентрируется по берегам Днестра, и довольно много их известно по его левому притоку р. Смотрич. На Збруче открыто лишь одно поселение в его устье у с. Исаковцы (Приходнюк О.М., 1975. С. 12, карта). Позднее эта местность начала осваиваться, и около городища Звенигород открыто два поселения, относящихся к поздней фазе культуры типа Луки Райковецкой.

Бассейн Верхнего Днестра, вероятно, входил в состав большого хорватского союза, упомянутого Константином Багрянородным (1989. С. 131–137). В русских летописях хорваты включены в перечень восточнославянских группировок и вслед за ними упоминаются дулебы, уличи и тиверцы (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 9), участвовали они и в походе князя Олега в 907 г. на Византию (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 21). Письменных данных для локализации хорватов недостаточно, археологические материалы для этого малопригодны в связи с удивительным единообразием культуры всей юго-западной группы восточных славян. Всё же многие исследователи помещают хорватов в Восточном Прикарпатье, включая и Галицию (Нидерле Л., 1956. С. 77–79; Lowmiañski G., 1964. S. 114–200; Тимофеев Е.И., 1961. С. 56–73; Тимощук Б.О., 1976. С. 138–139; Седов В.В., 1982. С. 123–129). Вероятно, р. Збруч находилась в пограничной полосе между хорватами, заселявшими бассейн верхнего Днестра, и волынянами, занимавшими в основном земли Волынского княжества и бассейн Буга.

Поселения XI–XIII вв. на среднем Збруче группировались около городищ-святилищ, окружая их со всех сторон. Поселения занимали труднодоступные и плохо приспособленные для жизни участки. Пять поселений, открытых около Богита, были удалены от реки и около них нет хороших источники воды; одно из них находилось на высоком холме между скал. Около Звенигорода поселения также занимали трудные для освоения высокие холмы (селища Замчище, Хаща), селище Бабина долина тянулось по склону глубокого и сырого оврага (рис. 66). На такие неудобные для жизни места, где мало пригодных для сельского хозяйства земель, людей могли привлечь только находившиеся здесь святилища. Поселения и городища-святилища на Збруче, удаленные от более освоенных и пригодных для земледелия участков по р. Гнилой и по Днестру, образовывали свой обособленный мир, в котором должны были господствовать языческие верования и обычаи.

Вероятно, святилища и объекты на них были построены и обслуживались местными жителями – приверженцами языческой религии. Окрестное население, несомненно, занималось сельским хозяйством, около поселения Замчище было расчищено от камней большое пахотное поле, в жилищах Бабиной долины найдены чересло от плуга и мотыга. На селище Бабина долина наряду с обычными жилыми домами полуземляночного типа, отапливаемыми печами-каменками, находились в сравнительно большом числе постройки-мастерские универсального назначения. На поселении Стадна в одной постройке из камней был сложен железоплавильный горн. Мастерские такого типа известны на многих городищах Буковины, где была развита производственная деятельность (Тимощук Б.А., 1991. С. 42–44). По-видимому, ремесленники, жившие около святилища Звенигород, обеспечивали языческую общину основными изделиями, необходимыми в повседневной жизни. Около святилища создался свой ремесленный посад, что способствовало изоляции языческой общины от окружающего мира.

В жилищах на селищах находился обычный бытовой материал. Среди находок преобладали глиняные сосуды, ножи, оселки, костяные проколки и пряслица. Здесь нет такого разнообразия вещей и дорогих предметов, как на святилище Звенигород, кроме нескольких проволочных височных колечек и четырех обломков стеклянных браслетов. Вещи на святилище принадлежат к общим древнерусским типам, распространенным по всей восточнославянской территории (проволочные височные кольца с заходящими концами или с завитком на конце, трехбусинные кольца, браслеты, замки и ключи, орудия труда и оружие, кресты). Но среди них есть и характерные в основном для южнорусских земель (трехбусинные кольца с зернеными розетками, бусины минского типа, свои типы стремян и кос) и даже более узко для Галицко-Волынского княжества (прежде всего, проволочные височные кольца с концом, загнутым в обратную сторону (рис. 70)); колты – вероятно, местного производства; квадратные бляшки-очелья, часто встречающиеся в погребениях Галицкой Руси; привеска из горного хрусталя; специфические галицкие горшки со срезанным краем). Большинство вещей изготовлено городскими ремесленниками, а в некоторых случаях вещи происходили непосредственно из Киева. Так, большинство стеклянных браслетов – киевского производства (определение Ю.Л. Щаповой), из Киева распространялись пятилучевые привески-колты, отлитые в имитационных формах, кресты-складни. Все эти вещи не могли быть сделаны местными ремесленниками и скорее всего были принесены сюда паломниками, приходившими на святилище из городов, возможно, даже из Киева. В Галицкой земле было «множество бежавших от безбожных татар», «…мастере всяции бежаху ис татар, седелницы и лоучници, и тоулнищи, и коузнице же– лезоу и меди и серебру» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 843).

Среди горожан, приходивших на святилище, были представители богатых и привилегированных слоев. Именно они могли принести сюда серебряную гривну, золотые и серебряные трехбусинные височные кольца. Им же принадлежали шпоры и меч, атрибуты конных воинов, знаки рыцарского ранга и достоинства, надевавшиеся при посвящении в рыцарство (Кирпичников А.Н., 1973. С. 57) Перстень-печать (рис. 45: 5; 47: 6) мог быть оставлен на святилище представителем княжеского или крупного боярского рода. Предметы христианского культа, найденные на капищах в Звенигороде, могли быть отняты у христиан и отданы язычниками в дар своим богам или были принесены сюда самими христианами, ищущими помощи у старых богов.

После официального принятия христианство на Руси распространялось медленно и постепенно. Его внедряли силой, «огнем и мечом», или, по словам митрополита Иллариона, «страхом власти» (Голубинский Е., 1901. С. 169). Летопись передала слова князя Владимира: кто не крестится «противен мне да будеть» (ПСРЛ. Т. 1. С. 117). Еще княгиня Ольга, а затем князь Владимир «храмы идольскыя и требшца всюду раскопа и посече, и идолы съкруши» (Голубинский Е., 1901. С. 242). При этом «бысть нечестивым печаль велика» и «плакахуся его невернии людье» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 117). В XI в. выступления волхвов в Суздале, Ростове, Новгороде пользовались поддержкой народа, в XII в. вятичи убили проповедника Кукшу. Не желавшие креститься бежали из Киева или были казнены (Голубинский Е., 1901. С. 175). Язычники уходили в дебри, пустыни и леса (Аничков Е.В., 1914. С. 264, 270). В Слове св. Григория о том, «како первое погани суцие языци кланялися идолом и требы им клали, то и ныне творят» (XIV в.), сказано, что «и ныне по украинам их молятся проклятому богу их Перуну, Хорсу и Мокоши и вилам нъ то творять акы отай» (Гальковский Н.М., 1913. С. 25). О том, что язычество сохранялось после принятия христианства в одних местах более, в других местах менее, признавали историки русской церкви (Митрополит Макарий, 1901. С. 25). Христианизация русской деревни, по Е.В. Аничкову, продолжалась до XV–XVI вв. (1914. С. 306). Укрепление христианской идеологии произошло лишь после татарского нашествия (Рыбаков Б.А., 1987. С. 773; Новосельцев А.П., 1989. С. 29).