Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 98)

— Да я и так уже — на «Вы», со всем почтением!.. — развёл руками Роман. Но, поймав укоризненный взгляд Николая Николаевича, покорно вздохнул, — Ладно, постараюсь…

— Может, перейдём к делу? — вежливо поинтересовался Руднев.

— Перейдём, — весело согласился Роман. — Вы мне снова нужны, как воздух, Андрей Константинович. Я не случайно о Вашей внешности заговорил. Мне нужен Ваш мастерски созданный образ, Ваш опыт, Ваша репутация в определённых кругах. Я предлагаю Вам стать мной. Действовать от моего имени, желательно так, чтобы никто не заподозрил обмана.

— Прости, Роман Аркадьич, но я не понял ни-че-го, — с искренним недоумением признался Руднев.

— Объясняю, — охотно отозвался Роман. — Одним из последствий нашего с Вами неудачного эксперимента с проводником оказалась активация моей связи, скажем так, с группой людей, за которых я несу ответственность. По иронии судьбы люди эти один другого краше: маги, колдуны, ведьмы… Наверное, есть кое-кто и попроще, но они ничего и не уловили — их нам потом придётся искать… Сами понимаете, шестнадцатилетний мальчик в их глазах вряд ли будет авторитетом. А вот Вы… В общем, я готов на всё, чтобы Вы согласились. Имейте в виду: я не отстану. Для меня весь вопрос в цене — можете торговаться. Только — одна маленькая деталь — Вы тоже один из этих людей. Собрать их и наставить на путь истинный наша с Вами (ну, ещё Евгения Алексеевича) святая обязанность. Ну, так как? Что скажете?

А сказать-то было решительно нечего. Андрей Константинович, потрясённый до глубины души, молчал и глядел на Романа с таким ужасом, с такой тоской, с таким отчаянием, как будто только что выслушал из уст судьи свой смертный приговор. Молчал и Роман. Ждал, разглядывал босса, ухмылялся.

Тогда заговорил Николай Николаевич.

— Дело обстоит не совсем так, как нам Рома сейчас изложил. Правда о мире проста: Вселенная — это единый организм. И мы все связаны. Те, кто в силу своего духовного возраста способны позаботиться уже не только о себе и о своём собственном духовном развитии, но в состоянии помочь и другим, получают такую возможность. Однако наше сознание ограничено — любой духовно развитый человек это понимает — поэтому мы не можем действовать по собственному усмотрению. Мы полагаемся на Промысел, который охватывает всё, а, значит, намного точнее и в частностях. Задача каждого из нас: стать безупречными проводниками этого Промысла — всеобъемлющего Божественного плана, который касается всех. Ну, и, разумеется, по нашей малости фронт наших работ ограничивается на определённом этапе теми людьми, которые непосредственно с нами связаны. Это тоже духовная реальность: мы не приходим в этот мир поодиночке.

Теперь, что касается конкретно вашей линии… У нас, если вы заметили, нет главного, потому что мы все относимся друг к другу с любовью. Тот, кто сильнее, кто старше, для нас скорее отец, чем повелитель. У вас же, в силу всем нам понятных причин, никто не желает подчиняться, каждый считает себя самым-самым и, соответственно, признаёт только силу. Самым сильным в вашей связке объективно является присутствующий здесь Рома. Что все невольно и засвидетельствовали, явившись к нему на поклон. Это значительно упрощает задачу. А о трудностях мы поговорим после того, как услышим ответ Андрея Константиновича.

Аверин умолк и устремил вопросительный взгляд на застывшего элегантным изваянием Руднева.

Роман, ожидая рудневского ответа, склонил голову набок, став ужасно похожим на безжалостную хищную птицу своим выразительным профилем и острым взглядом чёрных сверкающих глаз.

— Если Вы не согласитесь, я попрошу Панарина — он не откажется, — цинично заявил Роман, прекрасно понимая, что Руднев не позволит втянуть своего драгоценного друга в эту опасную авантюру. — Евгений Алексеевич давно отчаянно рвётся в бой. Ему понравится: и кровь волнует и польза вселенского масштаба — как раз для него… — добавил он ещё одну каплю яда.

Однако ему не удалось вывести шефа из себя. Андрей Константинович зло прищурился и насмешливо процедил:

— А если я не буду против этого возражать? Или запрошу такую цену, которую ты будешь не в состоянии заплатить?

— Насчёт первого я — извините, конечно — сильно сомневаюсь, — нагло ответил Роман. — А остальные проблемы будем решать по мере их поступления.

— А ещё говорят, что ворон ворону глаз не выклюет, — покачал головой Николай Николаевич. — По-моему, вы загрызть друг друга готовы…

— Мой Наставник учил меня, что у настоящего мага не бывает ни друзей, ни соратников, — ядовито сообщил Андрей Константинович, выразительно глядя на Романа. — Мальчик мой, повторял он, это вселенная хищников. Тот, кому ты доверишься, тот тебя и погубит…

— Напомните мне, Андрей Константинович, что именно сгубило мой безупречный замысел? — не менее желчно ответил Роман. — Не Ваша ли сентиментальность?

— Скорее Ваша, Роман Аркадьич, — сладко пропел в ответ господин адвокат.

— Я с вами с ума сойду! — схватился за голову Николай Николаевич. — Пожалуйста, решите вопрос, ради которого мы здесь собрались, а потом любезничайте друг с другом, сколько вам будет угодно!

Руднев и Роман сразу оба умолкли, обмениваясь ехидными взглядами, а потом вдруг дружно расхохотались, вытирая слёзы и всхлипывая. Николай Николаевич усмехнулся и покачал головой: кажется, его миссия выполнена…

====== Глава 99. Благими намерениями… ======

— Ну что, Панарин, сам-то не мог догадаться? — весело пророкотал Викентий Сигизмундович, с неподдельным интересом разглядывая богатую коллекцию крепких напитков, выстроившуюся в женечкином серванте. Разноцветные и разнокалиберные бутылки — какие со скромными, какие с богатыми и вычурными этикетками — с мрачным достоинством поблёскивали за стеклянными дверцами шкафа. — Благодарные пациенты тебе подносят? — хмыкнул он.

Панарин только тяжело вздохнул.

— А ты не бери, Жень! — ласковым бархатным баритоном посоветовал Радзинский. — Твёрдо так отвечай: нет. Выпейте сами за моё здоровье! — Он подошёл к Панарину, который, сидя на подоконнике, болтал ногами, как школьник и присел рядом с ним. — Почистим. Закроем. Не переживай, — заверил он хмурого бородатого доктора. — И запомни: есть объективные духовные законы. Не мог ты внезапно вернуться к исходной точке вопреки собственному стремлению. Если что-то подобное с тобой вдруг случается, знай, что это результат внешнего воздействия. В данном случае — заработавшей связи с людьми далеко не ангельского нрава.

— Почему «заработавшей»? — мрачно поинтересовался Панарин. — С Руди я с самого первого мгновения чувствовал, что знаю его уже тысячу лет. А то и больше. Значит, она уже работала!..

— Это была твоя связь с конкретным человеком. А все остальные были сами по себе и задействованы в ней не были. Хотя наверняка с каждым из этих людей вы когда-то пересекались — пусть мимоходом. Но даже подобный беглый контакт должен был врезаться в память, уверяю тебя. И поверь, что в связи с этим, вас ждёт масса сюрпризов…

Радзинский задумался, вспоминая. Опустил низко голову — седые волосы плотной завесой скрыли его лицо. Узловатые пальцы, перебиравшие чётки, замерли, сжимая чёрные агатовые бусины.

— Смирение в тебе есть — вот что хорошо, Евгений, — вздохнул он, наконец. — Ты всегда покаяться готов, первым делом себя во всём винишь. У Шойфета этого нет ни капли. Зато он душу заложить готов, чтоб точно узнать, как всё устроено: разобрать, собрать — и чтоб всё работало. А потом своё сотворить — ещё лучше, чтоб все ахнули. Ну, и прозакладывался — отрабатывает теперь за свои эксклюзивные знания: за каждую крупицу теперь уже нашими душами, а нет — так жизнями должен заплатить. И честно говоря, всё ему пока удаётся. — Радзинский грустно покивал, изумлённо вскинувшемуся Женечке, не сразу сообразившему, какой затейливый оборот приняла их бесхитростная беседа.

— Внешне кажется, что наша взяла, — задумчиво продолжал Радзинский, — а на самом деле, с каждым шагом он всё ближе к осуществлению своей миссии. И мы ему, вроде как, помогаем — понимаешь, как всё тонко?! Благими намерениями, как говориться… Остался бы он откровенно чёрным, страшным и ужасным магом, и не было бы у него никаких шансов выполнить свою тёмную миссию. Только сменив масть, он и будет иметь авторитет среди наших. И сможет подмять их под себя, увести незаметно в сторону. Знаешь, отклонение на пару градусов в начале пути может в итоге совсем не туда тебя завести…

— А Бергер? — судорожно сглотнул ошалевший от подобной новости Панарин.

— На него вся надежда, — согласился Викентий Сигизмундович. — Он умрёт, если понадобится, но дело своё сделает.

— А Руди знает? — с тревогой спросил доктор.

— Конечно, знает. Только что с этого? Он опять в сетях Роман Аркадьича увяз. Тот Андрюшу из своих когтей не выпустит — ещё бы! — столько в него вложил! Ты, Жень, единственный из вашей тёплой компании, кто по-настоящему чужд всякого лукавства и кто сможет заметить самую тонкую подмену. Ты зрячий. Тебя не обманешь. Посему, — с долей иронии провозгласил Радзинский, вставая во весь свой внушительный рост и кладя Женечке на плечо свою тяжёлую руку, — объявляю тебя рыцарем Истины. Сражайся смело — наше дело правое, мы победим! А погрешность на пару градусов мы и сами Шойфету в маршрут заложить сумеем — он и не заметит. Так что, поглядим ещё — кто кого…