Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 78)

Роман навострил ушки и с интересом перевёл взгляд с Бергера на шефа и обратно.

Руднев вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он закинул ногу на ногу и, сцепив пальцы в замок, обхватил ими колено.

— Я полагал, что мне уже никогда не придётся возвращаться к договору, который с твоим появление полностью себя изжил…

— И поэтому Вы с готовностью согласились стать его Наставником? — холодно сверкнул голубыми глазами Бергер.

— Он сам пришёл… — Андрей Константинович, смеясь, развёл руками. — Было бы глупо отказываться от возможности, которая сама плывёт к тебе в руки. Кто знает, когда и как с меня могут взыскать мой долг! Никто не может дать мне гарантий моей полной безопасности…

— Не верите Викентию Сигизмундовичу? — оценивающе прищурился Бергер.

— Я никому не верю, солнышко. — Руднев насмешливо склонил голову набок. — Сегодня Радзинский есть — завтра его нет. И кто мне поможет?

— Вы лукавите. Ну да ладно — пусть это будет на Вашей совести, — с досадой отмахнулся Бергер. — Почему Вы не сказали этому оболтусу, что Ваша секретарша — дочь Викентия Сигизмундовича и, следовательно, он впустую тратит силы, закрывая информацию, которая станет известна Радзинскому, как бы он ни старался скрыть факт возобновления Ваших с ним контактов?

Роман поперхнулся чаем и возмущённо уставился на шефа.

— Она не расскажет, — натянуто улыбнулся Руднев. — Я её попросил.

Кирилл изумлённо распахнул глаза:

— Вы полагаете — этого достаточно? Ему не нужно даже её расспрашивать! Он просто увидит через неё.

— Не увидит, — сухо ответил господин адвокат. — Я об этом позаботился.

Кирилл даже привстал со своего места и наклонился вперёд, как будто хотел как следует рассмотреть Андрея Константиновича.

— Она Вам совсем не нужна? — спросил он что-то, с точки зрения Романа, совершенно бредовое. — Если Викентий Сигизмундович узнает, что Вы позволили себе в отношении неё что-то подобное…

— Это моё дело! — резко оборвал его Руднев. Лицо его исказилось от гнева. Он с раздражением отбросил салфетку и, встав, отошёл к окну. — Эту тему мы обсуждать не будем, — произнёс он ровным, безжизненным голосом, глядя при этом на ярко-жёлтые клёны за стеклом, и только после этого повернулся к своим гостям.

— Вы просто мастер разрушения собственной жизни, — растерянно выдохнул Кирилл.

— Странно слышать подобные слова от столь юного создания, — Руднев размеренным шагом прошёл по кабинету и остановился около своего стола, присев на край столешницы.

— Андрей Константинович, я Вас очень прошу, снимите с неё все Ваши ухищрения! Или, хотите, я это сделаю? — прижимая руки к сердцу, взмолился Кирилл.

— И что дальше? — Руднев рассматривал своего добровольного мецената с неподдельным интересом.

— Я сам позабочусь о том, чтобы вашим занятиям никто не препятствовал, — горячо заверил его Кирилл.

— Тебе-то это зачем? — насторожился Андрей Константинович.

— Позвольте мне об этом умолчать, — голос Бергера был твёрд, а взгляд непреклонен.

Руднев задумчиво повертел в руках скромный золотой перстень с печаткой и надел его вместо указательного на средний палец.

— Допустим, что я согласен — чего ты хочешь от меня?

— Вы будете вести нас обоих. И Вы не станете требовать практического применения получаемых нами от Вас знаний.

— Вот это я понимаю — любовь! — со смехом воскликнул потрясённый просьбой Бергера Андрей Константинович и насмешливо воззрился на Романа. — Чувствуешь, Рома, на что твой товарищ готов ради тебя?

Роман только неопределённо пожал плечами и вернулся к прерванному рудневским вопросом чаепитию.

— Не боишься? — господин адвокат посмотрел на Бергера жёстко, словно скользнул лезвием ножа по коже.

— Не боятся только дураки. — Кирилл устало поднялся с дивана. — Так, я могу считать, что мы договорились?

— Только после того, как я получу подтверждение, что нам никто не будет мешать. И — маленькая формальность — если не возражаешь… — Взгляд Андрея Константиновича не обещал ничего хорошего.

Кирилл впился в него долгим взглядом и нахмурился.

— Хорошо, — неохотно кивнул он.

Руднев зловеще усмехнулся и щёлкнул кнопкой селектора:

— Надюша, принесите стакан воды, пожалуйста, — любезно попросил он.

Когда дверь за Наденькой закрылась, Руднев поманил к себе Кирилла и, опасно сверкая глазами, вынул из своего галстука бриллиантовую булавку.

— Обещаешь? — вкрадчиво спросил он.

— Обещаю, — вздохнул Кирилл.

Руднев ловким, почти неуловимым движением проколол Бергеру палец и выдавил каплю его крови в стакан. Густая рубиновая жидкость, медленно расползаясь тончайшими, как волосок младенца, змейками, растворилась в воде, окрасив её слабым розовым цветом. Руднев быстро перевернул руку Кирилла и, цепко взглянув на ладонь, провёл пальцем по тонкой ниточке шрама. Кирилл поспешно выдернул руку и забрал у господина адвоката булавку.

— А Вы — обещаете? — неожиданно жёстко спросил он.

— Обещаю, — ласково улыбнулся Руднев, протягивая ему свою руку. Укол — и капля рудневской крови растворилась в том же стакане. Лизнув ранку, Андрей Константинович вернул булавку на место и, гипнотизируя Бергера взглядом, поднёс стакан к губам. Отпив ровно половину, он отдал стакан Кириллу и тот, набрав в лёгкие побольше воздуха, залпом опрокинул в себя оставшееся содержимое.

— Я дам Вам знать, когда мы сможем навестить Вас в следующий раз. — Кирилл поставил стакан на стол и бесстрашно взглянул на Руднева. — А теперь, если Вы не возражаете, мы пойдём.

Роман, услышав эти слова, поспешно поднялся, стряхивая с колен крошки от печенья, и шагнул к двери.

— Что ты! Какие могут быть возражения? — Андрей Константинович заботливо обхватил Кирилла за плечи и повлёк его к выходу. — Позвольте, я вас провожу…

Едва они сделали пару шагов по улице и завернули за угол дома, Бергер вдруг остановился и лихорадочно принялся стряхивать с рук невидимую липкую паутину. Он снимал её с волос, с лица, с одежды, бормоча при этом со стоном:

— Боже! Боже мой, сколько же там всякой грязи!..

Роман вежливо молчал, терпеливо дожидаясь, когда Кирилл будет в состоянии двигаться дальше. Переведя дух, Бергер с тоской взглянул на Романа и вдруг, шагнув ему навстречу, ткнулся лбом в его плечо. Тому оставалось только покрепче обнять приятеля и ободряюще похлопать его по спине.

— Боже, Рома, меня чуть не стошнило! — жалобно простонал Кирилл. — Как это может нравиться? Как вы с Рудневым можете получать от этого удовольствие? Вы просто извращенцы, маньяки, Вам лечиться надо обоим!..

Роман смиренно закатил глаза и ничего не ответил. Да и что тут скажешь!..

====== Глава 76. Институт благородных девиц ======

— Ну, и зачем ты в это ввязался? Адреналина не хватает? — Панарин попытался заглянуть в лицо господина адвоката, но тот сидел, откинувшись на спинку дивана, и взгляд его был обращён в потолок, так что вальяжно устроившийся головой у него на коленях Женечка заглянуть ему в глаза никак не мог. Сцепив руки замком на животе, по обыкновению расстёгнутый, растрепанный и жизнерадостный доктор, устроив ноги на подлокотнике дивана, умиротворённо вздохнул. — Руди, ты всех нас обвёл вокруг пальца. Как, кстати, Радзинский, меня и предупреждал. Ты продолжаешь делать своё чёрное дело, только теперь никто тебе не препятствует. Умудрился получить охранную грамоту на заведомо противозаконную деятельность — что значит, грамотный юрист!..

— Скажи, Киса, если крещёная только невеста, пару обвенчают?

Женечка мгновенно уселся, поджав под себя ноги, и радостно хрюкнул, уставившись на Руднева пьяными от веселья глазами.

— Ру-у-ди, никак ты венчаться собрался?.. Да на тебя же купол рухнет, едва ты переступишь порог храма!

— Ты правда так думаешь? — серьёзно вгляделся в его глаза Руднев.

Женечка спрятал лицо в ладонях, и по трясущимся плечам стало понятно, что он смеётся.

— Надо проверить, — изо всех сил стараясь быть серьёзным, сказал он. — Можно прямо сейчас попробовать. — Он спрыгнул с дивана и, что-то напевая (что-то очень весёлое), подобрал с пола свой пиджак и, застёгивая манжеты, попытался одновременно засунуть ногу в ботинок.

Руднев нерешительно поднялся и следил за ним с заметным страхом.

— Ну, что ты стоишь? — Панарин справился, наконец, с ботинками и, подойдя к Андрею Константиновичу, одёрнул его пиджак и поправил ему воротничок. Тут взгляд его наткнулся на золотую галстучную булавку. Он выдернул её и оглядел с любопытством. — М-да, Руди, — протянул он, качая головой, и поглядел на него со смесью сомнения и восхищения. — Зачем ты пугал бедного, доверчивого мальчика Кирилла?

— Из вредности. — Руднев отнял у него булавку и аккуратно вколол её на место. — И никакой он не бедный. И уж никак не доверчивый. С этим ангелочком, знаешь, надо держать ухо востро! Чуть зазеваешься — он тебе сразу что-нибудь жизненно-важное оттяпает!

Панарин прыснул от смеха.

— Спорим, он тебя раскусил?

— Если бы только раскусил, — с досадой процедил Руднев. — Он заставил эту нелепую клятву работать. И теперь у меня не контора, а филиал Института благородных девиц: будем изучать чёрную магию чисто теоретически — строго в рамках утверждённой господином Бергером программы.

Тут уж доктор не стал сдерживаться: уцепившись за рудневский рукав, он согнулся пополам и хохотал до тех пор, пока в боку не закололо.