Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 42)

— Кир, да я об этом даже не подозревал! Честно! Но я готов извиниться за того придурка, который позволил себе такую грубость в твой адрес. Я думаю, он был несколько не в себе, если ты понимаешь…

— А когда ты бываешь «в себе»? Ты всегда «вне себя», — махнул рукой Бергер, смерил его презрительным взглядом и пошёл в сторону видневшейся вдалеке трамвайной остановки.

Бедный мальчик! Оскорбили в лучших чувствах! Надо как-то затушевать это неприятное впечатление. Но сначала надо догнать…

— Бергер, ты мороженое любишь?

Улыбается.

— Может быть.

— Да я точно знаю, что ты до безумия любишь сладкое. Пойдём ко мне! Я тебя угощу. Если хочешь, мы по дороге ещё и торт купим — самый большой и самый вкусный! Заодно и поговорим о моём сложном и противоречивом внутреннем мире.

— Ты думаешь так дёшево меня купить?

— Так назови свою цену. Я торговаться не стану.

— Разоришься, Шойфет. По миру пойдёшь.

— У тебя неверные представления о моей кредитоспособности.

— Это ты сейчас о чём? О своём духовном потенциале или о своём с Рудневым бизнесе?

Так. Куда-то не в ту сторону разговор уклонился. Ни к чему тебе, Бергер, такими недетскими вопросами голову себе забивать.

— Кирюш, ты от темы-то не уходи… Мои извинения приняты?

Вздыхает.

— Приняты.

Тут кстати трамвай подошёл — совершенно пустой. Тихо позванивая, медленно покатился по рельсам. В лето. В обласканный солнцем город — погружённый в грёзы, перебирающий горячие золотые лучи, как ребёнок — разноцветные камешки на морском берегу.

— Кир, а почему ты согласился на эту авантюру?

Отвечает крайне неохотно:

— Я же пытался тебя отговорить.

— Это я понял. А согласился-то ты почему?

— Ну не бросать же тебя в такой ситуации! Я же знал, что ты всё равно это сделаешь — со мной или без меня…

— Пожалел, значит?

— Слушай, Шойфет, ну что ты пристал! Ну, согласился и согласился! Ты ведь не это хочешь узнать! Спрашивай уж прямо: где у меня кнопка, чтоб в следующий раз время на уговоры не тратить!

— Хорошо… Так где у тебя кнопка?

Слава Богу! Оттаял, кажется. Развеселился…

— Попало тебе — от Аверина?

Головой мотает.

— Н-нет…

— Что, даже не пожурили?

— Даже не пожурили…

Замолчал. В воспоминания свои погрузился.

— Так. А где же ты всё-таки был?

Краснеет. Неужто такой страшный секрет?

— Мы с Николаем Николаевичем в монастырь ездили.

— В монастырь?!

Хм… Неожиданно. Мысли всякие дурацкие сразу в голову лезут.

— Зачем?

— Ну зачем в монастырь ездят!

— Откуда я знаю?

— Ну не знаешь и не надо.

Ладно. Похоже, рассказывать об этом он сейчас не расположен. Что ж — проявим деликатность, давить не станем.

— Вы что же — целый месяц там были?

— Да.

Занервничал. Да успокойся ты, Бергер! Не стану я тебя пытать! Пока…

— Постой. А родители? Они вот так запросто тебя с незнакомыми дяденьками отпустили?

Усмехается. Плечами пожимает.

— О! Это отдельная история! Мой старший брат в этом году закончил семинарию и поступает в Духовную академию. Священником хочет стать. А Аверин с Радзинским там преподают. Меня с ними без разговоров отпускают. Хоть на край света.

— Погоди. Ну, Аверин, понятное дело, историю преподаёт. А Викентий Сигизмундович?

— Он же филолог. Тоже, кстати, доктор наук. Он древние языки преподаёт.

— А конкретнее?

Хотя всё и так уже ясно. Если я сейчас услышу «древнееврейский», разнесу этот трамвай вдребезги.

— Древнееврейский. И не надо так злиться! Он не смог бы тебе уроки давать. Он очень занят. Николай Николаевич так сказал. И ты же сам хотел с Ливановым заниматься!

— Так ты и о моих занятиях всё знаешь!

— Конечно. Наслышан о твоих успехах.

— Чудесно. Что ж я-то ни о чём не наслышан?!

— Может, потому, что ты ничем кроме себя не интересуешься?

Осторожно так спрашивает. Щас как дам в зубы! Умник… Похоже, услышал. Обиделся.

— Ладно. Проехали. А Ливанов — дай угадаю — ученик Радзинского.

— Точно. Викентий Сигизмундович тогда в ИСАА преподавал и, как он говорит, «поймал Ливанова за шиворот».

— Как это?

— Он шёл за ним следом, а Ливанов задумался и чуть в открытый люк не шагнул. Радзинский едва успел его за шиворот схватить. Правда, он на пару месяцев раньше его приметил. Ливанов был тогда на первом курсе — семнадцать лет ему было, он сам говорил — и стал ходить к Радзинскому на семинар. Очень любознательный был. А семинар был для третьего курса. Но Викентий Сигизмундович прогонять его не стал. Сделал вид, что не заметил. Но запомнил.

Как же всё интересно-то… Приметил, завлёк… А для чего? А ещё говорили, что каждый приходит к ним сам…

— А что у тебя за дела с эти китайцем?

— Он не китаец, он русский.