Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 18)

— Николай Николаевич очень хороший человек.

— А заниматься магией может только очень нехороший человек. Так? И своими намёками я бросаю тень на безупречную репутацию примерного христианина…

«Что — зацепило? Не нравится? «Мы просто дружим». И на какую же тему вы так крепко дружите? Книжки вместе читаете? Ну-ну…».

— Это не магия, — очень тихо ответил Бергер. — Это знание.

— Как удобно! «Это не магия». И мы сразу такие чистенькие. Тебе не кажется, что это весьма убогий способ усыпить свою совесть?

Однако, против ожидания, Бергер ничуть не смутился. Он наклонился к сидевшему напротив него Роману и поглядел ему прямо в глаза. Взгляд его давил почти физически.

— Ты не видишь разницы, Рома, потому что ты моральный урод, — веско произнёс он.

Нет, обидно конечно это слышать, но такой Бергер нравился Роману гораздо больше. Значит, обижаться будем потом.

— Из чего такие смелые выводы? — весело спросил он.

— А я давно за тобой наблюдаю.

«Вот это уже интересно. Наблюдаешь, значит? Это даже приятно, когда ты кому-то интересен. А то одиноко как-то в этом мире. Без присмотра».

— Поделишься? Наблюдениями?

— Охотно, — видно было, что Бергер как-то по-своему, без ненависти, но разозлился. Наверное, именно это называется «праведным гневом». — То, чем ты занимаешься, подразумевает полную атрофию совести. Я, прости, не только «слышу», но кое-что и «вижу». И то, что я вижу — про тебя — мне совсем не нравится. Ты никогда не пытался поставить себя на место тех людей, чью жизнь ты превращаешь в кошмар, просто потому, что твоему боссу за это заплатили? А привязку тебе твой Руднев сделал, — неожиданно безо всякого перехода заявил он. — Я сейчас видел. Когда он на ладонь твою взглянул — вот в этот момент и сделал. Чтоб ты был более покладистым, полагаю, — ответил он на немой вопрос Романа.

— Ладно. Это, положим, тебя вообще не касается, — как можно спокойнее сказал Роман, когда снова обрёл дар речи. Он сразу вспомнил тот сон, когда Руднев впервые пришёл к нему. И чёрный след от рудневского кольца на ладони.

— Разумеется. Ты ведь совсем не злишься на него за это. Потому что ты сам бы так поступил. Ты абсолютно такой же, как он. Только ты намного глупее. То, что я сейчас вижу… Ты просто ненормальный, если действительно полагаешь, что я стану тебе в этом помогать. А про Николая Николаевича я тебе ничего рассказывать не буду. Даже не надейся.

— Да я уже всё про вас понял. Вы просто дружите. Он ничему тебя не учит. Вы прекрасно понимаете друг друга без слов. И нет ничего более естественного, чем расспрашивать школьного учителя истории о разных видах порчи.

— Всё?

— Как-то так…

— Тогда, до свидания. — Бергер спокойно встал и вышел в коридор.

Вот гад! Снова кинул! Ничего толком не рассказал. Пришёл, поскандалил, и — до свидания! Ну, и кто он после этого?!

— Как? Твой товарищ уже уходит? — раздался из прихожей голос матери. — Может быть, Вы останетесь и выпьете чаю? — это уже Бергеру.

Роману, чтобы соблюсти приличия, пришлось идти следом за своим гостем.

— Большое спасибо, но у меня совсем нет времени, — вежливо благодарил Кирилл, застёгивая куртку. — До свидания, — он учтиво склонил голову. Заметив Романа, который, полыхая гневом, появился в этот момент в дверях, сдержанно махнул ему рукой — Пока!.. — А мысленно добавил: «Лучше на этом наше знакомство закончить. Тебе налево, мне — направо. Прощай».

====== Глава 20. Профилактика ======

— Тихо, Рома. Зачем так пугаться?

Викентий Сигизмундович, присев на край князевской постели, аккуратно придерживал подростка за плечи. Роман, осознав, наконец, что это не кошмарный сон, вырываться перестал. Дед сразу отпустил его, и Князев смог сесть: взъерошенный и злой.

— Что вам нужно?

— Навестить тебя пришёл.

Дед взял его руку и провёл кончиками пальцев по запястью. Там как по волшебству проявился браслет из ниток.

— Ох, Рома, весело с тобой… — пробормотал дед, внимательно разглядывая своё творение. Потом достал из кармана золотую нитку и неуловимым движением вдел её посередине узора. Прижал пальцем. Через секунду золотистая строчка пунктирной линией шла уже через весь рисунок, змейкой обвиваясь вокруг руки. Роману показалось, что браслет нагрелся.

— Как вы это делаете? — не сдержался он.

Дед ухмыльнулся:

— Вот когда вместо «как» ты будешь спрашивать «зачем», тогда я, возможно, тебе объясню.

— Я хотел Вас поблагодарить, — вдруг вспомнил Роман.

— Так благодари, — довольно хмыкнул дед.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Дед смотрел на него с усмешкой.

Роман подождал немного и недоверчиво спросил:

— Вы не собираетесь меня ругать?

— Это не входит в мою компетенцию. Но у меня есть к тебе небольшая просьба. — Дед помолчал, пристально глядя на Романа, — Твой Руднев не должен узнать ни про меня, ни про Николая Николаевича, ни тем более про Кирилла. Это в твоих же интересах.

— Догадываюсь, — мрачно ответил Князев и, набравшись смелости, добавил, — А почему мне нельзя к вам приходить?

— Уж больно ты заметный. — Дед покачал головой. — Но если очень будет надо, тогда приходи… Только без дела не являйся!

— Спасибо.

— Какой ты сегодня вежливый, — ехидно заметил дед. — Ну, спрашивай, чего ты там ещё хотел?

Роман немного смутился, но собравшись с духом, задал так мучивший его вопрос:

— Разве магия — это не знание?

— Знание, Рома, для тех, кто лежит во прахе и не смеет головы поднять. Ты можешь представить себе такого скромного мага? Я — нет.

— Но почему…

— Давай, ты самостоятельно над этим поразмыслишь. Я хотел тебя предупредить — если Руднев заметит, что ты избавился от той гадости, которую он тебе сделал, скажи, что убрал её сам. Скажем, во сне. Увидел и вынул. Пусть опасается с такими вещами к тебе соваться.

— Хорошо, — кивнул Роман.

— И ещё. Ты нашего Кира, пожалуйста, не обижай. Не то Николай Николаевич тебе голову оторвёт. Это в лучшем случае. В худшем — расщепит на молекулы. Ясно?

Роман оскорбился:

— Не нужен мне ваш Бергер! И не собирался я его обижать! — но сердце всё-таки заныло от свежей раны, нанесённой чувствительным столкновением с этим подлым, коварным ботаником.

— А вот это ты зря. Это ты ему не нужен, а он тебе нужен, да ещё как!

— А Вам я зачем нужен? — зло поинтересовался Роман. — Что вы со мной возитесь?

— Хотел бы я сам это знать, Рома, почему я должен с тобой, непутёвым, нянчиться. Ох, чувствую, наплачемся мы ещё с тобой. А теперь спи. Завтра в школу. — Дед легонько хлопнул его по лбу и поднялся. Роман, закрыв глаза, медленно стал заваливаться назад, но ещё успел сонным голосом спросить:

— А как Вас зовут? — «Что за чушь? Про диск ведь хотел…».

— Дедушка Мороз, — шепнул ему на ухо Викентий Сигизмундович.

====== Глава 21. Предупредительный выстрел ======

День выдался какой-то хмурый, безрадостный. На улицах хлюпала грязь. Валил мокрый снег, который залеплял прохожим глаза (и это в апреле!). Ничего в этой каше не разберёшь. Всё это ужасно раздражало. Роман медленно выкладывал из сумки свои вещи, озабоченно размышляя о том, куда делся Бергер и что он с этим ботаником сделает, когда тот всё-таки явится.

Ему ужасно не понравилось, как вчера сложился разговор. Как вчера вообще всё сложилось. С самого начала. Как-то так получалось, что он постоянно оставался в дураках. Хотел узнать про Аверина — неожиданно выяснил, что безобидный Кира Бергер неслабый такой маг. Хотел с ним подружиться — получил от ворот поворот. Да ещё ему и намекнули, что он не слишком хорош для этого. А вопросов осталось множество. И о диске не поговорили. Потом Дед уверенно заявил, что Бергер ему, видите ли, нужен, а он Бергеру — нет. Ну, это мы ещё посмотрим! Хорошо хоть он теперь может и без Аверина, и без этого ботаника выйти в случае надобности на деда, который его больше всего интересовал. Раньше. Потому что теперь все его мысли занимал всё-таки Бергер.

Как ловко он вчера от него сбежал! А почему? Да потому, что сумел сбить его с толку. Потому, что весь день успешно ставил Романа в тупик. Тот оказался не готов ни к одному из тех виражей, которые так уверенно закладывал вчера этот тихоня. Инициатива постоянно оставалась в его руках. К подобному раскладу Роман не привык. Но он возьмёт реванш. Сегодня. Это теперь дело принципа. Кроме того, Бергер подлежит тщательному изучению. И уж, безусловно, использованию. На благо Романа. Потом доберёмся и до Аверина, разузнаем, что он за фрукт такой. И вообще, обидно, когда с тобой так поступают! Так что, Бергер, не надейся, что ты будешь в этой истории дирижировать. Я сам решу — исчерпало себя наше знакомство или нет.

Как раз в этот момент он почувствовал… Роман резко обернулся. Так и есть. Пока он, как дурак, поджидает зарвавшегося ботаника за первой партой, этот умник устроился на его месте — на самой последней парте в самом дальнем углу, с которой так удобно было наблюдать за всем классом. Роман просидел там без малого восемь лет — с самого первого дня своего пребывания в школе. Совсем один. И никто ни разу не посмел пересадить его на другое место. А теперь там сидит Бергер и смотрит на него вызывающе. Хочет таким наивным способом избавиться от его общества? Не выйдет.

Роман сгрёб в охапку всё, что успел выложить из сумки, и, подойдя к Бергеру, невозмутимо высыпал свои вещи на парту. Бергер в ответ посмотрел на него с каким-то оскорбительным недоумением, потом с показным равнодушием пожал плечами и принялся перелистывать учебник.