Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 121)

— Угу, — мрачно отозвался Панарин, опрокидывая в рот рюмку коньяка.

— Не смей напиваться, бессовестный! — прошипел было Руднев, но махнул рукой, снова сосредотачиваясь на Романе. — Ты перенервничал просто, Роман Аркадьич. Бедный ребёнок… — Продолжая гладить его по голове, Руднев прижался щекой к его волосам и вдруг замер, почувствовав, как тело Романа сотрясается от рыданий. — Т-ты чего? — Он заглянул ему в лицо, но Роман только разевал рот, как вытащенная из воды рыба и сказать ничего не мог, хотя и старался.

— Ну вот — приехали… — обречённо пробормотал Андрей Константинович, продолжая лихорадочно гладить рыдающего — с ума сойти! — Романа по волосам, по спине и, вообще, где придётся. — Что ж мне теперь делать-то с тобой, ребёнок?

Сзади тихо подошёл Панарин. Плавно провёл рукой вдоль романовой спины, потом ещё, и ещё раз, и рыдания превратились в едва слышные всхлипы, а потом и вовсе затихли. Правда, тело Романа сразу резко обмякло и Рудневу пришлось удерживать его на весу.

— Киса, помоги, он же тяжёлый! — взвыл господин адвокат.

Панарин меланхолично перехватил Романа под мышки, Руднев взял его за ноги и вдвоём они перенесли отключившегося «Повелителя» на диван.

— А ночевать мы все будем нынче у тебя! — мстительно сообщил господин адвокат, прожигая Женечку гневным взглядом. — Алкоголик ты чёртов! Ты что — в самом деле пороть его собирался?!

— Всего лишь помечтал немного, — равнодушно пожал плечами Женечка.

— Свежо предание, да верится с трудом… — скрипнул зубами Руднев. — И как ты не понимаешь, что он от тебя и места мокрого не оставил бы, если бы захотел!

— Плевать, — пренебрежительно бросил Панарин.

— Дурак! — не сдержался в сердцах Андрей Константинович.

— А ты, я смотрю, уже проникся сочувствием к его нелёгкой судьбе! — зло усмехнулся Панарин. — «Ах, Ромочка! Бедный ребёнок! Ты перенервничал! Мы все тебя любим…» — самым ядовитым тоном передразнил он господина адвоката.

— Да, Женя, он ребёнок, — неожиданно серьёзно ответил тот. — И пора бы тебе это уже усвоить.

Панарин слегка опешил от этого внезапного «Женя», слишком непривычного в рудневских устах. Поэтому даже пропустил свою реплику, с удивлением уставившись на приятеля.

— Ты не в курсе, какие у него были проблемы с самоидентификацией? — неприязненно поинтересовался Руднев. — Ты тетрадочки карсавинские листал, но так ничего и не понял. Он раскаялся — понимаешь? Он этого ребёнка любил! И ради него отказался от того, на что положил всю свою жизнь! И не одну!

— Он Аверина едва не угробил. Сегодня, — безжалостно напомнил доктор.

— Ну не нарочно же! — возмутился Андрей Константинович.

— Он точно также — «не нарочно» — и нас всех порешит. Это его миссия. Он — орудие зла и сам тоже — безусловное зло.

— Да пошёл ты! — окончательно разозлился Руднев. — Помоги разложить диван. Мне придётся рядом с ним спать, а то неизвестно, что тебе в голову стукнет, маньяк недоделанный!

Глаза Панарина потемнели от злости, но тут вмешалась, наконец, Ксюша, о которой все давно благополучно забыли, и которая, забравшись в кресло с ногами и размеренно накручивая на палец кончик своей длинной косы, задумчиво наблюдала за происходящим.

— Не беспокойтесь, Андрей Константинович, — уверенно заявила она. — Можете спокойно отправляться домой. За мальчиком присмотрю я.

====== Глава 124. Есть контакт! ======

— Доброе утро, э-э-э… Роман Аркадьич? — весело блеснула живыми карими глазами Ксюша. Тяжёлая ксюшина коса шлёпнулась Роману на грудь.

Когда Ксения Ильинишна так выгибала свою соболиную бровь и так прошивала взглядом из-под полуприкрытых ресниц, легко было поверить, что перед тобою сказочная Царевна-Лебедь или Василиса Премудрая, которая даст тебе сейчас волшебный клубок, или совет, как вернее убить Кощея.

— Просто Роман, пожалуйста. Без церемоний. И на «ты», — как можно вежливее оскалился тот, пребывая спросонья в не слишком радужном настроении.

— Тогда и ты меня по имени зови, — перебрасывая косу обратно за спину, предложила Ксюша. — Ванная — прямо по коридору и направо. Там на полочке лежит новая зубная щётка в упаковке, а полотенце я тебе розовое повесила — не ошибёшься.

— Огромное человеческое спасибо! — ухмыльнулся Роман и попытался сесть. — М-м-м! — простонал он, хватаясь за голову. — Домой хочу!..

— После обеда Андрей Константинович за тобой заедет. И домой отвезёт. — Ксюша заботливо придержала его за плечи, помогая подняться.

— Он что — бросил меня здесь одного?! С этим психопатом?!!! — Роман разом забыл про свою головную боль.

Ксюша неожиданно чувствительно щёлкнула его по лбу:

— Придержи язык. И кто из вас двоих больший психопат — это ещё вопрос!..

— Хм… Ладно, — пожал плечами Роман. — Я полагаю, этот вопрос выяснится в ближайшие полчаса. — И он потащился умываться, шаркая при этом тапочками не хуже Мюнцера.

— Значит — «два бандита со стажем»? Так? — плавно перемещаясь по кухне, насмешливо поинтересовалась Ксюша. От неё веяло уютом и особым женственным теплом. Роман чувствовал себя в её присутствии обласканным, утешенным и даже охотно съел приготовленную ею овсянку на молоке.

— Ну ты же заметила, что они оба это не отрицали, — язвительно хмыкнул он, поднимая свой хищный нос от чашки с кофе.

— Заметила, — Ксюша помешала кипящий в кастрюле борщ. — И потому хочу узнать подробности.

— Может не надо? Поверь, Ксеня, Панарин твой положительный до невозможности, просто немного с приветом.

— Даже так? — раздался от двери звенящий от злости панаринский голос. Доктор стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и, напряжённо скрестив на груди руки, сверлил Романа жгучим от ненависти взглядом. — Не ожидал услышать от тебя столь лестной характеристики!..

— А чего ты ожидал? — холодно прищурился Роман. — Что ночью я превращусь в вампира и выпью твою кровь?

— Т-ш-ш… — Ксюша прильнула к покрасневшему от злости мужу и пылко поцеловала его в губы. Судя по тому, как поспешно доктор опустил глаза, скрывая появившийся в них лихорадочный блеск, и как порывисто притянул к себе жену, обвивая рукой тонкую ксюшину талию, объятия супруги не оставили его равнодушным.

— Поцелуйтесь ещё разок! — подперев голову кулаком, мечтательно протянул Роман. — Вы так здорово смотритесь вместе!

Ксюше пришлось напрячь все свои силы, чтобы удержать супруга на месте. И чтобы не рассмеяться.

— Чего ты добиваешься?! — прошипел разъярённый Панарин, тщетно пытаясь вырваться из ксюшиных объятий. — Хочешь, чтобы я окончательно разозлился и придушил тебя?!

— Ты принимаешь меня за какого-то извращенца, — Роман легкомысленно помахал в воздухе сырным крекером. — А всё потому, что не доводишь мысль до логического конца. Какая мне радость умереть от твоей руки? А вот отправить на тот свет тебя, превысив необходимую самооборону, когда ты набросишься на меня в гневе — это да, это вариант. Нет Евгения Алексеича — одной проблемой в моей нелёгкой жизни меньше…

Панарин внезапно расслабился и даже прикрыл на секунду глаза. В следующее мгновение он уже демонстрировал свой жуткий пиратский оскал, заменяющий ему улыбку. Роман, прихлёбывая кофе, наблюдал за его метаморфозами с одобрением.

— Знаешь, а ты правильно бороду отрастил, — похвалил он снисходительно. — Раньше, когда ты улыбался, у тебя появлялись совершенно очаровательные ямочки на щеках. А это явно лишнее для твоего брутального образа. Теперь — другое дело…

— Каждый раз забываю, что ты не тот, кем кажешься, — с ухмылкой ответил Панарин, мягко отстраняя жену и садясь за стол. — Надо будет попросить у того безумного художника парочку портретов дона Висенте, чтоб перед глазами всегда более адекватный образ был. Солнышко, сделай мне чаю, пожалуйста, и ступай, постель убери, — ласково обернулся он к супруге.

— Не пытайся вывести меня из себя, Пана-а-арин, — издевательски протянул Роман. — Меня это уже не трогает. Викентий Сигизмундович какие-то проводки закоротил у меня в голове и дон Висенте для меня теперь такой же персонаж, как и для всех прочих. — Он откинулся на спинку стула и смерил Панарина холодным оценивающим взглядом. — Предлагаю договор, — произнёс он, как только Ксюша покинула кухню. Совсем другим тоном произнёс и даже голосом совсем другим — далеко не мальчишеским — таким, что холод пробегал по позвоночнику от его звучания.

— Давно ждал от тебя чего-то в этом духе, — подвигая к себе вазочку с конфетами, усмехнулся доктор. — Уверен, ты предложишь что-нибудь такое, от чего я не смогу отказаться…

— Само собой, — нежно заверил его Роман. — Суть предлагаемого мною договора в следующем: официальным опекуном твоей жены я назначаю Руднева и честно самоустраняюсь из её жизни. А ты в свою очередь перестаёшь мне хамить — обрати особое внимание на этот пункт контракта — и мы с тобой конструктивно и плодотворно сотрудничаем в дальнейшем. Имей в виду — я чувствую каждого, кто со мной связан. Так что не настолько я в тебе теперь и заинтересован — оцени широту моего жеста…

— Когда мы говорили с тобой в последний раз, ты не мог видеть связей, — аккуратно складывая гармошкой фантик, напомнил ему Панарин.

— Я не сказал, что вижу — я чувствую. И я никогда не останавливаюсь на достигнутом, Евгений Алексеич. Я очень жадный — в плане знаний и умений. Поэтому я сказал себе: раз Панарин может, смогу и я. Тем более что мне нужнее…