Ирина Пичугина-Дубовик – Моё разноцветное детство. Для детей и маленьких взрослых (страница 10)
– Смотри, она уснула, – это уже моя бабушка, – вставай, соня!
– Ну, что тебе привиделось? – смеялась она, ведя домой по оживлённой улице. – Уснула на новом месте, приснился жених невесте?
Как я могла сказать ей, что дом говорил со мной?
Деда, испытывая неловкость от той своей сказки, так испугавшей меня, пытался исправить дело старинными загадками.
– Хочешь ли загадку? – спрашивает он меня на дворе.
Я киваю и жду. В усилиях сосредоточиться и не ударить в грязь лицом, я даже рот приоткрываю.
– Бабушка говорит, ты знатный математик, ну, так слушай, шли два солдата. Нашли три яблока, каждый по одному съел и ничего не осталось. Как так?
Я хмурю «чело», смотрю на «персты», сиречь – пальчики, от усердия мысли шевелю ими… Шло же два солдата, взяли по одному яблоку, должно одно яблоко оставаться… Мы с бабушкой уже решали такую задачку, но там точно осталось одно яблоко! Бабушка меня хвалила!
Вслед за дедой я повторяю:
– Как так?
Он хохочет и с триумфом выдаёт секрет:
– С Лушей шли два солдата!
Я смотрю непонимающе. Соль этой шутки до меня не доходит – я не знаю женского имени Лукерья и тем более не знаю, что в деревнях Лукерью звали просто Лушей.
Тогда деда задаёт другую:
– Летела стая, совсем небольшая. Сколько в ней птиц и каких?
Но и тут он терпит поражение – я ещё мала для таких игр в слова.
Отчаявшись, он говорит самую простую:
– Одного мужика свезли в замок. Сидел он там, сидел, есть ему давали один хлеб сухой. А когда его выпустили, то нашли в его камере много рыбьих костей. Так откуда?
Но теперь я даже и не надеюсь разгадать и отвлекаюсь на бабочку.
Деда потерпел неудачу.
По грибы!
Рано утром мы уже в пути. Дядя Вова наконец везёт нас по грибы. Дед сидит сзади него на седле, мы с бабушкой как всегда в люльке. Я очень хочу спать, мне холодно, я капризничаю. Впервые поездка мне не в радость. Но, денёк разгуливается, а вместе с ним и я. Мы уже в возле леса. Меня встречает белостенная крепость из мощных берёз. Я удивляюсь, отчего вокруг столько берёз? Бабушка рассказывает, что возле Ирбита для них подходящий климат.
– Ну, погода, понимаешь? Тут всегда берёзу рубили и делали из неё самую лучшую фанеру – на аэропланы, это самолёты, поняла? Славился Ирбит своей берёзой без сучков! Слышала, говорят: без сучка и без задорины, это про нашу фанеру. Всюду славилась. Теперь-то самолёты иначе делают, ты же летала, видела.
Я степенно киваю. Я летала, я знаю. Самолёты теперь не деревянные, а железные.
Кряхтя, деда и бабушка сходят с нашего Конька-горбунка. Вернее, деда кряхтя слезает, а бабушка кряхтя вылезает. Нелегко им далась эта поездка.
– Ты понюхай – какой дух тут грибной!
Я старательно нюхаю, да ничего не унюхиваю. Зато обнаруживаю другое. Высокая и густая трава пригнулась от седой росы, над нею низко колышется лёгкая дымка тумана, небо всё в розовых и жёлтых барашках, спешащих на голубые луга. Я сбегаю с шоссейной дороги и тут же сразу промокаю. Но и бабушка не проста, она взяла с собой резиновые сапоги и маленький резиновый плащ для меня. Это за ними она вчера ходила к соседям, ведь там есть дочка-школьница. Плащ мне велик, почти до земли, но – тем лучше! Скоро мы все входим в лиственный лес. Идём гуськом. Дядя Вова не с нами. Он высадил нас в грибном месте, а сам объедет лесок вокруг, там мы и встретимся. Лес кажется мне диким. Я начинаю опять бояться гадкого медведя на липовой ноге. Вот что там шевелится за высокими кустами? Сердечко готово выпрыгнуть, от испуга пропал голос!
Из кустов выходит чужой старик с козой на верёвке. Мой деда ругает его, что он перепугал нас, но чужой дед только смеётся:
– Козы испугались, грибники! За грибами дальше идите, тут уже всё обобрали. А дальше, говорят, косой косить, не перекосить!
Но деда и бабушка ему не очень верят. Они знают, что местные жители ревниво берегут «свои места» и обманывают пришлых грибников. Мы идём и идём. Скоро кусты кончаются и начинается хороший лес. В нём идти легко, большие деревья и низкая трава. Деда сразу уходит от нас – он лесной человек и знает, как искать грибы. А мы с бабушкой просто гуляем. Так я думаю. Но не проходит и пяти минут, как бабушка заглядывает за дерево и кричит:
– Иди сюда, посмотри!
Я спешу к ней. Там в траве стоит гриб! Такой, как на картинке Букваря: коричневая шляпка, толстая высокая ножка, всё при нём, даже берёзовый листик на шляпке лежит! Бабушка аккуратно ножичком срезает ножку и кладёт гриб в корзину. Она говорит:
– Это обабок. Из него грибница хорошая. Ну, суп грибной. Видишь, он под берёзой растёт – значит он подберёзовик.
Бабушка показывает мне, какой это гриб снизу и сбоку, учит, как узнать, что гриб хороший. Она по старой школьной привычке любит обстоятельно рассказывать. Я молчу. Я устала.
Бабушка решает устроить привал. На пригорке она расстилает свой плащ и усаживает меня. А сама начинает с увлечением искать грибы. Она то аукает мне из берёзовой поросли, то забирается всё дальше, и я уже думаю, что она потерялась, начинаю ёрзать от колющего страха, что осталась одна на съедение медведю на липовой ноге, но в это мгновение бабушка подходит сзади и я вздыхаю с облегчением – вот же она! Гордо бабушка показывает мне почти полную корзинку – там уже знакомые мне обабки и другие грибы с яркой красно-оранжевой шляпкой. Бабушка говорит, что это подосиновики – их хорошо жарить. Я уже отдохнула, и мы идём дальше. Место общей встречи бабушке хорошо известно. Мы присаживаемся ещё пару раз, пока, наконец, не приходим туда, где договорились встретиться. Это небольшая лесная тропинка, поросшая травой, как раз, такая, чтобы проехать на мотоцикле. Рядом, на лесной полянке мы и находим дядю Вову и его верного Конька-Горбунка. Деды ещё нет. Мы садимся, и бабушка раскладывает наш обед: куски белого хлеба с маслом, сыр, красные помидоры, холодную варёную курицу и термос с чаем. Солнышко высоко, оно прогнало барашков с синих полей и жарит вовсю. Жужжат полосатые осенние насекомые, про которых бабушка говорила, что они не осы, а только притворяются осами от страха. Я ложусь на спину и гляжу вверх. Мне хорошо и легко, я уплываю белой пушинкой вверх, я парю между берёз, меня тянет ветерком всё выше и выше… Хлоп! Я лечу вниз, потому, что рядом деда раздражённо говорит:
– Тут пусто! Правду старик сказал, обобрали! Одни срезанные ножки! Надо было дальше ехать! Ну что это, только дно закрыл!
В ответ я слышу, как бабушка его утешает:
– Ну, нет, так нет. Зато прогулялись.
Я жду, что она похвастает перед ним своей полной корзиной грибов, но, нет, она не хочет обидеть или ущемить деда и только поддакивает ему. Когда дед наконец изливает свою досаду до самого дна, бабушка потихоньку говорит:
– Да, вредный тот старик был, точно, что он хотел отогнать нас от своего «места». Да знаешь, не вышло у него.
Она замолкает.
Деда нетерпеливо спрашивает:
– Ты места его нашла, что ли?
Бабушка молча и скромно кивает.
– Покажи!
Только тут бабушка демонстрирует свою корзинищу грибов. В ней узором из калейдоскопа застыли коричневые и оранжевые плотные шляпки упитанных грибков. Теперь уже деда счастлив – он не остался без грибницы, без жарёнки!
Мы садимся обедать, деда говорит – чем бог послал. Белый хлеб с маслом и помидор с солью оказались просто неземным лакомством! Я никак не могла наесться. Бабушка и деда с удовольствием смотрят на меня, обычно такую переборчивую в еде и страшную малоежку, но сейчас хватающую еду и вгрызающуюся в неё так, что скоро оказываюсь залита красным соком с ног до головы. А куриная ножка в жёлтом бульонном желе? Ничего вкуснее в жизни я не пробовала!
– Нагулялась, – шепчет бабушка.
Дома мы ужинаем, и я ложусь спать, тая от счастья, предвкушая завтрашний день – мне осталось загнуть только один пальчик!
А утром я слышу над собой тот голос, который я так мучительно долго ждала, самый любимый, самый дорогой:
– Просыпайся, соня, мы едем домой, к маме!
Я раскрываю глаза новому дню, и, радостно засмеявшись, показываю недоумевающему папе свой последний пальчик… а потом торжественно загибаю и его. Мечты сбылись!
Глава 7. Свердловск. Моё бело-зимнее детство. Барак на Красных борцов
На улице Красных Борцов. Я иду в баню
Мы с папой и мамой живём на улице Красных борцов в коричневом бревенчатом доме-бараке. Их, бараков, стоит несколько улиц, между ними вьётся дорожка, проложенная, как мне тогда казалось, строго в беспорядке. Каждую осень асфальт этой дорожки пробивали, проламывали белые шляпки крепких и дружных грибов-шампиньонов.
Теперь я думаю, что до революции на том месте были теплицы или просто помещения, где шампиньоны выращивали, вот грибница и осталась до наших дней. Особо мне нравилось находить вспучивающееся место и расковыривать его прутиком, облегчая «рождение» большого, с две мои ладошки, гриба. Мы их не ели и считали поганками, но баба Маня, о которой расскажу позднее, их собирала и жарила на общей кухне барака.