Ирина Первушина – Песни Великой пустыни (страница 8)

Норрьего, конечно, враг, но… По сравнению с теми, кто их тут окружает… Он хотя бы не смотрит на него, как на забавное животное… Вообще почему-то смотрит так, словно ни в чём не винит… К тому же князь Ньетто, как это всегда бывало, что-нибудь да обязательно придумает. Он наверняка сумеет сбежать. И поможет выбраться отсюда, пусть даже не как воспитаннику, но хотя бы как товарищу по несчастью. И они вернутся домой, где снова смогут стать врагами.

Глядя на то, как держится Норрьего, Рэй тоже понемногу стал успокаиваться. Начал тренироваться, потом разговаривать ни о чём, потом слушать и читать стихи… И вот чем всё закончилось!

Подняв голову, Рэй снова что есть силы ударил кулаками по решётке.

«Проклятый торгаш! Да что же это такое! О Творец мира! Почему ты отнимаешь у нас последнюю надежду и даже малейшую возможность хоть что-то сделать?!»

Бехмут не зря торопил стражу. Подготовка подарков для султана действительно заняла очень много времени.

Приведшие Риса в купальню воины вначале надежно соединили цепь от его ошейника с длинной цепью, идущей от стены, и только потом передали раба в руки банщиков. Те споро взялись за дело, но беспрестанно косились на направленные в их сторону копья и пистолеты. После того, как раба чуть не до скрипа вымыли, его подхватили четверо стражей и перенесли на рядом стоящую специальную лежанку. Крепко-накрепко привязали к ней и лишь после этого сняли ошейник с цепью. Началась дальнейшая обработка. Вначале слуги старательно удалили все волосы с тела пленника. Затем пошли в ход всевозможные масла и притирания, потом рисунки специальной краской при помощи тонких кисточек…

Хавьер ещё в самом начале всего этого безобразия просто закрыл глаза и перестал думать о происходящем. Всё это было не важно. Значение имела только судьба Рэнсора. Поэтому, ощутив, что с него сняли цепь, Хавьер полностью погрузился в себя и принялся повторять в уме устав кордийской армии, чтобы прогнать мысли о том, с какой лёгкостью он мог бы в этот момент сбежать отсюда.

Бехмут неотлучно стоял рядом и постоянно давал уточняющие указания трудившимся над Рисом слугам:

– Побольше масла! Разомни ему все мышцы, а потом ещё раз хорошенько так смажь всю кожу! И чтобы ни шелушинки на теле не осталось!

– Не жалей жемчужного порошка! Его кожа должна сиять! Особенно пройдись по шрамам. Для него они – тоже украшение…

– Продолжи рисунок выше на живот. Тоньше линии! Лучше подчеркни мускулы! И на плечах не забудь…

– Поменьше сурьмы на глаза! Я сказал: поменьше, болван! Вот так… И кармин тут не нужен. Он воин, а не кукла…

– Добавь на веки чуть-чуть золотой пыли с малахитом. Всё! Хватит. Отлично!..

В конце концов разукрашенный с ног до головы Рис оказался неподвижно прикованным с высоко поднятыми над головой руками к большому деревянному щиту, крытому дорогим изумрудным шёлком. Начищенные до зеркального блеска широкие стальные кольца плотно обхватили запястья, локти, плечи, бёдра, икры и щиколотки кордийского зверя.

Дополняли подарок султану две скрещённые острейшие сабли от лучших мастеров Гардорры, надёжно закрепленные над рабом вне его досягаемости. Бехмут ещё раз придирчиво осмотрел получившуюся картину и дал слугам команду отойти в сторону.

Затем он сам наклонился над пленником, поднял всю его переливающуюся тяжёлой огненной волной гриву наверх и надёжно притянул голову раба к щиту, защелкнув золотой обруч поперёк лба.

– Великолепно, – прошептал Бехмут, убрал от своего шедевра руки, затем оглянулся на стражников. – Поставьте щит вертикально!

Когда это было сделано, караванщик рукой подозвал стоявшего до сих пор в отдалении слугу и распорядился:

– Теперь он твой. Значит так. Причёска должна быть свободная. Чтобы была видна длина и красота волос, но чтобы сочеталась с обручем и ни в коем случае не закрывала лицо!

После того, как и с этим было покончено, стражники осторожно опустили щит в специально изготовленный длинный сундук чёрного дерева. Пристально следивший за всем Бехмут подошёл ближе и заглянул внутрь.

– Пока что молодец, Рис. Посмотри на меня! Вот так… Хороший раб. Видишь, я знаю, как укрощать зверей. Ты далеко не первый, кто пытался разинуть на меня пасть. Так что слушай внимательно, если не хочешь вместе со своим щенком оказаться затравленым волкодавами или гепардами. Значит так. Будешь и дальше покорно выполнять все приказы – проживёшь ещё долго. И может быть, очень даже неплохо проживёшь. Понял? Что так равнодушно смотришь? Хочешь пить, а? Знаю, что хочешь. Так сильно хочешь, что горло огнём горит и все внутренности судорогами сводит. Это купальня и гуйланское масло на твоё тело так действуют. Выпаривают воду и вызывают жар, чтобы мышцы и кожа красивее смотрелись. Отличное снадобье! Всегда хорошо работает! Вон какой у тебя прекрасный румянец проступил! Никакой кармин так не покрасит… А жажда будет только расти и расти. И знаешь, что я тебе скажу? Мне плевать на это. И всем вокруг тоже. Забудь о своих чувствах и желаниях раз и навсегда! Ты – никто! Даже не человек! Красивая безделушка у ног султана, и ничего больше! Ясно? То-то же. Теперь важно лишь то, чего пожелает твой новый хозяин. Будет на то его благословенная воля, тебя станут натирать таким образом каждый день. Если оставит у себя… Великую честь быть украшением трона ещё надо заслужить. Это для меня ты имел цену, как будущий подарок султану. А для владыки твоя жизнь стоит не больше песчинки. Захочет – зарежет на месте и тут же забудет об этом. Но если ты его сумеешь чем-то заинтересовать, вот тогда может быть ещё поживёшь. А что касается воды… Потерпишь. Ничего с тобой не случится. Ещё каких-то полдня! Или больше. От этого никто ещё не умирал. Отведаешь угощений у владыки. Если, конечно, будешь покорным и сможешь ему понравиться. Говорю тебе сразу: позволишь себе хоть один дерзкий взгляд на султана и вместо желанной воды получишь полсотни плетей. Или ещё чего похуже. Хочешь вместе со своим мальчишкой остаться прикованным так на неделю? Или только на день, но под палящим солнцем? А испытать при этом на себе укусы дуфских ос? Посадят тебе такую крошку на язык, и он тут же превратится в горящий жуткой болью неподвижный тугой кляп. Через день-два опухоль спадёт, и ты хоть как-то сможешь есть и пить. Но речь вернётся ещё не скоро. Очень хорошее средство воспитания рабов. И заметь, оно нисколько не сказывается на красоте лица и не мешает сидеть у ног султана! Думаешь, тебе после кордийской тюрьмы никакие пытки не страшны? Ошибаешься. Хочешь узнать, на что способны палачи владыки? Нет? Тогда делай, что говорят. Но ты ведь меня не подведёшь, верно? Ты будешь самым послушным из рабов, да? Будешь. Обязательно будешь. Иначе вы с Кемом пожалеете, что родились на свет! А мальчик-то, наверное, о палачах только в книжках читал… Верно? Ай, как же ему будет жутко попасть в их руки! А умельцы владыки начнут показывать своё мастерство именно с него. А ты будешь смотреть, смотреть и смотреть на это…

Бехмут довольно улыбнулся и, нагнувшись, добавил к своему подарку для султана последние штрихи: несколько драгоценностей в рыжую гриву и большую золотую серьгу с крупным изумрудом, которую он надел сверху на нижнюю губу закаменевшего лицом раба.

– То, что внешность в тебе – не главное, вовсе не означает, что ты не должен быть ещё более красивым, мой дорогой огнегривый зеленоглазый зверь, – почти ласково заметил Бехмут. – А теперь – молчи, молись тем, в кого веришь или не веришь, чтобы твой щенок всё не испортил, и думай, чем будешь удивлять владыку. Я сделал всё, чтобы он заинтересовался тобой и принял в дар, но что будет после этого, зависит только от тебя. Одного послушания будет мало. Думай хорошенько, чем ещё позабавишь великого господина, если хочешь остаться в живых.

Крышка опустилась, оставляя сгорающего от жажды Хавьера неподвижно лежать в пахнущей какими-то благовониями темноте. Многочисленные маленькие отверстия, составлявшие резной рисунок на боковых стенках сундука, пропускали достаточно воздуха, но не свет. Вскоре он услышал многочисленные шаги, бряцание оружия и звон цепи.

«Держись, Рэйнито. Ты справишься. А когда всё это закончится, мы поплывём домой…»

– Завяжите мальчишке глаза после купальни. И дайте что-нибудь зажать в зубах, а то все искрошит. Давай, Кем, пошевеливайся и делай, что говорят. Твой дружок уже постарался на славу и готов стать подарком. Не подведи его. Не дёргайся и не мешай слугам. Они просто сделают тебя красивым. Рис находится здесь и всё слышит. И очень не хочет оказаться на площади в колодках…

Как Рэю показалось, вечность спустя, он тоже очутился в сундуке. Лицо князя Тарда пылало от стыда, унижения и возмущения, однако, он всё же смог покорно перенести то, что с ним тут творили. Рэй как мог крепко сжимал зубы и повторял раз за разом:

«Ничего… Всё это ведь совсем ничего не значит. Норрьего смог, и я смогу. А после мы уплывём отсюда…»

Он закрыл глаза и постарался успокоиться. Наконец смог взять себя в руки, выровнять дыхание и замедлить бешено стучащее сердце.

«Я смогу… Я должен всё вынести и вернуться… Должен вернуться…»

Рэй не заметил, как уснул. Ему снился корабль, который нес их с Норрьего обратно в Кордию.