Ирина Первушина – Песни Великой пустыни (страница 9)
Лёгкие волны покачивают, убаюкивают ещё больше. Откуда-то льётся нежная музыка. Он и Норрьего стоят на палубе. Музыка становится громче. Вот корабль ударяется о пристань и замирает.
На берегу их уже встречают. Беззаветно любимый Рэем король Шарль Мадино широко улыбается и стоит, раскрыв объятия. Он что-то говорит, но смысл его слов почему-то ускользает.
Голос Шарля доносился откуда-то издалека, но вот он стал громче и отчётливее. Наконец-то Рэй различил отдельные слова…
–… Безмерно счастлив лицезреть тебя, о солнце всемогущества! Да продлят духи твои дни и да наполнят их безмерным счастьем и благополучием! Да падут в прах все твои презренные враги!..
«Что за чепуха? – подумал Рэй и проснулся окончательно. Музыка играла в самом деле. И кто-то в самом деле продолжал говорить всю эту витиеватую чушь, переходя с понятного языка на какое-то курлыканье и обратно. – Бехмут! Как же я сразу не узнал его голос?»
– Позволь, владыка, преподнести тебе в этот знаменательный день от себя и всего круга караванщиков Нузара очень редкий дар! Единственный в подлунном мире! Это гордый и непокорный, непобедимый в любом бою воин! Он не только чудовищно силён, но и сказочно красив! Его волосы горят настоящим ярким огнём, а глаза блестят весенней зеленью – совсем как у великих героев древних легенд! Он прекрасен лицом и телом, как бессмертный дух пустыни. А кроме того, он – мудрец, знающий несколько языков. Он может быть для тебя кем угодно: охотником, защитником, собеседником, бойцом, украшением… Только ты будешь его хозяином. Только ты способен укротить его дикий нрав и заставить служить себе. И только ты определишь, кем ему быть! О солнцеподобный, прими мой дар! Сейчас ты увидишь, как он неописуемо красив…
Хавьер лежал в сундуке и совершенно равнодушно слушал, как его расхваливают на все лады. Он судорожно сглотнул и снова закрыл глаза, подумав:
«Сейчас этот балаган продолжится…»
Кто-то хлопнул в ладони, после чего крышку сундука со стуком откинули, щит с прикованным к нему Хавьером вынули и куда-то понесли, устанавливая вертикально. Князь Ньетто и не подумал поднимать раскрашенные чем-то там веки. Его вообще нисколько не интересовало всё здесь происходящее. Караванщик изо всех сил продолжал нахваливать свой подарок.
Вдруг раздался резкий властный голос, который заставил Бехмута замолчать, а пленника обратить внимание на окружавших его людей и открыть глаза:
– Норрьего?! Хавьер, это ты?
– Шафар?!
Султан как-то очень странно взглянул на посмевшего подать голос кордийского зверя и тут же вынес решение:
– Я принимаю твой дар, Бехмут. А теперь – быстро освободи моего нового раба от всех оков!
Услышав приказ, караванщик прежде всего потянулся было туда, где у него обычно находился пистолет, но вовремя остановил руку. Холодное оружие во дворце могла носить только стража султана, а уж про огнестрельное и речи не было. Бехмут растерянно оглянулся, потом снова повернулся к владыке Нузара и быстро поклонился, произнеся дрогнувшим голосом:
– Солнцеликий… Этот раб совсем дик и не обучен… Мы не дерзнули лишить тебя удовольствия самому усмирить зверя… Он наверняка попытается напасть и бежать… Он – великий воин…
Повелитель лишь нетерпеливо дёрнул плечом.
– Я знаю, Бехмут. И даже больше, чем ты. Я сам видел его в бою. И не раз. Только не знал, что он рыжий… Освободить немедленно! И поосторожнее! Не приведи вас духи ранить его! А вы, – приказал султан слугам, не отрывая взгляда от своего подарка. – Быстро принесите достойную моего друга одежду!
Караванщику ничего не оставалось, как только выполнить волю своего господина. На всякий случай, прежде, чем позволить раскрыть замки на оковах уже помещенного обратно в сундук зверя, Бехмут наклонился к нему и быстро зло прошипел:
– Только дёрнись, и твой мальчишка тут же умрёт! Понял?!
Рис промолчал, лишь чуть прищурился, раздражающе-высокомерно ухмыльнулся и сплюнул с губы серьгу. Бехмуту безумно захотелось тут же захлопнуть крышку сундука и немедленно отправить этого мерзавца в самую глубокую алмазную копь. Но воля владыки священна. Караванщик постарался успокоиться, отошёл в сторону и махнул страже.
Через десять минут Рис уже свободно стоял перед султаном. Этого кордийского выскочку обрядили в золотую парчу и разноцветные шелка как самого знатного вельможу.
Тут Бехмут увидел что-то совершенно невозможное: владыка Нузара
– Садись, друг мой. Мы поговорим с тобой позже, наедине. А пока – отдыхай, угощайся, и давай дослушаем Бехмута.
– Хорошо. – Наглый раб, как ни в чём не бывало, лишь слегка склонил голову, тряхнув перевитой жемчужными нитями гривой.
Затем он сел в предложенное кресло возле накрытого легкими закусками и напитками стола, отпил из бокала несколько глотков и совершенно спокойным ровным голосом обратился к повелителю на кордийском:
– Могу я только попросить тебя даровать мне милость?
Бехмута пробил ледяной пот:
«Что?! Мою голову?!..»
– Конечно. – Владыка Нузара благосклонно кивнул. – Всё, что пожелаешь.
Караванщик почти перестал дышать.
«Надо было сбросить его тогда с корабля вместе с клеткой!!!»
– Благодарю тебя, владыка. – Проклятый мерзавец сволочно улыбнулся. – Видишь вон тот второй сундук? Внутри находится мой воспитанник. Прошу, отдай его мне. Я с удовольствием познакомлю вас. Только он ещё очень молод, горяч и горд. Позволь ему не показываться тебе в том замечательном виде, в который его привёл уважаемый караванщик.
Султан рассмеялся.
– И только-то? Будь по твоему. Бехмут!
Тот нашёл в себе силы сделать шаг вперёд, поклониться и громко ответить на призыв господина:
– Да, владыка…
– Я принимаю и второй твой дар, – продолжил султан. – Повелеваю, чтобы он принадлежал отныне моему другу. Отнеси сундук за ширму, освободи моего нового раба, достойно одень и приведи сюда.
– Благодарю тебя!
Ушлый Рис опять едва склонил голову, а затем сказал громче, обратившись в сторону сундука:
– Рэнсор! Слышите меня? Вас сейчас освободят. Одевайтесь, а потом идите к нам. Я представлю вас великому султану Нузара!
Бехмут молча ещё раз поклонился с каменным, словно плиты мест казней, лицом и махнул страже. Те подняли сундук с Кемом и занесли за стоявшую в углу зала шёлковую ширму. Туда же устремились многочисленные слуги с дорогой одеждой. Бехмут нехотя последовал за ними, от души жалея, что при нём нет даже кинжала.
«Что же теперь будет?! Мальчишка – последняя защита от этого дикого зверя! А сейчас они оба окажутся на свободе! И кинутся убивать всех без разбора! Нужно будет встать от этой парочки подальше… Нет… Владыка ведь его узнал… Кордийцы, похоже, и вправду друзья султана. И теперь точно начнут ему на меня жаловаться! Или зарежут на месте за все унижения… О духи… Будь проклят тот день, когда я послушал Тозаля и купил этих двоих!»
Вскоре разрываемый самыми противоречивыми чувствами Бехмут подвёл к трону растерянно озирающегося Кема. Рис тут же подскочил к ним, ухватил мальчишку за другую руку и, забирая того себе, сделал три шага вперёд.
– Владыка! Позволь представить тебе моего воспитанника и друга: законный князь Тарда Рэнсор Драммонд, один из самых знатных дворян Кордии.
Султан снова милостиво улыбнулся и кивнул, тоже переходя на кордийский язык:
– Я рад приветствовать тебя, Рэнсор. Друг моего друга – мой друг. Садитесь и отдыхайте. Давайте досмотрим церемонию до конца.
Стоявший с потерянным видом Кем каким-то, наверное, привычным ему жестом наклонил голову. Рис опять крепко схватил его под руку и быстро утянул в сторону кресел.
Успевший переместиться оттуда подальше Бехмут смотрел сейчас только на владыку и уже примерял на себя все мыслимые и немыслимые виды пыток. Тут султан удостоил своего караванщика взглядом. Рахт вздрогнул всем телом так, будто над ним взревела огромная труба.
– Бехмут, я доволен твоим подарком! Ты порадовал моё сердце дважды, подарив двух новых рабов. За это я отмечу тебя и всех, кто входит в твой круг своей милостью и на год избавлю вас от половины податей. А ты сам получишь от меня особый дар на свой выбор.
Не поверив тому, что услышал, караванщик на мгновение замер. Он не только останется жить, но и получит награду! Всё было не зря! Бехмут почувствовал себя так, будто только что родился заново. Он счастливо-облегчённо выдохнул и согнулся в глубоком поклоне, с трудом подбирая и произнося слова благодарности:
– О солнцеликий! Доставить тебе радость – уже великая награда для меня!..
После того, как Бехмут наконец-то откланялся и удалился, церемония вручения даров на день рождения султана продолжилась. Хавьер и Рэнсор увидели, как в течение нескольких часов владыке Нузара преподносили всевозможные диковинки: редких зверей из-за моря, разукрашенных с головы до ног рабов, изысканные драгоценности, древние книги, живописные полотна, статуи самых разных размеров, инкрустированное оружие со всех концов света…
Казалось, церемония будет длиться вечность.
Наконец, поток дарителей иссяк. Султан подозвал к себе одного из наиболее богато одетых вельмож:
– Распорядись насчёт всего этого, Сихав. А мне пусть подадут ужин на террасу. На троих.
Хавьер, Рэнсор! Пойдёмте, друзья мои. Нам есть, что обсудить.
1.4
За этот безумный день произошло множество невероятных событий, но больше всего Рэя потрясло почему-то именно то, что Норрьего назвал его своим воспитанником.