Ирина Первушина – Песни Великой пустыни (страница 5)
Привели второго пленника. Бесформенные дорожные балахоны с них сняли ещё в купальне, а из одежды напялили только лёгкие цветные шаровары. Ньеттиец, когда увидел лицо того, кто оказался его соседом, чуть не подавился последним глотком супа.
«Только не это! Ах ты, коронованный мерзавец! Так вот, в чём был секрет того пирата… Это всё меняет… Что же делать…»
Пленник постарался ничем не выдать свои чувства и, не поднимая головы, сосредоточился на остатках похлёбки, выскребая их пальцами со дна.
Дождавшись, когда в коридоре за закрытой дверью стихнут шаги ушедших стражников, ньеттиец отодвинул совершенно чистую изнутри кружку, выпрямился, поджал под себя по-оссардски скрещенные ноги, неспеша убрал длинные тяжёлые косы за спину и, собрав для этого разговора все силы, тихо произнёс:
– Приветствую вас, князь! Какими судьбами? Вы-то чем не угодили его подлейшему величеству?
Сосед по несчастью – высокий широкоплечий юноша с крупными выразительными чертами лица – вздрогнул, оторвался от кружки и удивлённо взглянул на говорившего. Тут же покраснел, как спелый абрикос на солнце и, едва поднимая руки, брякнул кулаками по решётке
– Прекратите! Шарль – истинный король! Лучший в мире!
Начавший разговор пленник на это чуть слышно рассмеялся и продолжил на сколько хватило сил иронично:
– Да, да, да, мой юный друг! Я это заметил и оценил, как никто во всей Кордии! А вы, ваше сиятельство, – самый верный и преданный ему рыцарь. Так почему же вы тогда оказались здесь?!
Вот кого ставший рабом шестнадцатилетний князь Тарда Рэнсор Драммонд никак не ожидал здесь встретить, так это своего кровного врага, а по странному стечению обстоятельств – воспитателя и опекуна, повелителя южного княжества Ньетто, Хавьера Норрьего. Тот снова был для него самым ненавистным человеком во всём свете: исчадием глубин преисподней и, к огромному сожалению всё ещё живым, воплощением зла.
Узником палаццо Норрьего в одночасье потерявший всё Рэнсор оказался шесть лет тому назад.
Его, мало что понимающего мальчика, спешно доставили в это страшное логово кровавых убийц под усиленным конвоем королевских гвардейцев. Рэнсор тогда ещё не знал, что произошло. Как и почему случилось так, что его на глазах у всей дворни схватили, вытащили из родного северного замка и, так ничего и не объяснив, через всю огромную Кордию привезли на южную окраину королевства в столицу этого самого Ньетто – Норрвальдо…
На протяжении долгой дороги Рэнсор, как и подобает потомку древнего рода, старался держать лицо перед похитителями, не плакал и всё прислушивался – когда же их нагонят?
Он закрывал глаза и многократно представлял себе, как это будет. Как его отец, князь Тирдэг Драммонд – высокий могучий повелитель сурового Тарда – одним взмахом огромного дедовского меча расчищает себе дорогу, раскидывая в стороны ненавистных гвардейцев короля, потом отрывает и отбрасывает прочь дверцу проклятой кареты, улыбаясь, протягивает ему крепкие руки, поднимает в воздух, сажает впереди себя на мощного белогривого коня, прижимает к широкой, покрытой латами груди и говорит то, что может сказать только он один:
«Рэй, сын! Я так спешил, чтобы спасти тебя!»
Но увы – ничего из этого так и не случилось. День пролетал за днём – а никем не остановленная карета неслась всё дальше и дальше на этот проклятый дикий юг. Погони не было. И вот этого Рэнсор никак не мог понять.
«Где же отец? Неужели не знает, что меня похитили? В замке же остались люди. Они должны были сообщить своему князю… Почему он не приходит, чтобы спасти меня? Неужели отца ранили где-то по дороге? Нет! Не может этого быть! Он самый сильный и умелый воин на всём севере! Отца, наверное, обманули. Или заманили в какую-то подлую ловушку. Но в любом случае он всех победит и обязательно придёт за мной!»
В палаццо Норрьего кортеж прибыл глубокой ночью, через три недели пути. Спящего Рэнсора слуги занесли внутрь и разместили в одной из высоких башен. Главного кровожадного чудовища – князя Ньетто – в это время на месте не было. В своём роскошном замке он появился только месяц спустя.
Драммонд сердито отвернулся к стене и лёг, а чуть живой от слабости Хавьер опёрся спиной о решётку, отдышался и продолжил дразнить молодого князя Тарда, чтобы хоть как-то разговорить его и узнать подробности произошедшего:
– Со мной всё понятно. Вашему злобному корольку очень сильно не понравились мои слова о том, что я ему не раб и никогда ничьим рабом не буду. Чтобы доказать обратное, он и продал меня какому-то пирату за щепоть перца. Но вы, Рэнсор?! Вот уж никак не ожидал обнаружить ваше сиятельство на цепи в соседней клетке!
– Это какая-то ошибка… И всё только из-за вас! – по-прежнему глядя в стену, сердито отозвался тот с явной неохотой. – Я сказал его величеству, что продавать в рабство дворянина и князя недопустимо. Даже такого, как вы. Вас нужно было судить по закону и лишь потом публично казнить…
Смеялся Хавьер после этих слов, пока хрипло не закашлялся. Потратив остатки сил, он еле-еле дотянулся до воды, попил, отдышался и вытер ладонями слёзы.
– Ох, Рэнсор… Вы нисколько не меняетесь! И когда вы только научитесь думать головой, понимать людей и держать язык за зубами? Я же столько раз говорил вам об этом!
Юный князь оглянулся, опять вспыхнул щеками, сел и снова ткнул кулаками решётку, крикнув из последних сил:
– Прекратите издеваться! Сами-то наверняка жалеете, что наговорили королю лишнего и оказались тут!
– Я? – Хавьер улыбнулся, затем изящным движением слабой руки смахнул с плеча рыжую косу и поправил ошейник так, будто это была его золотая княжеская цепь с бесценными изумрудами. – Нисколько. Я, по крайней мере, в данный момент – не в застенках Триволи и не в руках вашего дорогого коронованного палача Мадино. И всё ещё не на плахе. А что будет дальше – увидим. Поэтому я совершенно ни о чём не жалею. Но что сделано, то сделано. Сейчас успокойтесь, пожалуйста, доешьте, если у вас там ещё что-то осталось, попейте побольше воды и ложитесь отдыхать, пока есть такая возможность. Неизвестно, что ждёт нас впереди.
Следующую неделю их из клеток не выпускали. Начали часто и сытно кормить, постепенно увеличивая порции. Работорговцы почему-то не жалели лучшей нежной баранины, свежего хлеба и овощей, душистых приправ, а также каких-то травяных настоев. Каждый день, притянув цепью вплотную к решётке и закрепив там ошейник, обтирали тела мокрыми тряпками, меняли повязки, ухаживали за кожей и волосами, но больше ничем не беспокоили.
Норрьего, как только немного окреп и смог двигаться, сразу же занялся тренировками. Глядя на то, как его бывший опекун целыми днями отжимается, лежа подтягивается на прутьях клетки, ходит взад-вперёд гуськом и отрабатывает удары до изнеможения, Рэнсор постепенно вышел из безразличного оцепенения последних недель и тоже взялся за привычные с детства упражнения.
Вначале ему совсем не хотелось разговаривать со своим злейшим врагом. Но день шёл за днём, и, со временем, невольные соседи всё же начали обмениваться короткими, ничего не значащими фразами на отвлечённые темы.
Ставшая их тюрьмой комната постепенно погружалась в темноту. Рэнсор вытянулся на грубом полу клетки. Он уже начал было мысленно готовиться к очередной бессонной ночи, как вдруг из сумерек раздался заданный самым лёгким и непринуждённым тоном вопрос:
– А не желаете ли почитать стихи? Знаете, закат солнца весьма способствует лирическому настроению.
– Стихи?
Совсем не ожидавший такого странного предложения Рэнсор приподнялся на локте и удивлённо посмотрел на Норрьего через две решётки. Тот, видимо устав после нескончаемых упражнений, лежал на спине и, глядя куда-то вверх, перебирал пальцами звенья цепи от ошейника, в очередной раз пробуя их на прочность.
– Здесь?.. Сейчас?
– Почему бы и нет? – Норрьего, всё так же лёжа, пожал плечами и повернул к собеседнику голову. – Хотите, я вам сам почитаю? Что бы вам хотелось сейчас услышать? Что-то из древней классики на мёртвом языке или нетленные творения пиитов прошлого века? А может быть, желаете что-то современное или народное?
Рэнсор невольно улыбнулся.
– Что-нибудь на ваш вкус, князь… Только, пожалуйста, не тот ньеттский ужас, что пел Тэкирос!
В палаццо Норрьего всё оказалось как-то неправильно. Не так, как Рэнсор ожидал. Вокруг замка почему-то не было рва, наполненного кровью, у ворот не торчали на пиках головы замученных здесь героев, в небе над башнями не кружили стаи крикливого воронья…
А к маленькому Драммонду относились почему-то скорее как к гостю, чем к пленнику. Рэнсора даже не приковали ржавой цепью в мрачном подземелье или хотя бы не заточили на самом верху какой-нибудь страшной башни… А чего ещё можно было ждать от похитившего его кровного врага – человека, который и человеком-то был только по внешнему виду, а на самом деле, наверняка, смеялся лишь тогда, когда убивал и мучил невинных?
Рэнсор очень хорошо знал историю Тарда, а особенно имена тех, кто некогда помог королям Кордии поработить его гордую Родину, вырезав при этом чуть не половину населения.
Норрьего!
В их проклятом роду на свет появляются только палачи! Они уже много веков служат трону Кестеров как верные псы и готовы перегрызть горло каждому, кто захочет вернуть свободу… Но этот потомок врага оказался очень хитрым. Он не появился и не напал сразу же, а затаился и постарался усыпить бдительность своего противника…