Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 41)
С фронта начинали приходить печальные новости. 9 августа Татьяна Николаевна получила известие, что убит один из ее друзей: «…Убит мой бедный друг Сергей Воевский. Его 2-й брат Георгий ранен: но не там, а раньше его привезли сюда в Петербург. Так все тяжело и грустно, что ужас».
Татьяна Николаевна понимала, что беспечная жизнь осталась позади, не будет больше веселых вечеринок в доме доброй тети Ольги Александровны. Как и других праздников. Никаких балов, торжеств и театров – императрица сразу сообщила детям и придворным, что теперь вся жизнь Царской семьи должна быть, как и у всей страны, подчинена законам военного времени. Главное – помогать армии победить врага, заботиться о раненых и беженцах.
С начала сентября Татьяна Николаевна начала посещать курсы сестер милосердия, ей приходилось совмещать эти занятия с учебой: в отличие от старшей сестры, она еще не закончила образование по программе классической гимназии. К тому же с самого начала обучения великие княжны на практике осваивали медицинское дело, помогали в лазарете медсестрам чистить и обрабатывать медицинские инструменты. Государыня писала 22 октября 1914 года мужу в ставку: «Мы прошли полный фельдшерский курс, с расширенной программой, а сейчас пройдем курс по анатомии и внутренним болезням, это будет полезно и для девочек».
А.А. Мосолов вспоминал: «Во время войны, сдав сестринские экзамены, старшие Княжны работали в царскосельском госпитале, выказывая полную самоотверженность в деле… У всех четырех было заметно, что с раннего детства им было внушено чувство долга. Все, что они делали, было проникнуто основательностью в исполнении. Особенно это выражалось у двух старших. Они не только несли в полном смысле слова обязанности заурядных сестер милосердия, но и с большим умением ассистировали при операциях… Серьезнее и сдержаннее всех была Татьяна».
В Российском отделении Общества Красного Креста писали: «15 августа открыты курсы для подготовки сестер военного времени. Августейшая покровительница общины Государыня императрица Александра Федоровна изволила изъявить желание подвергнуться испытанию на получение звания сестры милосердия военного времени и по выдержании сего испытания милостиво удостоила Общину высокой чести вступить в состав сестер Общины. 1-й выпуск – состоялся 6 ноября. В этот день в церкви общины было отслужено о. Николаем Андреевым благодарственное молебствие – на коем изволила присутствовать Августейшая сестра милосердия общины и все выпускные ее сестры.
По окончанию молебствия попечительница общины имела счастье поднести Ее Императорскому Величеству и Их Императорским Высочествам дипломы на получение звания сестер милосердия военного времени и окончившие курсы сестры удостоились получения дипломов из собственных рук Августейшей покровительницы общины… Число сестер 1-го выпуска – 42».
Императрица послала телеграмму руководству Российского общества Красного Креста: «Дочери и я сердечно благодарим Главное управление Красного Креста за выраженные чувства. Рады числиться с сестрами милосердия и потрудиться в облегчение страданий наших героев».
Теперь каждый день с утра до позднего вечера старшие цесаревны, как обычные сестры милосердия, работали наравне со всем медицинским персоналом, без поблажек и учета их юного возраста. Сестрами милосердия в Дворцовом госпитале руководила Валентина Ивановна Чеботарева, дочь военного врача, которая была фронтовой медсестрой во время Русско-японской войны. Именно она строго и требовательно помогала цесаревнам постичь тонкости работы сестер милосердия. Позже Валентина Ивановна вспоминала, что сначала персонал лазарета какое-то время с трудом привыкал к тому, что с ними рядом работают Государыня и великие княжны: «Сначала как они были далеки! Мы целовали им руки, обменивались приветствиями, и этим все и заканчивалось». Однако императрица настояла на том, чтобы к ней и цесаревнам относились как к обычным сестрам милосердия. Благодаря тому, что Государыня с дочерями работали на равных с остальными сестрами, выполняя старательно и аккуратно любую работу, даже самую тяжелую и грязную, постепенно люди практически забыли об особом статусе их коллег.
Со временем Чеботарева стала настоящим другом для обеих цесаревен. Ее личный дневник полон добрых слов и нежной заботы о великих княжнах. Но ее особенную любовь и даже восхищения заслужила Татьяна Николаевна.
Сдержанность, природная организованность, практичность, логическое мышление, золотые, умелые руки великой княжны – все эти качества помогли ей стать прекрасной сестрой милосердия, причем самого сложного направления – хирургической сестрой. Она не терялась в самых сложных случаях во время операций, без страха и отвращения обрабатывала запущенные гнойные раны, ассистировала при трудных ампутациях. Никогда не теряла самообладания, бывали случаи, что быстрее принимала нужное решение, чем опытная Чеботарева, и этим вызывала у последней искреннее восхищение. Дочь доктора Е.С. Боткина позже писала: «Доктор Деревенко, человек весьма требовательный по отношению к сестрам, говорил мне уже после революции, что ему редко приходилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру, как Татьяна Николаевна». А ведь великая княжна была совсем юной девушкой: она работала в лазарете с 17 до 19 лет.
В.И. Чеботарева 4 декабря 1914 года записала: «Татьяна Николаевна – чудная сестра. 27-го, в день возвращения Веры Игнатьевны, взяли Смирнова в перевязочную. Температура все держалась, пульс скверный, решен был прокол после пробного укола. Игла забилась сгустками гноя, ничего не удавалось высосать, новый укол, и Вера Игнатьевна попадает прямо на гнойник; потек густой, необычайно вонючий гной. Решают немедленно прорез. Забегали мы, я кинулась фильтровать новокаин и кипятить, Татьяна Николаевна самостоятельно собрала и вскипятила все инструменты, перетаскивала столы, готовила белье. Через 25 минут все было готово. Операция прошла благополучно. После разреза сперва с трудом, а потом рекой полился невероятно вонючий гной. Первый раз в жизни у меня был позыв к тошноте, а Татьяна Николаевна ничего, только при жалобе, стонах личико подергивалось, да вся стала пунцовая».
Чистая, светлая великая княжна постепенно завоевала сердца своих коллег по лазарету. С некоторыми сестрами милосердия цесаревна по-настоящему подружилась, стала с ними близка. Подлинную нежность к цесаревне можно увидеть в записи от 30 июля 1915 года в дневнике В.И. Чеботаревой: «Сколько поэтической ласки вносит Татьяна Николаевна! Как она горячо отзывалась, когда вызывала по телефону и прочла телеграмму о его ранении. Какая она хорошая, чистая и глубокая девочка! Молодость тянет к молодости, и как светятся ее глазки! Ужасно хорошая!»
Великая княжна искренне любила тех, с кем работала, с открытым сердцем принимала их. 24 октября 1915 года В.И. Чеботарева записала: «Сегодня Татьяна Николаевна сначала приехала одна: “Ведь я еду сюда, как в свой второй дом”, и, действительно, такая милая и уютная была. Побежала со мной в кухню, где мы готовили бинты».
Цесаревна хотела, чтобы в лазарете к ней относились, как к члену большой медицинской семьи. Она искренне радовалась, когда чувствовала, что ее ценят и уважают, доверяют ей. В.И. Чеботарева вспоминала (8 января 1916 года): «Татьяна Николаевна трогательно-ласкова, помогала даже в заготовке, сидела в уголку, чистила инструменты, а 4-го приезжала вечером переваривать шелк, сидела самостоятельно в парах карболки, расспрашивала про мое детство, есть ли у меня братья и сестры, где брат, как его зовут».
Для великой княжны лазарет стал дорогим и родным, действительно, как второй дом. В.И. Чеботарева подтверждает это в своем дневнике (12 марта 1916 года): «Накануне я позвонила вечером сама, и Татьяна – она не знала, какая же, в сущности, предстоит операция – чрезвычайно обстоятельно рассказала все, что было на перевязках без меня: “Пожалуйста, и впредь так делайте, я ужасно рада”. И чувствовалось, что это искренно, детка рада вполне войти в жизнь лазарета, рада, что к ней обращаются за справкой, как к милому члену этой семьи».
Три Августейшие сестры милосердия удостоились похвалы даже предельно строгого и требовательного главного врача Дворцового лазарета – княжны Веры Игнатьевны Гедройц. Она редко кого-то хвалила, тем ценнее ее слова, которые она написала: «Ежедневно черное ландо с тремя сестрами милосердия скользило по заросшим зеленью улицам мирного городка, останавливаясь то перед одним, то перед другим лазаретом. Мне часто приходилось ездить вместе и при всех осмотрах отмечать серьезное вдумчивое отношение всех трех к делу милосердия. Оно было именно глубокое. Они не играли в сестер, как это мне приходилось потом неоднократно видеть у многих светских дам, а именно были ими в лучшем значении этого слова».
В дневниках Татьяны Николаевны записи о лазарете похожи на краткие медицинские отчеты. Цесаревна перечисляет, в каких операциях она ассистировала как хирургическая сестра, называет имена и подразделения раненых, которых перевязывала. Например, 25 августа 1914 года она записала: «Сегодня у меня были: Молчанов 94-го Енисейского полка, ранен в голову, я перевязывала. Семен Марчук 22-го Нижегородского полка, ранен в грудную клетку. Его княжна перевязывала. Лондоп 95-го Красноярского. Перевязывала ему ногу». 8 сентября 1914 года: «Была трепанация черепа и вынимали шрапнельную пулю. Потом перевязывала Корженевского 102-го Вятского полка, Костюка 107-го Троицкого и Московского 215-го Сухаревского полка».