Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 40)
У цесаревен и их друзей офицеров Гвардейского экипажа – Павла Воронова и Николая Родионова было на яхте любимое место: между телеграфной рубкой и одной из труб корабля. Там они вчетвером просиживали часами, о чем-то весело разговаривая. Иногда цесаревны приносили друзьям что-нибудь вкусненькое с царского стола – пирожные или конфеты. Если кто-то из двух офицеров был на вахте, остальные трое проводили время вместе с ним в рубке, помогая заполнять вахтенный журнал или просто развлекая дежурившего.
В конце июля великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна начали подготовку к армейским маневрам, которые должны были состояться 5 августа в Красном Селе. Татьяна Николаевна была счастлива, наконец исполнилось еще одно ее заветное желание. Теперь не только ее старшая сестра будет участвовать в военном смотре, но и она – вторая дочь императора – на скакуне, в военной форме тоже могла принимать парад своих улан. Цесаревна очень гордилась, что ее Августейшие родители, как и она, были уланами. Император и императрица были шефами именно гвардейских уланских полков.
В знаменательный для нее день 5 августа 1913 года Татьяна Николаевна в синей с желтым приборным сукном форме 8-го уланского Вознесенского полка на скакуне Робиньо участвовала в армейских маневрах. Вместе с Ольгой Николаевной и главнокомандующим Гвардией великим князем Николаем Николаевичем они открывали смотр войск. Государь с гордостью любовался выправкой и статью своих дочерей, галопом проскакавших перед полками.
На армейских маневрах присутствовало много иностранных гостей, в том числе и журналистов. В зарубежных газетах они с восхищением писали, что русские царевны великолепные наездницы, красавицы и самые молодые в мире женщины – шефы полков, что юные дочери царя являются не просто номинальными шефами своих полков, а по-настоящему руководят вверенными им подразделениями. И это была правда, Татьяна Николаевна отлично знала свой полк, офицеров, служивших в нем, всегда оставалась с ними на связи, была в курсе всех проблем полка и помогала их решать.
Зима 1913/14 года в Санкт-Петербурге оказалась переполнена балами и светскими мероприятиями. Государь, понимая, что его старшим дочерям очень хочется часто бывать в обществе, стал постоянно посещать с ними театр, концерты, и с трудом выкраивая в своем насыщенном графике свободные часы, иногда привозил старших цесаревен на светские вечера, в основном к родственникам. Надо сказать, что теперь нужда носить парик у Татьяны Николаевны уже отпала, ее волосы к середине декабря отросли, причем короткая прическа ей очень шла, о чем даже записал в своем дневнике Государь 27 декабря 1913 года: «Волосы у Татьяны выросли красивые и густые, значит, ей больше не нужно носить парик».
Наконец вдовствующая императрица Мария Федоровна решила, что пора дать для внучек настоящий бал – в честь официального выхода в свет совершеннолетних великих княжон Ольги Николаевны и Татьяны Николаевны.
На бал, который состоялся 13 февраля, прибыла императорская чета в сопровождении двух старших дочерей. Царь открыл бал церемониальным полонезом.
Ольга Николаевна с Татьяной Николаевной не пропустили ни одного танца. Очаровательные, гибкие, легкие как пушинки, они порхали по залу, привлекая всеобщее внимание. Веселись от души. Государыня через час после открытия бала удалилась домой, а Государю пришлось до 4.30 утра ждать окончания танцев. Великие княжны оставались на балу до самого конца, категорически отказываясь уйти раньше.
Одна из дам, присутствующая на балу, позже вспоминала, что великие княжны «не пропускали ни одного танца, танцевали с нескрываемым огромным удовольствием», а в паузах между танцами они «перешептывались в уголке, светлая голова к темной голове, голубые глаза и янтарные глаза светились весельем».
Появление великих княжон на светских мероприятиях вызвало всплеск интереса к ним за рубежом. Газеты писали, что в 1914 году не было более красивых и богатых невест королевских кровей, чем дочери русского императора. Зарубежные журналисты восхищались красотой Татьяны Николаевны, называли ее обворожительной феей, особенно восторгались ее чудесными глазами, которые, по их словам, «меняли цвет от темно-серого до фиалкового». И фантазировали на тему, кому может посчастливиться стать ее женихом.
Неожиданно в Европе прошел слух, что Татьяне Николаевне готов предложить руку и сердце Эдуард принц Уэльский, визит которого в Санкт-Петербург ожидался весной 1914 года. Шумиха по этому поводу поднялась немалая, в итоге личный секретарь короля Великобритании Георга V выступил с официальным заявлением, в котором однозначно сказал, что «в этом утверждении нет ни грамма истины… Это чистая выдумка».
Некоторые публицисты утверждают, что неофициальное предложение от имени одного из европейских принцев все же Татьяне Николаевне было сделано. По их версии премьер-министр Сербии Никола Пашич передал императору письмо, в котором от имени Сербского короля Петра I просил руки великой княжны Татьяны Николаевны для наследника престола королевича Александра. Якобы король вместе с сыном был на ужине в Царском Селе, где Александр и великая княжна познакомились, потом переписывались.
Однако это ошибочное предположение, выдумка, которая, скорее всего, основана на путанице с именами. В Санкт-Петербурге в это время жила еще одна юная княжна Императорской крови Татьяна – дочь великого князя Константина Константиновича. Сербский король Петр хотел, чтобы его сын Александр, который учился в России, заключил брак с княжной Татьяной Константиновной, а вовсе не с цесаревной. Отцу потенциальной невесты великому князю Константину Константиновичу действительно было передано письмо с предложением о браке королевича Александра и его дочери, произошло это еще в 1909 году. Об этом великий князь писал в своем дневнике. Позже уже в 1911 году в Санкт-Петербурге король Сербии нанес визит Константину Константиновичу, повторив свое предложение, но великий князь, сославшись на то, что для этого брака нужно согласие его дочери, а она его не дает, тактично отказался от предложения.
Так же после практически отказа великой княжны Ольги Николаевны от брака с принцем Румынским Каролем, несмотря на все старания Августейших родителей с обеих сторон, в придворных кругах ходили слухи, что принцу больше понравилась вторая дочь императора. Но эти разговоры ничем не были подкреплены.
Татьяна Николаевна своей античной классической красотой, аристократическими манерами, элегантностью, где бы она ни появлялась, сразу приковывала к себе внимание. Одна из близких к Царской семье дам в мемуарах писала, что даже когда цесаревны были одеты в одинаковые наряды, Татьяна Николаевна каким-то особым шармом отличалась от сестер. Такое же точно платье, как у всех цесаревен, на ней смотрелось по-особенному изящно. На очаровательную Татьяну Николаевну заглядывались мужчины царских кровей и незнатные молодые офицеры.
Красота великой княжны редко кого оставляла равнодушным. 9 июня 1914 года в Кронштадт с визитом прибыла английская эскадра. Цесаревны удостоили моряков своим визитом. Английские морские офицеры долго с восторгом вспоминали красавиц цесаревен. На борту одного из судов среди молодых офицеров оказался племянник Александры Федоровны принц Георг Баттенберг. Все заметили, что особое внимание он уделял Татьяне Николаевне, которую всюду на корабле сопровождал. В конце концов принц и Татьяна Николаевна договорились, что будут переписываться.
Фрейлина баронесса С.К. Буксгевден писала: «Любое, даже старенькое, платье выглядело на ней великолепно. Она одевалась со вкусом, ею восхищались, а она любила, когда ею восхищались». Да и как было не восхищаться пленительной великой княжной, которая знала цену женскому очарованию. Татьяна Николаевна очень любила духи и умела их подбирать к своим изысканным нарядам. Были у нее и любимые духи – «Корсиканский жасмин» [французские – Jasmin de Corse]. А любимым цветом у великой княжны был лиловый, как и у ее матери. Поэтому платья, шарфики, сумочки Татьяна Николаевна часто предпочитала покупать именно лилового цвета. Высокая, стройная, гибкая, элегантная, в ароматах изысканных духов цесаревна выглядела как настоящая принцесса. Софья Яковлевна Офросимова вспоминала: «Она была великая княгиня с головы до ног, настолько аристократично и царственно она выглядела».
Анна Вырубова писала: «Когда Татьяна выросла, она была самой высокой и стройной из всех великих княжон, красивой и романтичной. Много мужчин увлекалось ею. Многие офицеры и в самом деле были влюблены в Татьяну, но подходящих женихов не было и для нее».
Война. Сестра милосердия
Великой княжне Татьяне Николаевне было 17 лет, когда началась Первая мировая война. 19 июля Германия объявила войну России, 20 июля Государь подписал Высочайший манифест о начале войны с Германией, а 26 июля – с Австро-Венгрией. В течение нескольких дней мир, окружавший юную цесаревну, изменился: из счастливого, спокойного, веселого он стал тревожным, полным ожидания несчастий. Один за другим уходили на фронт близкие и родные. Простой сестрой милосердия отправилась на фронт любимая тетка цесаревны – великая княгиня Ольга Александровна. Родные и двоюродные братья императора, его дяди, друзья самой цесаревны один за другим уезжали воевать. Родные перед отъездом появлялись в Александровском дворце, чтобы проститься с Царской семьей. В дневнике Татьяны Николаевны появляются записи об этих прощаниях. 19 июля она записала: «Сидели опять дома, т. к. Папа все время принимал. Дмитрий простился и уехал. Драгуны уже сегодня вышли и Финляндцы тоже. Так грустно и тяжело». Такая же печальная запись от 1 августа: «Мы говорили по телефону с Н.П. [Саблиным] и Н.Н. [Родионовым] – кому я передала свой образок на шею через Н.П. Двое из нас ужинали с папой, мамой и бабушкой. Ксения и Сандро тоже там были. Затем Костя [великий князь Константин Константинович] приехал попрощаться, поскольку завтра он уходит на войну с Измайловским полком».