Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 39)

Следующий, 1913 год обещал быть напряженным: страна готовилась к празднованию 300-летия Дома Романовых. Реставрировались и ремонтировались многочисленные исторические объекты, связанные с воцарением Михаила Романова, по всей стране готовились сотни мероприятий, и центром этих празднеств должна была стать Царская семья.

Жизнь великой княжны Татьяны Николаевны шла своим чередом. Юная цесаревна беззаботно и счастливо жила в кругу близких. Посещала уроки, много гуляла в парке, ездила в гости к родственникам, веселилась в кругу друзей. Радостное бытие пятнадцатилетней девушки наполняли светлые события. Дневник Татьяны Николаевны в начале 1913 года наполнен фразами: «ужас, как хорошо было», «замечательно хорошо, мне очень понравилось», «очень было весело», «очень счастлива». То, как описывает 10 февраля 1913 года свой день цесаревна, похоже на все ее дневниковые записи этого периода: «Утром мы с Папа пошли в полковую церковь. Завтракали с ним. Затем мы в Петербург с О.Е. Бюцевой. Аня, Настенька и Трина с нами по ветке. Были у Бабушки около получаса. Тетя Ольга и тетя Ксения там тоже сидели. Мы вместе с тетей Ольгой поехали к ней в дом. Офицеры кавалерии были там, Саша с мамой и сестрой, Надя, Зоя, Ирина, тетя Ксения и Н.А. Куликовский. Чай пили за двумя столами, я сидела со Шведовым, сестрами и другими. Пели, играли в разные игры: прятки, кошки-мышки, казаки-разбойники и другие. Позже обедали за двумя столами, сидели таким образом: тетя Ольга справа, Ольга, Шведов, Анастасия, Мария, Скворцов и Родионов, остальные за другим столом. Позже мы с тетей, тремя казаками, Папа и Н.А. Куликовским и Клюшаревым поехали в цирк. Ужас, как хорошо было. Очень счастлива. Вернулись в 12 часов и сразу пошли спать».

В начале февраля 1913 года Царская семья переехала из Царского Села в столицу, в Зимний дворец, чтобы участвовать в праздничных мероприятиях. 21 февраля выстрелы пушек Петропавловской крепости дали старт началу праздничных торжеств, посвященных 300-летию Дома Романовых.

Великая княжна Татьяна Николаевна еще 21 февраля почувствовала недомогание, но, понимая важность торжественного момента, выдержала длительную процедуру вручения адресов и подарков к Юбилею Дома Романовых от делегаций со всех концов России императору и императрице в Зимнем дворце до конца, и на следующий день тоже. Однако 22 февраля днем, вернувшись в свои покои, она не нашла в себе сил вечером поехать на праздник в оперу в Мариинский театр. У цесаревны резко поднялась температура, началась лихорадка. Испуганные доктора уложили ее в постель, постаравшись изолировать от остальных царских детей. 23 февраля состоялся грандиозный бал в Петербургском благородном собрании, на котором присутствовали все «сливки общества». Но роскошное платье великой княжны Татьяны Николаевны осталось висеть в шкафу. Можно только представить, как было обидно цесаревне в 15 лет не пойти на свой первый настоящий публичный бал. Вместо сказочного вечера, о котором они с сестрой мечтали, танцев и восторженных ухаживаний кавалеров Татьяна Николаевна оставалась в постели с высокой температурой. Через два дня врачи вынесли свой вердикт – великая княжна заболела брюшным тифом.

В Санкт-Петербурге продолжались праздничные мероприятия к 300-летию Дома Романовых, на подъеме была и светская жизнь – вечера, визиты, приемы. А несчастная Татьяна Николаевна вынуждена была оставаться в постели. Это было так досадно, обидно, несправедливо до слез. К 26 февраля стало известно, что тифом заразились доктор Е.С. Боткин и Е.А. Шнейдер, под угрозой оказалось здоровье всей Царской семьи. Особенно волновались о цесаревиче, который еще не окреп после последнего приступа гемофилии; для него тиф мог оказаться смертельно опасным. Больных необходимо было срочно изолировать, а в Зимнем дворце для этого условий не оказалось. Поэтому, несмотря на продолжавшиеся празднования, Царскую семью срочно перевезли в Царское Село.

Офицеры императорской яхты «Штандарт» на время праздников находились в столице. Татьяна Николаевна очень печалилась, что не могла увидеться с дорогим ее сердцу лейтенантом Николаем Родионовым. Незадолго до отъезда в Царское Село великая княжна попросила няню Александру Теглеву позвонить лейтенанту и передать, что она просит его приехать к Зимнему дворцу и пройтись под ее окном, чтобы хотя бы так – на расстоянии – они могли увидеться.

Н.В. Саблин, который был другом и цесаревны, и лейтенанта, позже написал в мемуарах, что они были рады с Родионовым выполнить просьбу Татьяны Николаевны и вместе приехали к ее окнам. Они увидели в окне закутанную в одеяло фигуру больной великой княжны, которая кланялась им. Оба офицера в этот момент чрезвычайно сочувствовали несчастной девушке и жалели ее.

После возвращения Царской семьи в Александровский дворец Татьяну Николаевну сразу поместили в отдельной комнате на строгий карантин. Она серьезно болела больше месяца, выздоровление шло трудно. К тому же ей пришлось проводить все время почти в полном одиночестве: не только сестрам, брату, но и всем близким запрещалось общаться с нею. Ко всем несчастьям, связанным с болезнью, у Татьяны Николаевны начали выпадать ее прекрасные каштановые волосы; не оставалась другого выхода, как их коротко подстричь, практически побрить голову. 5 марта цесаревна лишилась своих чудесных волос, что стало большим расстройством для юной девушки. Для Татьяны Николаевны изготовили парики, чтобы она могла их носить, пока не отрастут ее волосы. В итоге цесаревна ими постоянно пользовалась до конца декабря 1913 года. За больной дочерью ухаживала Александра Федоровна, несмотря на опасность Государыня не могла оставить в беде свою дорогую девочку и, рискуя собой, оставалась с ней вместе, отказавшись подчиниться запретам докторов. Только в начале апреля ослабевшая Татьяна Николаевна впервые смогла ненадолго выйти на прогулку – на балкон в гостиной Государыни. Однако по-настоящему цесаревна начала гулять в парке, когда стало тепло и растаял снег. Первое время она никак не могла привыкнуть к своему парику, очень стеснялась его.

Однажды в конце весны цесаревны вместе с молодыми офицерами из Пажеского корпуса играли в парке, прыгали со скакалкой. В это время Джой, пес цесаревича, с лаем побежал к Татьяне Николаевне. Она отвлеклась, зацепилась ногой за скакалку и упала. Парик, ко всеобщему удивлению, упал с головы. Все стоявшие рядом с цесаревной люди в замешательстве застыли. По воспоминаниям присутствовавших: бедная Татьяна Николаевна стояла перед двумя смущенными офицерами «с голой макушкой, на которой торчали короткие, редкие волоски, только начинавшие отрастать», цесаревна «…вскочила на ноги, схватила свой парик и бросилась к ближайшим деревьям. Мы видели только, как она покраснела от досады, в тот день она больше не появлялась».

К лету Татьяна Николаевна выздоровела, окрепла и хотя продолжала носить парик, но смогла снова принимать участие в торжествах, посвященных 300-летию Дома Романовых. Понятно, что нагрузки ослабевшая после болезни цесаревна переносила с трудом, но выбора не было, празднества подходили к апогею, Царская семья была в центре всех событий.

Не только в Санкт-Петербурге и Москве, но во многих крупных городах Европейской части России в праздниках участвовала Царская семья. И снова рядом с Государем дни напролет, после того как остальная семья удалялась в свои покои отдыхать, оставались две старшие великие княжны. Только в личных дневниках они позволяли себе жаловаться – на жару, пыль и переутомление. Поздно вечером, часто и после полуночи цесаревны оказывались в своих каютах на пароходе или в купе императорского поезда, а на следующий день утром их ждали уже новый город, парад, торжественный обед, сотни адресов и подарков от подданных, посещение достопримечательностей и государственных учреждений. И они, красивые, элегантные, улыбающиеся, вместе с императором приветствовали публику, забывая об усталости. А Татьяне Николаевне в то время только в конце мая должно было исполниться 16 лет, она только что тяжело переболела тифом, но прекрасно понимала, что такое долг и какие обязанности накладывает на нее происхождение. Царская дочь была достойна своего отца-императора. Никто не делал скидки на то, что великая княжна, практически девочка, должна выдерживать многочасовые публичные заседания и встречи, уметь держать себя соответственно, поддержать с любым человеком беседу. Целый день ей нужно было вести себя по строжайшему протоколу, ограничивать себя во всем и при этом отлично, безупречно выглядеть. Однажды цесаревна с печалью сказала, что только в Ливадии она чувствует, что живет, остальное время – это бесконечная работа.

Вечером 26 мая 1913 года в Благородном собрании состоялся роскошный прием с обедом и танцами, на котором присутствовало все высшее общество Москвы. Украшением бала стали две очаровательные старшие цесаревны: именно они открывали бал. Юные красавицы цесаревны исполнили с кавалерами первый торжественный танец под восхищенные взгляды московской публики. Для Татьяны Николаевны это был особенный вечер. Наконец ее мечта танцевать на настоящем балу сбылась. Она надела праздничный наряд и первые свои настоящие драгоценности, которые ей подарили к совершеннолетию Августейшие родители. Тяжелая болезнь в марте лишила ее бала в Петербургском благородном собрании и других праздников почти на два месяца. И вот теперь Татьяна Николаевна вместе со старшей сестрой, счастливая, радостная, блистала на балу в Москве. После возвращения в Царское Село, начиная с 10 июня, Царская семья недолго отдыхала на императорской яхте «Штандарт». После шумных, изматывающих поездок по стране и многолюдных мероприятий спокойный, тихий отдых на любимой яхте казался раем.