Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 24)

Времени на скуку у великой княжны Ольги Николаевны совершенно не оставалось. Начался последний год обучения по гимназической программе, весной следующего года цесаревну ждали экзамены по всем предметам. А это означало, что занятия требовали внимания и усидчивости. Приходилось также много времени уделять верховой езде: княжна готовилась принять участие в смотре во время армейских маневров, где должна была инспектировать свой полк. Она старательно ежедневно занималась выездкой. Тренировалась она вместе с сестрой Татьяной Николаевной – цесаревны на тот момент являлись самыми молодыми шефами полков женщинами в мире.

На военных маневрах 5 августа великие княжны показали прекрасную выправку. «Обе великие княжны проехали перед императором галопом» вместе с главнокомандующим Гвардией великим князем Николаем Николаевичем. Князь Гавриил Константинович вспоминал: «Был жаркий день, и они очень нервничали, но были восхитительны и сделали все возможное. Я считаю, что император был очень горд, когда смотрел на дочерей…» Ольга Николаевна в серо-голубом доломане с желтым прибором – форме 3-го гусарского Елисаветградского полка – появилась перед войсками на своем коне Ридженте. Она прекрасно держалась в седле и замечательно выполнила все необходимые действия.

В начале августа Царская семья отправилась на отдых в Крым, а 9 августа поднялась на борт яхты «Штандарт». В это время в дневнике Ольги Николаевны практически каждый день появляются записи о неком «С.», который теперь оказывается в центре ее внимания. Если цесаревна его не видит, то ей без него «пусто» и она «несчастна». В дни, когда она встречает С., она так «так счастлива, так ужасно счастлива». С тех пор написано множество статьей о том, что неизвестный «С.» из дневника цесаревны – это офицер экипажа императорской яхты «Штандарт» Павел Алексеевич Воронов. Версия о том, что именно он в это время вызывал такие чувства у великой княжны, ее сторонниками доказывается достаточно основательно: ими изучены вахтенные журналы яхты «Штандарт» и сведения из них сопоставляются с записями в дневниках цесаревны, рассмотрены воспоминания офицеров экипажа яхты на предмет отношений лейтенанта и великой княжны и события в жизни самого лейтенанта. По этой теории Ольга Николаевна впервые была по-настоящему влюблена настолько, что готова была выйти замуж за простого лейтенанта, что означало бы настоящий скандал, потому как император не только не приветствовал морганатические браки, но и выступал категорически против них. Исследователи делают вывод: лейтенанта Воронова специально знакомят с графиней Ольгой Константиновной Клейнмихель, очаровательной, юной племянницей графов Клейнмихель, близких друзей Августейшей семьи. В общем, получается, что Царская семья сделала все возможное, чтобы устранить неугодного возлюбленного великой княжны. Ольга Николаевна очень переживает, что лишена общества своего дорогого «С.», и с печалью пишет в дневнике, что ей «так отвратительно без моего С., ужасно». В конце концов, по мнению сторонников данной теории, родители добиваются своего: в феврале 1914 года Павел Воронов женится на Ольге Клейнмихель. Безутешная Ольга Николаевна страдает, но пишет в своем дневнике, что желает своему любимому счастья. История, у ее авторов, получается красивая и пленительная, как сказка, и герои просто идеально подходят для романтической трагедии – дочь царя и простой офицер.

Однако полностью доказанных фактов, подтверждающих, что дело обстояло именно так, строго говоря, нет. Для начала влюбленность великой княжны в лейтенанта Воронова не была чем-то исключительным, цесаревна во время их теплых отношений параллельно симпатизировала еще нескольким молодым военным. Это было совершенно естественно в ее возрасте. Ольга Николаевна, как пылкая и мечтательная девушка, грезила о любви. И очаровательные молодые военные будили ее воображения и желания.

Воронов начал свою службу в экипаже яхты «Штандарт» в апреле 1911 года. Нужно сказать, что Царская семья проводила на яхте не так уж много времени. Каждый год это было в начале лета путешествие в Финляндию и в конце лета – жизнь в Крыму, в Ливадии яхта была в распоряжении Государя. Офицеры экипажа постоянно общались с Царской семьей, практически они были «пажами» при великих княжнах, а матросы в детстве их няньками и дядьками цесаревича.

В общем, не так много времени Павел Воронов был сопровождающим у великой княжны Ольги Николаевны, и случалось это только в моменты, когда Царская семья отдыхала на яхте или в Ливадии. А уже через год он, в Крыму, начинает ухаживать за своей будущей женой – Ольгой Клейнмихель, все свое свободное время посвящая ей, практически перестав бывать в Ливадийском дворце и обращаться с великой княжной. Но та не только не впадает в депрессию от этого, а прекрасно и весело проводит время в обществе друзей – очаровательных молодых родственников и офицеров конвоя и яхты «Штандарт». В это время снова в ее дневнике появляются нежные строки об Александре Шведове, который теперь служит в охране в Ливадии. Ольга Николаевна пишет, что он «милый», что очень красив в форме, особенно когда одет в ее «любимую темную куртку».

Лето и осень 1913 года, Ливадия, цесаревне 17 лет – она счастлива. Молодежь – сестры, молодые офицеры и юные родственники из знатных семей – во дворе царской дачи устраивает веселые шумные игры. Потом дружная компания отправляется на прогулки в Ялту, посещает кинематограф. Цесаревна пишет в дневнике, что она «много скакала повсюду». Кроме Александра Шведова цесаревна в дневнике с теплотой упоминает и других офицеров конвоя, в первую очередь кубанского казака сотника Виктора Эрастовича Зборовского. Иногда Ольга Николаевна вспоминает в дневнике таинственного «С.», об обществе которого скучает, но стопроцентно сказать, что под буквой «С.» скрывается именно лейтенант Воронов, все же будет слишком большой смелостью. В дневнике великой княжны Воронов во многих местах обозначен инициалами так, как она это делала и в случае флиртов-симпатий с другими офицерами. Имя тайной влюбленности «С.», написанное прописной буквой, вполне может оказаться не прозвищем, как нас уверяют сторонники того, что цесаревна называет кого-то «солнце» или «счастье», а фамилией или именем.

Император и императрица никогда не были замечены в тайных интригах. Государь щепетильно относился к офицерской чести и христианским заповедям. Государыня именно своей честностью и прямолинейностью удивляла Двор и знать, которые бесконечно запутывались в сплетнях и кознях друг против друга. Александра Федоровна, воспитывавшая детей настоящими христианами, по-матерински ласково относилась ко всем их друзьям. Нравственность для Государыни была краеугольным камнем ее мировоззрения. Зная чистые неподкупные души императора и императрицы, невозможно представить себе, что они стали инициаторами интриги против любимой дочери и человека, которому она симпатизировала. Нет ни одного документа, в котором содержался бы даже намек на содействие Царской семьи в устроении брака лейтенанта Воронова и графини Клейнмихель, на их давление или неуместную инициативу.

Павел Воронов счастливо, по любви женился на графине Ольге Клейнмихель, и будет несправедливо сомневаться в этом. Он впервые увидел Ольгу Константиновну на балу в Крыму, на приеме у княгини Барятинской, и сразу влюбился. После помолвки он бывал у невесты каждый день и присылал ей корзины цветов. На их свадьбе присутствовала вся Царская семья. Император и императрица стали посажеными матерью и отцом жениха. Они очень тепло, как к сыну, относились к Павлу Алексеевичу.

Ольга Николаевна после свадьбы записала в дневнике: «Примерно в 2:30 мы втроем отправились с Папа и Мама. Мы ездили в полковую церковь на венчание П.А. Воронова и О.К. Клейнмихель. Пошли им счастья, Господи. Они оба нервничали. Мы познакомились с родителями С. и с его 2-мя сестрами, милыми девочками. Мы ездили к Клейнмихелям. На приеме дома было много народу». Эта запись любопытна потому, что цесаревна пишет о П.А. Воронове и «С.» как о двух разных людях.

Супруги Вороновы счастливо прожили вместе до старости, воспитали дочь. Павел Алексеевич никогда и нигде не упоминал о своих особых отношениях с великой княжной Ольгой Николаевной. Он после революции эмигрировал и умер в США в 1969 году. Его жена и дочь позже переехали в Австралию, где Ольга Константиновна умерла в 1981 году. Она написала мемуары о своей жизни, подробные и честные, в которых есть воспоминания о цесаревнах, но тоже нет упоминания о романтических отношениях великой княжны Ольги Николаевны и ее мужа. Будет несправедливым сомневаться в их искренности. До сих пор так и не известно, кого именно скрывала великая княжна под литерой «С», это мог быть кто угодно из окружавших цесаревну молодых людей.

В начале 1914 года восемнадцатилетняя Ольга Николаевна и семнадцатилетняя Татьяна Николаевна вновь начали изредка появляться на светских мероприятиях. Их представления высшему обществу Санкт-Петербурга больше всего ждали ближайшие родственники Царской семьи. Государыня, которая сама редко и неохотно посещала балы и рауты, считала, что светская жизнь может дурно повлиять на молодых девушек. Строгое воспитание дочерей в скромности, трудолюбии и желание дать им серьезное образование никак не предполагали неразумную, с точки зрения императрицы, потерю времени на светские развлечения. Высшее же столичное общество считало Государыню затворницей и не могло ей простить полного равнодушия к светской жизни. Дамы из знатных семей особо возмущались, что юные цесаревны редко выезжали в свет, винили в этом императрицу и преувеличенно жалели «бедных девушек», вынужденных скучать по воле матери в Царском Селе. Одна из светских дам в своем письме родственнице возмущалась: «Вообразите себе, великие княжны, которые, возможно, в скором времени выйдут замуж и, возможно, покинут страну, так и не были введены должным образом в петербургское общество!» Особую досаду у знатных немолодых дам вызывал круг общения великих княжон, которые даже на балах танцевали со знакомыми офицерами Собственного Его Величества конвоя или императорской яхты «Штандарт». Их чрезвычайно раздражало то, что вместо дружбы и близости с отпрысками блестящих родов цесаревны общаются с простыми офицерами. Вот как не может скрыть свое возмущение герцогиня Эдинбургская и Саксен-Кобург-Готская Мария Александровна, присутствовавшая на балу, на котором были великие княжны, по ее словам, цесаревны «были окружены китайской стеной казаков и других второсортных служак 3-го класса, из-за которых ни один представитель действительно высшего общества так и не приблизился к ним. Так как девушки никого в обществе не знали, они просто порхали по залу, как провинциальные девицы. Им никто не был представлен, их никто не подвел поговорить с какой-нибудь из дам, молодой или постарше». В этом отзыве плохо скрыта досада от того, что цесаревны просто веселились, танцевали и не обращали внимания на самолюбивых знатных дам и их отпрысков.