Ирина Омельченко – Королева (страница 2)
Несмотря на всю красоту и убранство новых покоев, поймала себя на мысли, что начинаю буквально чесаться от нервного напряжения: стены давили. Клетка. Тюрьма. Красивая, позолоченная. После иллюзорной свободы, после перемещения сквозь стены, после аскетизма замка Прадо, в котором, надо признать, был определенный шарм – помпезность Великого Дворца производила скорее раздражающее впечатление.
Хотелось вырваться на свободу. Вдохнуть морозного холодного воздуха полной грудью. Бежать, пока есть силы. Вперед, соревнуясь с ветром. Быстрее, без цели, куда глаза глядят.
Вздохнула. Отбрось несбыточные мечты, София. Мысли позитивно. Ищи положительные стороны.
Уже хорошо, что пока мои чувства в полнейшем раздрае, Чарльз не докучает присутствием. С тех пор, как мы приехали, он словно забыл обо мне, загруженный делами и заботами. Так что выходить к ужину или ужинать в своих покоях – никакой разницы. Все равно Его Величество на каком-то срочном королевском заседании, требующем его королевского личного участия.
Да уж, только в сказках Король делает что хочет, и никто ему не указ. В реальности советники всех мастей очень настойчиво требуют внимания к тем или иным политическим элементам управления. И это здорово, на самом деле. Потому что, если их игнорировать, власть тут же утечет сквозь пальцы, а правление праздного, ни во что не вникающего Короля либо станет номинальным, либо закончится печально и быстро. Как это было в Салтании.
Пришла Ингрид, принесла поднос с едой. Я механически жевала, не замечая вкуса блюд. То погружалась в воспоминания, то будто «зависала» ненадолго – при попытках планирования будущего мозг выдавал ошибку: «ERROR! Система не отвечает». Мысли беспорядочно разбегались, от одного решения к другому и не могли найти ответ. Что же делать? Что же мне делать?
И лишь одна мысль горела решимостью: «Если он заставит меня… если прикоснется… я…», впрочем, дальше озвучить страшное не могла.
Наконец, тарелки опустели, а я, так и не определившись с будущим, сосредоточилась на настоящем. Промокнула губы салфеткой, вытерла лицо и руки. Поняла, что на ванну уже нет ни сил, ни желания, лишь сняла с руки Пушистика и положила мягкого котика на подушку. Позволила Ингрид раздеть себя, расчесать волосы и облачить в длинную ночную рубашку, и без сил упала на кровать. Мой неестественный загар, подчеркнутый белоснежной кружевной тканью, если и удивил женщину, то она и виду не подала. Вышла, аккуратно прикрыла дверь.
Да, надо отдохнуть. Отключиться. Утро вечера мудренее.
Едва голова коснулась подушки, я провалилась в сон.
Глава II,
Мне снова снился странный сон. На сей раз я с самого начала понимала, что это лишь ночное видение усталого мозга, который замучился выдумывать выход из сложившейся ситуации и теперь просто «смотрит картинки». Отрывочные. Бессвязные. Искажения реальности.
Я видела Великий Дворец, во всем его блеске и роскоши, словно с высоты птичьего полета. Он был центром урагана – вокруг массивного и помпезного здания с башнями и флюгерами летала бесконечная череда теней. Они кружились, складывались в сложные орнаменты, соединялись и тут же распадались в стороны, то приближаясь, черной волной опоясывая каменные стены, то отдаляясь, держась на расстоянии. Великий Дворец был их источником. И постепенно лавина затопила Столицу, охватила весь город, проникая в закоулки улиц и кварталов. Туманом стелясь вдоль домов, забираясь за ограждения, пролезая за заборы, просачиваясь в каждую щель.
Затем вдруг неожиданно я перенеслась в поместье Нейлбрант. Застыла, то ли рассматривая, то ли вспоминая. Подстриженные кусты укрыты снежным покрывалом, а на тропинках сада нет ни следа, словно в заколдованном замке из сказки не осталось живых людей. Пустует и полный помпезного блеска этаж баронессы, и ядовитая сердцевина поместья – комната в подвале без окон, моя каменная темница. Я понимаю, что вокруг – всего лишь сон, но все равно вздыхаю с облегчением.
Снова Столица. Я будто летаю и выслеживаю кого-то. Кого? Зачем?
Дальше сновидение рвется и превращается в мешанину кадров, словно включили показ слайдов на быстрой скорости.
Лицо баронессы Нейлбрант, моей жестокой «матушки», непривычно белое. Она испугана и раздражена. Что-то говорит, но звука нет, словно у реальности отключили громкость. Я вижу, как шевелятся её губы, но не слышу ни слова.
Оглядываюсь вокруг. Мы в странной комнате без окон, похожей на кабинет сумасшедшего алхимика: на столах колбы, банки-склянки, какие-то реагенты. Шипящая жидкость стекает по прозрачным трубкам и меняет цвет. Я задеваю одну из колб, и она падает со стола, беззвучно разбивается. В растерянности смотрю на осколки, а жидкость, которая еще недавно шипела и пенилась, вдруг вспыхивает зловещим огнем.
Испугаться не успеваю – картинка меняется. Снова кабинет, теперь более привычный, с массивным письменным столом и ворохом бумаг. Пустой. Ба, да это же кабинет Чарльза в Синем Дворце! И стол, да, тот самый…
Кровь приливает к щекам. Что за вывороты подсознания? Экскурсии по «злачным местам» моих былых «подвигов»?
Снова смена декораций и вот передо мной уже комната, похожая на зал для тайного собрания масонского общества: я с любопытством рассматриваю глубокие кресла полукругом, похожие на японский сад камней в неярком свете магических светильников. Фигуры грузных немолодых мужчин буквально утопают в мягких объятиях велюра. Лица присутствующих выглядят недовольными, несмотря на комфорт, на столики с вином и закусками. Одно из кресел по центру выделяется высотой спинки и богатым орнаментом. Узнаю сидящего в нем Чарльза.
Что это? Закрытое совещание с советниками? Почему же и на лице нового Короля я читаю раздражение? То, что началось как обсуждение, превратилось в жаркий спор, и я чувствую, что только страх перед черным кольцом и теми, кого оно подчиняет, сдерживает окружающих. Советники недовольны. Советники настаивают на чем-то, давят авторитетом, силой, властью.
Внезапно сон снова выкидывает меня в небо, темное, с низкими грозовыми тучами. Идет снег, и какое-то время я просто любуюсь черно-белым миром, без красок. Монохромная вселенная: черное небо, белая земля и я – посередине.
А затем зрение искажается и вокруг начинают загораться огоньки. Разноцветные. Блестящие. Словно мир вспомнил про праздник и решил зажечь новогодние гирлянды. Красиво.
Интересно, в этом мире зимой празднуют Новый год или какой-то другой праздник? Если нет – надо исправить эту оплошность. У меня, как у будущей Королевы, есть все шансы сделать это.
Словно откликаясь на невеселые мысли я и сама становлюсь ярким светящимся шариком. Одна из десятка таких же, все мы – часть неведомой гирлянды. Блестим, подмигиваем, привлекаем внимание манящим светом. Мой цвет – красный, алый, цвета свежей, еще не запекшейся крови. А вот сверкает зеленым огнем шарик в районе Синего Дворца. Еще один, бирюзово-голубой, подмигивает на задворках Столицы. Насколько я помню там портовые, самые бедные кварталы – туда я без охраны и днем бы не сунулась. Несколько мерцающих бледных огней сосредоточены в богатом квартале недалеко от Великого Дворца – здесь проживают богатые аристократы, ненадолго посетившие с визитом Столицу.
Сверкает гирлянда, ее мерцание завораживает меня.
Проснулась разбитая, с тяжелой головой и ноющими мышцами, словно полночи вагоны разгружала. Впрочем, настроение было неплохим, должно быть я все еще находилась под впечатлением от сна. Волшебный, красочный, я прокручивала в голове воспоминания, особенно гирлянду огоньков, когда послышался резкий стук и почти сразу же Ингрид ворвалась в комнаты, даже не дожидаясь моего ответа.
– Беда, миледи.
– Что случилось? – Села на кровати и охнула. Закружилась голова.
– Токмо приказ, значиться, огласили! Король-то наш вздумал отбор проводить. По-ихнему, по-столичному жену себе выбирать, стало быть, будет!
– Ой, да пусть катится на все четыре… – начала я и замерла, потому что слова застыли на губах, – к-как о-отбор? Среди невест? На место К-королевы?
– Да, миледи.
– Ох, ё-ё…
Приказ! Я не могу ослушаться приказа Хозяина! А приказ был – стать Королевой. Оказывается, для этого я еще и в отборе должна участие принять, и победить ко всему прочему! Черт-черт-черт! Чарльз! Я тебя просто НЕ-НА-ВИ-ЖУ!
И ведь сделать ничего нельзя! Придется на общих условиях принимать участие, еще и из кожи вон лезть, чтобы победить!
Глава III,
Видимо эту фразу произнесли при моем рождении, и она невольно стала девизом всех прожитых лет. Даже имя мое – Халима – означает кротость и смирение. Ну, а уж сколько раз я слышала ее в своей жизни – не сосчитать!
Ее повторяла нянька-кормилица, каждый раз ворча после моих выходок. Раз за разом она обреченно смотрела как я нарушаю незыблемые законы этикета. Вместо часов, проведенных за вышиванием или музицированием – сбегаю на полигон для тренировок, на конюшню, на псарню, а то и вовсе в ближайшую деревню.
«Терпение…», – вздыхала служанка, отмывая в ароматной купели грязь и пыль дороги. Оттирая запекшуюся кровь и кислый, въевшийся в смуглую кожу, пот. Расчесывая колтуны в длинных черных волосах.