Ирина Омельченко – Игра теней. Фаворитка. Книга первая (страница 8)

К обеду меня снова переодевают. Вместо коричневого плотного платья «для занятий» на мне теперь легкое «домашнее» платье, без корсета. Аллилуйя! Можно вздохнуть свободно. Когда Ив распустила шнуровку, я от радости не выдержала и повернулась всем телом, обняла ее за плечи. Бедняжка совсем засмущалась. Красные пятна покрыли ее щеки, шею, даже уши покраснели.

– До чего же ты примиленькая! – Я чмокнула ее в кончик носа и закружилась по комнате в одной сорочке. В комнате пахло свежей зеленью.

Ив замерла каменным изваянием. Наверное, должно пройти больше времени чтобы она ко мне привыкла. Платье выскользнуло из ее рук.

– Не заболела ли ты, голубушка? – Только сейчас я заметила, что от нее буквально пышет жаром. Волосы под чепчиком растрепались, слиплись, щеки горят. Глаза огромные, зрачки расширены.

Я попыталась прижать ладонь к ее лбу, но она в испуге отшатнулась.

– Тебе надо поберечь себя, не перетруждайся. – Я подняла платье, одела сама, поворачиваясь к зеркалу и расправляя складки. Легкая ткань не сковывала движения, и захотелось вновь бегать, прыгать, кружиться. Боже, как я устала сидеть, словно кол проглотила, во время занятий. Новое тело требовало действий.

Подмигнула отражению. Не время придаваться унынию, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вот сбегу отсюда и начнется настоящая новая жизнь.

Стоит заметить, моя скромная особа потихоньку занимает целый этаж подобно достопочтенной баронессе. Соседняя с покоями где я разместилась комната без мебели предназначена для тренировки танцев и походки. Следующая – переоборудована в кабинет для занятий. Я так все среднее крыло третьего этажа займу. Да и штат разрастается как на дрожжах. В моем путешествии мне будет не хватать Ив. Может, она сбежит со мной?

Я покосилась на служанку. Та продолжала стоять в центре комнаты, прижимая руки к щекам и растеряно глядя на меня задумчивым взглядом. Она такая милая, заботится обо мне. Немного странная, да, но хорошая.

– Давай убежим? Вместе? Вдвоем? – Летний воздух опьянял. Я сказала то, что пришло в голову, не думая что это глупость. Сказала и замерла. Что ты думаешь? Как ответишь? Сдашь меня баронессе?

Глаза Ив заблестели. Она окинула меня взглядом, словно еще раз убеждаясь кто перед ней. Сжала кулаки, сглотнула. И молча кивнула.

Глава VII, в которой у Софии нехорошие предчувствия

Теперь, когда у меня появился сообщник, дни пролетали моментально. И все отчетливее приходило осознание, что наш побег заранее обречен на провал. Нет, мы не опускали руки и продолжали готовиться. Ив как могла жестами объяснила мне что провизия готова. Она даже припасла для меня башмаки – свои отдала, должно быть, но размер почему-то был велик. Я только тогда с удивлением заметила какие крупные у нее ноги. Впрочем, если одеть плотные шерстяные чулки и намотать тряпки на манер портянок, то я могу передвигаться относительно сносно.

Катастрофически не хватало времени. Бал-маскарад приближался, словно весенняя гроза, громыхая издалека, сдавливая грудь в нехорошем предчувствии. А меня ни на секунду не оставляли без присмотра. Даже ночью матушка распорядилась чтобы у моей двери дежурила еще одна служанка. Она даже получила почетный статус «ночной горничной», обязанностью которой было: следить чтобы никто не входил в мои покои, выносить судно и раздвигать утром занавески (которые, наконец-то, повесили). Старая грымза все время гоняла Ив с поручениями и почти не давала нам побыть наедине. Неужели баронесса что-то заподозрила? А ведь я старалась быть тише воды, ниже травы и послушно выполняла каждое указание.

В конце концов, я смирилась, что маскарада не избежать. Какая, в сущности, разница – бежать до или после? Ну, схожу я на эти смотрины – невелика беда, как говорится, пару часов позора, и ты в дамках. Если все пойдет гладко, матушка ослабит контроль, и нам удастся осуществить задуманное.

Где-то в глубине души я, наверное, даже была рада, что обстоятельства сложились подобным образом. Все-таки, обидно было бы попасть в другой мир, и даже получить приглашение на «вечеринку года», и не побывать на ней. Это будет первое и последнее событие такого масштаба в новой жизни. Других не планируется.

Вот сбежим мы с Ив и пойдем странствовать по свету. Посмотрю мир. Наймемся куда-нибудь прислугой или поселимся в глухой деревне, хозяйство заведем. Тяжелой работы я не боюсь, хотя в другой жизни была человеком сугубо городским, но чего не умею – научусь. Так ведь?

Ну а пока надо немного потерпеть. Особенно неприятная процедура – это посещение… кхм… дамской комнаты. Из-за всех этих корсетов и завязок из платья легко не выпрыгнешь, и, если приспичило, то приходится садится в буквальном смысле на горшок, больше похожий на вазу. Чувствуешь себя при этом словно баба на самоваре. В эти моменты Ив заливается краской буквально вся, до кончиков ушей. Послушно помогает «ночной горничной» усадить меня, придерживает платья или подол ночной рубашки, но смущается неимоверно.

Повезло, что у меня еще «этих дней» не было. Как в таком случае здесь поступают? Не имею ни малейшего понятия. Наверное, отменяют все приемы и лежат пластом в перепачканной кровати. Жуть.

Даже простой обед в присутствии баронессы превращается в отдельный вид издевательства. Госпожа Вайолетт, которая по такому случаю приглашена к столу, следит, чтобы вдолбленный в меня этикет отлетал, что говорится, от зубов. Вот зачем, спрашивается? Если в Синем замке наверняка будет фуршет. Почему я так решила? А как иначе? Вы пробовали в масках за столом чинно восседать? То-то же. Однако, экзекуция продолжается, и в меня раз за разом вбивают малейшие тонкости столового церемониала.

В обеденную залу заходим парами. Мой брат, достопочтенный лорд Оскар Нейлбрант, ведет меня, аккуратно придерживая руку на локте и словно невзначай поглаживая пальцы. Он подчеркнуто вежлив и предупредителен, и лишь в моменты, когда матушка не смотрит, в глазах играют чертики, и нет-нет да и проскакивает на лице хитрая улыбка. Эта улыбка – как порыв свежего воздуха в душном мире замшелого этикета. В такие моменты я ему несказанно благодарна.

– Спасибо. – Шепчу тихонько. Оскар подмигивает и улыбается, помогает сесть, занимая место слева от меня.

Бросаю быстрый взгляд перед собой. Тарелка столовая, глубокая, а не бульонная чашка. Под ней в качестве подставной использована закусочная тарелка с хитро свернутой салфеткой. Зажимы с драгоценными камнями, кто бы сомневался. Так-с, значит, сегодня у нас имитация торжественного ужина, а не просто обед.

Столовая ложка лежит вогнутой поверхностью вниз между закусочным и столовыми ножами. Слева от тарелок столовая и закусочные вилки зубцами вверх. Ага, значит будет легкий суп, а не бульон. Рыбных блюд в меню нет, десерта не планируется.

Перевожу взгляд на фужеры. Правосторонняя расстановка стекла. Точно будет суп, стало быть и крепленое вино к нему. На линии пересечения верхнего края тарелки с концом первого ножа стоит фужер и мадерная рюмка. Бокал для шампанского только у баронессы. Жадина.

– Как вам сегодня спалось, дорогая? – Она предполагает, что я буду есть и непринужденно вести светскую беседу? Да тут кусок в горло не лезет! А в голове на каждое движение лишь замечания госпожи Вайолетт: «Ложкой черпать суп от себя. Столько, сколько можно съесть за один прием, больше непозволительно. Донышком коснуться края тарелки, сняв все капли. То, что уже зачерпнуть не удается, оставляем в тарелке, не доедаем. По завершению ложку кладем на тарелку».

– Замечательно, матушка. – Как тут не заработать несварение? Но голодать нельзя, телу нужно восстановить силы для побега. – Сегодня чудесная погода, не правда ли?

Держи осанку, София. Никаких локтей на столе! Во время еды их необходимо прижимать к туловищу, стараясь при этом, чтобы жесты были плавными. Сидеть на стуле прямо, слегка прикасаясь спиной к спинке стула. Ни в коем случае не на краю! С ума сойти можно от списка всех этих «нельзя».

«Нельзя класть палец на ребро ножа, чтобы разрезать кусок мяса». Я виновата, что ли, что по-другому у меня сил не хватает? Все претензии к повару, мясо жесткое!

– Действительно. Как продвигается обучение у профессора Эскопадо?

«Со скрипом», – хочется мне ответить, но я сдерживаюсь. «Нельзя подталкивать ножом пищу на вилку». Р-р-р.

– Вашими заботами, матушка. Приложу усилия.

«Нельзя вначале разрезать мясо и отложить нож, орудуя исключительно вилкой». Про американский способ тут даже не слышали!

«Нож и вилку необходимо держать в руках даже когда жуешь».

Вытереть губы салфеткой целый ритуал – скользящее движение использовать некрасиво. Разрешается лишь приложить к губам, слегка промокнуть перед тем, как отпить из фужера, чтобы не оставлять на стекле жирных следов. Пальцы о салфетку вытирать нельзя.

Вот, честно? Я уже ничего не хочу! Но вставать и покидать обеденную залу тоже нельзя. Все сидят и улыбаются, пока баронесса обедает. Положив салфетку на стол, хозяйка показывает, что обед окончен. Только после этого знака остальные также могут подняться.

«После окончания обеда нож и вилку нужно положить на тарелку вместе, параллельно друг другу, ручками вправо». Все. Можно позволить себе выдохнуть.

Оскар помог мне встать, отодвинул стул, а затем, как предписывал этикет, сразу задвинул его обратно. Тут же вернулся ко мне, при этом ловко поймал за талию когда покачнулась. Ну вот, расслабилась и потеряла концентрацию. Все дело в высоких каблуках. Хорошо, что никто не заметил.