Ирина Оганова – Падение в неизбежность (страница 40)

– Останови подальше от «Метрополя».

– Как скажешь…

Он высадил её на соседней улочке. Она выскочила из машины, лишь махнув рукой. Ей было не до него. Повезло: Игоря с Сашкой не было в номере, и, судя по порядку, они ещё не возвращались. В телефоне много пропущенных, в том числе и от Игоря. «Это уже не имеет значения! Я здесь, и надо успокоиться и начинать собираться. Завтра на лодку, и всё уляжется. Сёмка будет молчать! Он всегда относился ко мне с огромной симпатией. Не опустится до такого, чтобы лезть в чужую жизнь!»

Марина быстро вытащила чемоданы и начала выкидывать на кровать всё подряд из шкафа, создавая видимость, что давно в номере и слишком занята, чтобы отвечать на звонки.

– Вы чего так поздно?

У Сашки глаза светились от счастья, и по Игорю не видно, что он чем-то недоволен.

– Представляешь, были на пляже, и Марк встретил своего старого приятеля. Мы все поехали к нему. У него огромный дом на Кап-Мартен[17]. Слушай! Я такой роскоши ещё никогда не видел. Не мог даже предположить, что такое бывает! Не дом, а дворец! Ну там слуги, повара, охрана. Бассейн! Можно Олимпийские игры проводить…

– Да, мам! – вмешался в разговор Саша. – Бассейн что надо! Даже прыгать с вышки можно. И три собаки прикольные!

– Так вы не голодные? Слава богу! Лень куда-нибудь идти…

– А ты что, опять сгорела?

– Я? – Марина покраснела и побежала разглядывать себя.

– Да нет же! Это ещё со вчера… – орала она из ванной, не решаясь выйти.

– Что, так и сидела в номере?

– Да нет же… Ну выходила пошляться… На пару часов… А что?

– Да ничего.

– Ничего так ничего! – сказала Марина своему отражению в зеркале.

Всё хорошо, но что делать с Семёном? Завтра они увидятся с утра на завтраке. Семён проводит их на лодку и на следующий день улетит в Питер. Может, попозже созвониться с ним, встретиться внизу и поговорить? Сказать, что это не то, что он думает. Как в анекдоте. Она улыбнулась. Смешно, и печально, и немного противно…

Утром всё прошло спокойно. Семён сделал вид, что ничего не случилось, был слишком весел, шутил. Он старался не смотреть на Марину и, если вдруг случайно взгляд падал на неё, тут же отводил в сторону. Складывалось впечатление, что стыдно ему, а вовсе не Марине.

Его можно было понять: сам того не желая, он оказался в нелепой ситуации. Над ним тяготела дружба с Игорем. «Считает себя предателем, не иначе! Вот если бы увидела Женьку с какой-нибудь бабой? Сказала бы Вике? Скорее всего, нет… Точно нет! Язык бы не повернулся! А Женька из идеальных – тут же в разряд подлецов и предателей».

Завтракали долго, никто никуда не спешил – не на самолёт. Лодка ждала в порту, и капитан по телефону сообщил Марку, что команда готова, предстоит переход до Корсики, где заночуют, и на следующий день отправятся на юг Сардинии, погода по маршруту великолепная.

– Ну что, на старт! – скомандовал Марк, и все направились сдавать ключи, закрывать счета. Саша, как всегда, забыл что-то в номере и как оголтелый побежал клифту.

Швейцары привезли многочисленный багаж из всех номеров и вместе с водителями укладывали его в два чёрных пузатых минивэна. Семён выглядел трогательно в роли провожающего, и одна Марина понимала причину его суеты. Он то подбегал к Дэвиду, то тряс руки Марку и Антону… Несколько раз трепетно погладил Сашку по голове, словно тому лет пять. Сашка выворачивался и закатывал глаза, всё из-за Виктора, с которым он сдружился, и это обязывало соответствовать.

– Ну ты чего?! Как на войну провожаешь. Хватит уже! Сём, мы тебя за старшего в Монако оставляем.

Семён засмеялся и схватился за голову.

– Не-е-е-е-е… Игорёк! Я завтра в Питер. Мне тут надолго нельзя-я-я-я. С рельс схожу.

– Это ты умеешь! Мариш, представляешь, какое мне испытание выпало в виде лучшего друга. Правильно ты говорила, что надо Женьки держаться.

– Не говорила я так! Что ты несёшь?!

Марина кивнула Семёну и пошла вместе с Юлей садиться в машину.

– Саш! Не маячь! Особое приглашение надо?!

– Мы с Виктором, – буркнул недовольно Сашка.

Марина смотрела в окно, и ей казалось, что машина вовсе не едет, а плавно плывёт по дороге и колёса совсем не касаются асфальта.

«Странное состояние… Фёдор так и не написал ни вчера, ни сегодня. Он где-то здесь или уехал в Канны… К жене и сыну… Дом наверняка с бассейном… Ирина готовит, старается угодить и смотрит на него глазами пойманной рыбы. Дура она! Откуда такая неприязнь к совсем незнакомому человеку? Почему незнакомому?! Если эта дура имеет отношение к нему, значит, и ко мне… Чудесная логика! Посмотреть – так дура не она, а я. Ещё неизвестно, как Ирина относится к Фёдору на самом деле… Не верю я в таких святош! Может, гуляет, как и он, и только изображает преданность и терпение. Не терпение это, а самая настоящая хитрость. Надо же! Совсем молодая и такая ушлая! Только она ему жена. А я никто. Полигон для испытаний. Возможно, не единственный…» – Марина накручивала себя, и ей, на удивление, становилось легче. Только как ни растягивай тугую пружину, она каждый раз норовит вернуться на прежнее место.

Первые дни на лодке Марина чувствовала себя почти счастливой. Трёхэтажная яхта в сто тридцать пять футов ходила под британским флагом, с вышколенной командой из восьми человек, включая бывалого капитана с широкой улыбкой, как из старого американского фильма. Роскошный интерьер, сервис, который и не снился в самом дорогом отеле. Завтраки сменяли перекусы, затем обеды, опять перекусы и ужины. Поражало, что каждый вечер стол был сервирован новой посудой и всевозможными украшательствами, вплоть до живых цветов.

«Оранжерея у них, что ли?» – удивлялась Марина. К тому же три симпатичные девушки уже не раз сменили униформу и накрывали на разных палубах: завтрак на первой, обед и ужин на второй. А на самой верхней перед ужином, на закате, при свечах – бокал шампанского или коктейль.

Перед глазами у Марины застыла картинка их прохода через пролив Бонифачо под лучами уходящего солнца. Пролив тянулся на многие километры, разделяя французскую Корсику и итальянскую Сардинию, Средиземное и Тирренское моря. Она с удивлением всматривалась в скалы, пронизанные пещерами, и сильный тёплый ветер, точно шутя, трепал её волосы и наводил полный беспорядок. От радости хотелось громко кричать, как делают восторженные дети, не отягощённые условностями взрослых.

Яхта величественно заняла своё предусмотренное место в порту. Ужинали в маленьком рыбацком ресторанчике прямо на берегу моря. Потом долго не расходились с верхней палубы, болтали, просто лежали на диванах, уставившись в тёмно-синее небо, которое на горизонте сливалось с морем, и только огромная луна с россыпью далёких звёзд дарила мягкий белый свет.

Ещё одна стоянка, и они на юге Сардинии. То и дело меняли местоположение, и от песчаных пляжей, которые тянулись на тысячи километров, ехала голова. Больше всех радовался Сашка и фоткал на телефон всё подряд, особенно когда на воду спускали скутер. Ему впервые было разрешено управлять им – правда, Игорь или Виктор садились сзади, – и они уплывали далеко-далеко, и от них в разные стороны разлетались брызги, а бескрайнее море от яркого солнца переливалось особым блеском, словно парчовое полотно. Марина никогда столько не плавала, снова и снова ныряла с деревянного пирса или подолгу валялась на закреплённом огромном надувном матрасе с бокалом белого вина со льдом.

Советы Кристины были как нельзя кстати. Марина всё предусмотрела – от купальников, длинных шёлковых туник, коротеньких шорт до вороха яркой бижутерии. Каждый её выход к ужину сопровождался восторгом всех присутствующих, и Игорь урчал от удовольствия.

Обстановка на лодке затягивала, и от этого времени на печали совсем не оставалось. Повар каждый день с хитрой улыбкой выносил тарелочку с горячим овсяным печеньем, а Марина с ужасом хваталась за бока и сокрушалась, что с таким питанием недолго и в колобка превратиться. Шеф-повар был кулинарной звездой и работал у хозяина за бешеные деньги. К сезону все хорошие лодки разбирались, особенно в августе. Эта была совсем новой и не так часто сдавалась. Марку повезло, что он сумел вовремя её зафрахтовать, и по несколько раз на день нахваливал свою предусмотрительность и что угадал с выбором.

Отношения с Игорем у Марины наладились, и он перестал странно поглядывать на неё. Морской воздух и загар сделали его особо привлекательным и ещё более романтичным, и по ночам он называл её богиней, королевой и другими словечками, от которых Марине становилось смешно. Игорь опять превратился в желанного, необходимого, своего.

«Вот если бы узнала, что беременна, а Фёдора нет и никогда не было! Опоздал на поезд, самолёт, изменились планы, ион не смог прийти на вечеринку к художнику… Эх! Если бы всё само по себе правильно совпадало, насколько больше было бы счастливых людей и как мало разочарований!»

С юга Сардинии поплыли на север, в Порто-Черво[18].

– Жаль, что всего на неделю! – сетовала Юля. – Я, наверно, в прошлой жизни была моряком или рыбаком…

«Милая она, конечно! Редкая какая-то… Наивная. Живёт в своём мире. Неглупая, юрист, московский универ с отличием окончила. Может, она до Марка другая была? От хорошей жизни тоже тупеешь. Нет, по-разному бывает… Такую, как Юля, я ещё ни разу не встречала: всё с лёгкостью, неторопливо, всем довольна, никогда голоса не повысит, в голову ничего не берёт. Счастливый пофигист».