Ирина Оганова – Падение в неизбежность (страница 29)
Марина часто задумывалась, почему они так близки с Викой и ни разу не столкнулись с разочарованием или банальным охлаждением. Всё оттого, что Виктория умела стойко терпеть её вечные смены настроения, зацикленность на себе и никогда не пыталась конкурировать, считая Марину законченной красоткой. А главное – желала, как говорится, добра, что далеко не маловажно, тем более когда многие разучились это делать. В Вике не было ни капли зависти, и это удивляло Марину, – редкое качество в современном мире. Игорь был гораздо успешнее, дальновиднее и упорно рос в карьере. Женька был при деньгах, но доставались они ему трудно, вечно доверялся прохвостам и терпел крах, правда, быстро вставал на ноги, словно кто-то сверху подавал руку помощи. Марине иногда казалось, что она больше осведомлена о проблемах Викиного мужа, Игорь делился, переживал за друга и часто выручал. Сам Женя никогда Вику в свои дела не посвящал; что бы ни происходило, улыбался и делал вид, что всё у него наилучшим образом, да и Марина лишнего не ляпнет.
– Ну что с тобой?! – Вика придвинула стул поближе. – Я неслась к тебе как угорелая, чтобы сейчас думать чёрт-те что и ждать, пока ты соизволишь заговорить?!
От слова «чёрт» Марина поёжилась.
– Почти в святом месте сидим! А ты чертей вспоминаешь!
– Нет! Ты точно спятила! Какое святое место?! Это же книжный магазин.
– А там что? – Марина кивнула в сторону Казанского собора и тяжело вздохнула. – Только пообещай, что без нравоучений!
– Обещаю!
Вика с удивлением смотрела на неё, прикидывая, что же такое могло приключиться. Раздался сигнал сообщения. Марина, как ненормальная, схватила трубку. Вика лишь мельком увидела на экране одну-единственную букву Ф с точкой.
Писал Фёдор, что освободился и хочет встретиться прямо сейчас. Марина лихорадочно строчила, что в центре, у Казанского.
Он написал короткое «Жди меня. Буду там через пятнадцать минут».
– Мне надо идти! – Марина вскочила со стула, потом опять села. Она сильно нервничала, и этого было не скрыть.
– Что значит надо идти? Куда? Издеваешься? – Вика не могла подобрать слов. Она машинально встала и потом, также как Марина, вновь присела.
– У тебя кто-то появился? Я не ошибаюсь? У тебя появился любовник… – она сказала это строгим, спокойным голосом. Таким тоном её отчитывал отец, с лёгким оттенком презрения.
– Да! Это так! – Марина посмотрела на Вику с вызовом.
– Ты уверена, что поступаешь правильно и тебе это настолько необходимо? – Вика чеканила каждое слово. Слова безжалостно летели в Марину и причиняли почти физическую боль – ей не хватало воздуха, и она не узнавала Вику.
– Нет, не уверена! Я ничего не могу с собой поделать. Понимаешь?! Не могу! Ты понимаешь?! Можно я пойду? – Марина умоляющее смотрела на Вику, понимая, какое впечатление произвели её слова, но она не могла больше оставаться ни минуты.
Они молча вышли из Дома книги. На Невском много людей, и они двигались двумя потоками в разные стороны. Марина остановилась у пешеходного перехода.
– Мне на другую сторону… А тебе?
Вика хранила молчание.
Горел красный свет, его быстро сменил зелёный. Марина схватила Викину руку, крепко сжала, тут же отпустила и побежала, не оборачиваясь, на ходу расстёгивая молнию куртки. Ей стало жарко и липко. Вдруг она поняла, как нелепо выглядит, ещё и в резиновых сапогах, без грамма косметики на лице. Её густые волосы после дождя и влажности завились крутыми барашками, а щёки пылали, и если бы она не знала, в чём причина, решила бы, что поднялась температура.
«Пусть видит, какая я есть на самом деле! Поди, непривычно будет. Мне всё равно», – успокаивала себя Марина и не заметила, как оказалась у памятника Кутузову. Ей надо перевести дыхание, собраться, выглядеть легко и непринуждённо. Она всегда умела владеть собой, пока не встретила Фёдора. Неужели один-единственный человек способен так повлиять, изменить? Точно её перепрограммировали или что-то сломали внутри, и это невозможно ни починить, ни исправить.
Марина огляделась. Неподалёку молодой парнишка-неформал стоял у микрофона и под гитару пел звонким голосом «Группу крови» Цоя. В его исполнении песня звучала несколько по-новому и совсем не плохо. Она подошла поближе, порылась в карманах, нашла несколько сотенных и бросила в шапку, которую разносила забавная девчонка в короткой юбке плиссе и в чёрных гольфах чуть выше колен. Девушка приветливо улыбнулась в знак признательности, и её широко накрашенные чёрные брови смешно поползли наверх. «Прикольная! – подумала Марина. – Как прекрасна молодость! Твори, что хочешь!»
Внизу, перед лестницей, ведущей к основному входу в Казанский собор, толпилась большая группа туристов, и сопровождающий экскурсовод, влюблённый в свой город, что-то вещал, эмоционально жестикулируя руками.
Она крутила головой, гадая, с какой стороны, вероятней всего, появится Фёдор. Теоретически – с любой, мог пройти и через садик. Устоять на месте становилось всё сложнее, и она начала двигаться, как маятник, из стороны в сторону, пока случайно не подняла глаза. Фёдор стоял, облокотившись на колонну, и, очевидно, давно наблюдал за ней, разглядывал, может, пытался найти причину, зачем он здесь. «Чисто индийское кино!» – усмехнулась Марина и пошла ему навстречу.
Она не могла представить, что сентиментальная чушь так сильно накроет её своей приятностью. Все годы, не подозревая сама, боролась с излишней чувствительностью Игоря, и не то чтобы ей не нравилось, просто не верила, что это нечто естественное, скорее, нервное, Игорь мог и в кино пустить слезу, а потом оправдываться. Кто же из мужиков захочет показаться слабым?!
– Ого! Что с тобой приключилось? Где каблуки? Где платье с вызывающим вырезом? А знаешь, мне нравится!
– Не говори глупости!
Марина отвернулась – опять всё внутри обломилось. Она ожидала, что он поведёт себя несколько иначе. Ведь было в нём ещё минуту назад нечто такое, чего не было раньше. И ей это не показалось. Даже на расстоянии она почувствовала теплоту и то, что он ей рад и рад по-особенному.
– Это чистая правда. Ты похожа на беззащитного питерского воробья. Очень трогательно…
Он засмеялся и вдруг схватил её двумя руками за воротник куртки, потянул к себе и поцеловал по-новому – как целуют женщину, которая нравится.
Марина закрыла глаза.
«Почему я анализирую каждый его поступок, каждый штрих, сравниваю с другими и всё время ищу его настоящего, которого он тщательно скрывает и, по всей видимости, не только от меня… Такой никогда не даст женщине полную уверенность в том, что его можно поработить, сделать своим заложником. Неужели ему хватило одного неудачного опыта, чтобы так блестяще усвоить урок – не впадать в зависимость, а значит – не любить». Но больше всего удивляло то, что, не дав ей ничего, он вызывал у неё необъяснимо сильное желание близости и уверенность, что так, как может быть с ним, никогда не было и не будет, и однажды она обязательно это получит.
– Какая ты сегодня тихая. Устала воевать со мной? Или что-то вынашиваешь в своей хитрой головке? Куда направимся? Я голодный и скоро стану злым и вредным. Срочно корми меня! – Фёдор взял её за руку и потянул за собой. – Пошли. Первая харчевня наша! И мне всё равно, что это будет. Хоть сосисочная!
Они шли по Невскому, потом перешли на другую сторону. Марина, как послушная девочка, топала за ним, крепко держа за руку. В резиновых сапогах стало жарко, и от нейлонового костюма всё тело покрылось испариной. «Вырядилась!» – ей показалось, что она сейчас пахнет, как маленькие дети, – сладкой опрелостью. Ну почему, когда он рядом, обязательно что-то не так? Может, она придаёт слишком много значения мелочам? Всё от желания выглядеть идеальной, особенно перед ним. С Игорем такого не было, он знал её разной, и для него не существовало разницы – всегда любима, всегда самая-самая.
Только вспомнила Игоря, как он позвонил. Марина не отошла ни на шаг, спокойно отвечала и через слово называла его милым. Фёдор стоял рядом и ехидно улыбался.
– Я сейчас с Викой встречаюсь… Нет, не пойду в ресторан. Поедешь на дачу? Я? Наверно, не приеду… Завтра… Сегодня в городе останусь… – и в конце разговора опять ляпнула «милый», уже не специально.
– А ты, оказывается, умеешь виртуозно врать… Давно научилась?
– Как с тобой познакомилась! Почему ты бываешь таким грубым?! – Марина остановилась и по-пацански засунула руки в спортивные штаны.
– Только чур не драться!
Он смеялся, дразнил её и ждал, что она сейчас выкинет. Опять раздался телефонный звонок.
– Бери скорее! Милый звонит!
Она посмотрела на экран – звонила Любка. Марина демонстративно отключила звук и взяла Фёдора за руку.
– Идём! Сейчас будет один ресторанчик. Туристический, скорее всего, полная дрянь. Но в приличный я в таком виде не пойду! Так и знай!
– А зря! Говорю же, очень прикольно. Мне вообще надоели вылизанные тётки.
Ей захотелось ответить резко, сказать что-нибудь обидное, но сообразила, что он только этого и добивается.
Назвать рестораном то место, куда привела Марина, было сложно. Она и сама там ни разу не была, часто видела, когда проезжала по Невскому. Летом на открытой террасе всегда полно народа, значит, как-то кормят. Кормили в ресторане не очень, и всё выглядело неаппетитно, правда, порции огромные, цены ниже среднего и на главной улице, что, по всей видимости, и привлекало такое количество людей. Фёдор особо ничего не съел, лишь поковырялся – ни салат, ни огромная отбивная не внушали доверия.