Ирина Оганова – Падение в неизбежность (страница 13)

– Привет. Кристин, это правда про Гази?

– Я всё уже тебе сказала! Добавить нечего!

Дочка бросила трубку.

«Откуда такая жестокость?! Ведь не маленькая, замужем. Не понимает, что я не только мать, но и женщина. И мне хочется счастья, а не тоски и одиночества. Почему она считает, что для меня всё давно закончилось?» Домой идти не хотелось, хотелось выпить. Гази не выносил пьющих женщин. Она раньше могла и вина выпить, и сигаретку выкурить. С Гази это стало запретным делом. Однажды увидел с сигаретой, из рук вырвал и сказал: ещё раз увидит – не простит. «Такой с виду правильный! Куда уж нам!» Она зашла в маленькое кафе, попросила меню. «Может, пятьдесят водки накатить?» Неожиданно встала и пошла к выходу. Наступило горькое равнодушие: «Если бы любил, позвонил. На что я надеюсь? И девку никогда не прощу! А ведь так всё хорошо начиналось!» Дома тихо и пусто, его сумка так и валяется в прихожей. «Может, разобрать? Нет уж! Сам собирал, пусть сам и разбирает! Ну что ещё надо узнать о нём, чтобы с лёгкостью отпустить?!» Всё было явным, но совсем не очевидным для неё. Ольга то пыталась найти Гази оправдание, то вновь выискивала всё новые и новые факты подтверждения его расчёта и лицемерия. В потоке мыслей она вконец запуталась, ей было не найти правды. Если бы только она смогла посмотреть на всё со стороны, как женщина, которая неспособна больше любить! Её чувство к нему не только не угасало, наоборот, стало таким огромным, что делало Ольгу ничтожной. Надо набраться терпения! Какое глупое слово – надо! Понимать – одно… а сделать? Когда каждая минута отдаляет их… Она унизила его и наговорила много лишнего. Слов не забрать назад! Но почему он не остановил её, не ударил? Это признание вины или что-то другое? «Чёрт, я совсем не понимаю его! Другие они! Права Маринка». Долго рылась в коробке с лекарствами, искала снотворное. Ей необходимо выспаться и набраться сил, которых оставалось всё меньше и меньше. «Интересно, как он? Переживает и мучается, как она, или ему всё до фонаря?» Хотелось поддержки, сочувствия, кого-нибудь рядом. Маринке звонить не станет, она сразу выкупит, что у неё полная задница. Рассказывать, что произошло, – не вариант. Так что снотворное – её единственное спасение, и не исключено, что в ближайшее время отказаться от него будет совсем непросто.

День четвёртый – четвёртый приём.

Она проснулась разбитая, вялая, ещё и с головной болью. «Знала ведь, что надо полтаблетки выпить. Нет, целую хапнула для верности. Теперь буду полдня сама не своя ползать». Ей показалось, что боль немного отступила. Но это только показалось. В телефоне было полно его фотографий. Гази ругался, а она всё равно его фоткала везде и всегда. Вспомнила, как после первого приезда в Питер Гази по несколько раз на день просил присылать ему свои фотографии.

– Скучаю, милая!

– Очень? – спрашивала Ольга.

– Да, милая… Слишком очень.

Он сильно обижался, когда она игнорировала его просьбы. Сам посылал видео и фотки по первому требованию и никогда не спорил. «Молодой! Как ни сними, везде красавец. А ей неизвестно сколько фотографий надо сделать, и то с трудом выберешь приличную. Всё на свет плохой грешила, себя утешала, но знала, не свет это, а годы, и тщательно фотошопила снимки. Очень боялась первой встречи, думала, если прочтёт разочарование в его глазах, ей конец.

– А вдруг ты увидишь меня в жизни и разочаруешься? – спрашивала Ольга, словно подготавливала себя к этому.

– Нет, это невозможно! Я уже люблю тебя, и мои глаза увидят только ту женщину, которую я полюбил!

Захотелось залезть в фотоальбом, посмотреть на него. Не стала: снесёт голову, а ей на работу собираться. Кофе показался горьким и невкусным, есть не хотелось до отвращения. «Сегодня опять придёт Катерина. Лучше бы она никогда не приходила. Всё из-за неё! Хотя в чём её вина?! Катя заронила в ней сомнения. Если бы не её рассказ, и в голову бы не пришло бежать за Гази и выслеживать, с кем он. Можно подумать, это что-то меняет! Он же всё равно по факту сидел с девицей, а не с другом». На улице шёл мелкий дождь. Вроде и небо не серое, а он нудно моросит, и, скорее всего, это надолго.

Екатерина Михайловна деловито вкатила в кабинет свой чемоданчик на колёсах, поставила его в угол, сбоку пристроила сумку и только после этого улыбнулась и поздоровалась.

– Оль, а ведь я по тебе скучаю. Жду не дождусь, когда опять на твоём столе окажусь, хоть и больно мне поначалу было, – Катерина рассмеялась, да так задорно, что сразу помолодела лет на десять. – Что-то ты грустная сегодня. Случилось что? Я помочь ничем не смогу. И совета от меня дельного не жди. Дура дурой. Мне и муж мой покойный всегда говорил, что пропаду я без него, разных глупостей наделаю. Как в воду глядел. Был бы жив, ничего бы со мной не случилось, – Катерина сидела на столе, свесив ноги, прикрывалась простынёй и всё никак не хотела ложиться на живот.

– Вы, наверно, очень жалеете обо всём? – Ольга поднесла руку ко рту, как бы извиняясь за свою бестактность и за то, что опять на «вы»: «Ещё подумает, что есть в этом какой-то потаённый смысл. Вырвалось просто».

– Я? – Катерина Михайловна улыбнулась загадочной улыбкой. – Что ты! Я ни о чём не жалею! Ни о чём… Я была такая счастливая! Такая счастливая!

Ольга отвернулась: она не могла смотреть на эту нелепую женщину, которая до основания разрушила свою жизнь, ещё и ни о чём не жалеет: «Это же тупость! Маразм!» Вдруг непонятно как из её глаз сами собой полились слёзы. Ей было всё равно, что совсем чужая женщина удивлённо смотрит на неё и ничего не понимает, и не сможет понять. Она, также как Катерина, никогда не была счастливей. Никогда.

– Оль, не плачь… А то я тоже расплачусь. Может, отдохнёшь немного… А я пойду себе потихоньку…

– Ложись. У нас и времени-то совсем не осталось.

Дождь так и не собирался останавливаться, но силу не набирал, деликатничал. Это был обычный питерский дождь, и отношение к нему у всех было разное. Для тех, кто счастлив, он никогда не был помехой, с теми, кто грустил и у кого что-то не задалось, мог и погрустить за компанию. Ольга шла к метро привычной дорогой через Таврик. Парк опустел, и навстречу попадались редкие прохожие под зонтиками, и все как один с унылыми лицами. «И весна не в помощь. Может, совпадение», – подумала Ольга. На телефоне опять пропущенный звонок от Марины и несколько коротких сообщений в виде вопросительных знаков. Переписываться по телефону Марина не любила, а вот поболтать – хлебом не корми, особенно когда пять лет назад разошлась с мужем и полностью стала принадлежать Ольге. Из-за Гази их отношения немного охладели. Если подруги одинокие, это одно, а когда одна из них находит мужика, это совсем другое. Маринка была хорошей подругой и не от зависти дулась, просто привыкла, что они всегда друг для друга.

Забежала в магазин – завтра Гази придёт, а в холодильнике пусто. Первым делом всё-таки разложила все его вещи по местам, словно ничего между ними не произошло и это лишь дурной сон, который надо постараться забыть. Ей очень хотелось перенести первого пациента на другое время и прийти завтра на работу попозже, не получилось. «Нельзя уходить на работу, не дождавшись Гази! Нельзя! И что теперь делать?!» Выпила на этот раз полтаблетки снотворного и мгновенно куда-то провалилась. Утром попробовала дозвониться до Гази – он опять проигнорировал её звонок. «Значит, будем объясняться вечером! Никуда не денется! Я ещё и виноватой себя чувствую! Как интересно получается!» Ольга выскочила из квартиры, спустилась на лифте вниз и вспомнила, что забыла кошелёк с деньгами. Кто-то вызвал лифт, и он уплыл прямо перед её носом, пришлось бежать наверх. Голова забита непонятно чем, гоняет мысли всякие, от этого и рассеянная.

На работе всё и все раздражали. Нахамила одной наглой бабе, массаж, видите ли, ей не сильным показался, халтура. Баба побежала искать главного врача, жаловаться, Ольга валидол под язык. Домой назад на такси. Вся трясётся от нетерпения. Сейчас тихонько дверь откроет, а на диване в гостиной Гази отсыпается. Только не было его дома и не приходил. Все вещи на месте, а Гази нет. Не знает, что и подумать. Наверняка его вацок, как он называл друга-земляка, знает, где Гази. Номер у Ольги был, Гази сам дал на всякий случай. Имя у него сложное, никак не могла запомнить. В телефоне так и записан – друг Гази. Он сразу подошёл, словно ждал её звонка.

– Это Ольга. Привет, Гази у тебя? – ей было не по себе, но старалась держаться.

– Привет… – голос друга звучал сухо и неприветливо. – Не видел я его, только разговаривал…

– Говори, говори! – Оля теряла терпение. – Так он у потаскухи своей! Всё понятно! Все вы одинаковые!

Она срывалась на крик.

– Кто все? Какая потаскуха?

Ольга снизила обороты:

– Он что, тебе не говорил, что я его с бабой застукала?! Сказал, что с тобой встречаться в ресторан пошёл, а сам…

– Успокойся, женщина! Это не потаскуха, это моя девушка была. Я, видно, отходил… Не было у него никого, кроме тебя. Уехал он. Через интернет попутчика до Махачкалы на машине нашёл. На самолёт денег не было. От помощи отказался. Мне с работы его звонили, просили повлиять. Жалко им такого парня отпускать. Гази если что решил, ничего изменить нельзя… Я не знаю, что у вас произошло. Он не говорил. У нас расспрашивать не принято. Захотел бы, сам рассказал. Теперь мне всё понятно. Любил он тебя, глупая!