Ирина Оганова – Падение в неизбежность (страница 12)

Она ещё что-то рассказывала, Ольга в себя прийти не может, как не слышит ничего толком.

– Что стоишь как окаменевшая? Не переживай. Нормально всё. С массажем-то у нас сегодня не сложилось. Ну и ладно. Послезавтра приду. Выговорилась, и на душе светлей. Вот такая история, Оленька.

Екатерина Михайловна ушла, а Ольге выть хочется, и луноликая на языке вертится. Думает, сопоставляет, сходство с Гази ищет: «Другой он, не такой и работает много, доказывает, что достоин уважения. Или играет так умело и тоже что-то затеял? Женой называть сразу стал, как тот Осман… Что-то здесь не так! Катерина ведь ничего вблизи себя не видела, доверяла безоглядно, а со стороны всё так горько и комично, и только жалость огромную вызывает. Что, если и я так же смешно смотрюсь?»

После работы решила до метро пешком пройтись. Через Таврический сад идёт, по аллейкам скамеечки, и чуть ли не на каждой парочки сидят, ржут, обнимаются. Молодые, беззаботные… Солнце ещё не село, деревья подсвечивает, пруд с утками, газоны позеленевшие. Присела на пустую скамейку с мыслями собраться, а на душе одно, будто всё ей ясно и не удастся никому её провести. Много у неё разочарований было, переживёт и ещё одно. Недаром она всё время с тревогой ходила, поверить никак не могла, что можно её вот так взять и полюбить безоглядно. Он что, слепой? Всё он понимал и видел. Это она ослепла и думать разучилась. Неспроста ей судьба подбросила Екатерину Михайловну! Предупреждение это! Медленно шла по Кирочной. Одно спасение – отличная погода. Вспомнила, что Гази любит дома сидеть, с трудом заставишь пройтись: «Это он меня стесняется. Стыдно ему со мной! Как я раньше об этом не подумала! От одиночества всё. Столько обломов было, а я всё надеялась, что есть настоящая любовь, есть…» Подошла к метро, стоит, внутрь не хочется. Народу полно с работы возвращается, толкаться сил нет. Пусть и дорого ей на такси разъезжать, но сегодня случай особый. Вот придёт, дождётся Гази и выведет его на чистую воду. Ждать не пришлось, он был дома и возился на кухне, весь перепачканный в муке и бесконечно волнительно счастливый.

– Милая, это ты? Что так задержалась?

– А кто же ещё? – холодно ответила Ольга.

– Я тебе курзе готовлю! – он улыбался, как мальчишка. – Первый раз, кстати. Меня никто не учил, если что. Я за мамой всегда подглядывал. Посмотри! Сам удивляюсь, какие красивые получились. Это как ваши пельмени, только вкуснее.

– У вас всё вкуснее! Я переодеваться, – едва сдерживая себя, процедила Ольга.

– Будешь? Они уже готовы. Или меня дождёшься?

– Что значит дождёшься? Ты куда-то собрался? – Ольга настороженно впилась в него глазами, начала нервно поправлять волосы, пытаясь чем-нибудь занять руки, которые выдавали её волнение.

– Я с другом встречусь, – Гази смотрел на неё и не понимал, что опять не так, расспрашивать не стал. Поди разбери этих женщин…

– Он уже ждёт меня в торговом центре, в кавказском ресторане. Хочет поговорить. Это с нашим делом связано. Я ненадолго, ты не переживай. Мне же завтра на двое суток заступать.

– Как на двое суток? Ты ничего мне не говорил, – Ольга от неожиданности на секунду растерялась. – Что это вдруг? Никогда такого не было. С чего это?

Ей захотелось вцепиться в его морду, исцарапать и хоть как-то испортить эту невыносимо наглую красоту. Она так сильно схватилась за косяк двери, что чуть не сломала ноготь на безымянном пальце, и это немного привело её в чувство.

– Да не расстраивайся ты так! Ну не мог я отказаться! Попросили!

Гази подошёл совсем близко, хотел обнять, Ольга отстранилась.

– Милая, я совсем опаздываю… Ты в себя приди! Остынь! Зачем нервничаешь?

Он попытался улыбнуться, Ольга отвернулась. Гази медленно пошёл в прихожую, и она услышала, как хлопнула входная дверь. Начала быстро соображать: «Ещё и пельменей своих настряпал! Внимание захотел отвлечь! Вот сейчас она и посмотрит, с каким это другом он встречаться надумал!» Ольга с трудом выждала пятнадцать минут и понеслась вслед за Гази. Только у торгового центра в нерешительности остановилась. Мучили сомнения. Ревность оказалась сильнее здравого смысла.

Она знала этот ресторан. Гази не раз бывал там со своим земляком, во всяком случае, он так всегда говорил. Она заглянула вовнутрь. К ней подбежал услужливый официант, Ольга лишь отмахнулась. Гази сидел спиной за четырёхместным столом, и чуть наискосок напротив – молодая девушка с улыбкой на лице, довольно приятной внешности, с модными параметрами инстаграма: яркая брюнетка, прямые длинные волосы, пухлый рот, широкие брови… Девица беззастенчиво улыбалась и что-то говорила. Как реагировал на неё Гази, было непонятно, но явно смущался. Ольга хорошо изучила все его повадки. Первой мыслью было подойти к их столику и со всего размаха ударить его по лицу. Превозмогая себя, выскочила из ресторана и побежала к выходу из торгового центра. Она слышала, как стучат зубы, её трясло от неожиданности и возмущения.

– Подлец! Так мне и надо! Я такая же, как Екатерина Михайловна! Только у меня ума хватило не остаться на улице. Слёзы текли ручьём. Ольга то рыдала в голос, то по-детски всхлипывала и не заметила, как оказалась дома. Ей было не найти себе места, и она хаотично металась по квартире, присаживалась на диван, потом в отчаянии кидалась на кровать в спальне. «Скорее бы пришёл, иначе меня разорвёт на куски».

Он пришёл минут через сорок и обалдел, когда увидел её искажённое от ненависти лицо. Ольга стояла неподвижно в самом центре гостиной, крепко обхватив себя руками, словно ей стало невыносимо холодно. Вдруг она вспомнила, как точно так же стояла её мать, когда отец признался, что любит другую женщину и уходит от них. Ей было тринадцать, и она случайно стала свидетелем их непростого разговора. Она считала, что у неё самый лучший папа на свете, а он взял и бросил её. Почему-то в тот момент она не думала о матери, только о себе, и долго винила именно её, тем более когда мама предложила неприемлемый выбор – папа или она. Ольга смирилась и отказалась с ним встречаться. Позже он пытался наладить хоть какие-то отношения, только всё было не так, искусственно, как в театре. Он стал чужим, а тот, её родной отец, которого она так сильно любила и в ком нуждалась, растворился, пропал, исчез навсегда. Гази глупо улыбался, и Ольге показалось, что он просто издевается над ней и это доставляет ему удовольствие.

– Я всё видела! Ты ничтожество! Решил воспользоваться моей любовью? Луноликая, жена, любимая!.. Сам с девкой втихаря встречаешься. Ещё надо проверить, какие у тебя ночные дежурства были! Вы все одинаковые! Как хорошо, что я раскусила тебя! Не поверила Кристине, идиотка старая! Я посмешище! Квартиру мою захотел? Не вышло! Обломался! – у неё началась истерика, она рыдала и смеялась одновременно. – И что девственник, врал! Решил, клюну на это? Ничего себе, историю придумал. А я-то, дура, поверила!

Гази разглядывал её, словно видел впервые. И не сделав ни одной попытки переубедить, медленно, как во сне, пошёл в прихожую. Там наверху в шкафу лежала его дорожная сумка. Он молча бродил по квартире и собирал свои вещи. Их было совсем немного. Ольга застыла, с удивлением и страхом наблюдая за каждым его движением, пока до неё не дошло, что он просто уходит. Куда? К этой девице! Она бросилась к нему, начала выхватывать сумку, Гази не сопротивлялся и выпустил её из рук.

– Успокойся! Хватит истерик! Мне завтра рано вставать.

Он в чём был, так и завалился на диван, давая понять, что на данный момент любое общение невозможно. Ольга вдруг поняла, что теряет его. Никогда их жизнь не станет прежней! Всё рушилось! Обнимать, плакать было бесполезно.

– Гази, милый, любимый! Ну скажи, что всё не так! Ну успокой меня! Ты же клялся, что мы вместе навсегда! Ну зачем ты так? Гази!

Она не могла прийти в себя, трясла его за плечи, снова и снова пыталась обнять, но он был неумолим. Теряя надежду, она отступала, оставляя его в покое, потом, как безумная, подбегала к нему вновь. Гази лежал в той же позе, и было непонятно, спит он или делает вид. Под самое утро ей всё-таки удалось заснуть, и, когда прозвенел будильник, ей показалось, что она только-только легла. Гази нигде не было. В прихожей на полу так и осталась валяться его открытая сумка, из которой печально торчали наскоро запиханные вещи. Немного отлегло. Не всё потеряно, есть надежда, и, когда он вернётся, она будет умолять, валяться в ногах, всё что угодно, лишь бы он был с ней. Потом она приходила в себя, и в ней опять закипала ненависть: «Я же видела всё своими глазами! А Кристина! А всё остальное! Господи, ну что мне делать? Как пережить? Может, не ходить на работу и взять больничный?» В таком состоянии ей любой врач посоветует отлежаться пару дней дома. Нет, здесь она точно спятит, и время будет тянуться бесконечно долго. Она быстро собралась, выходя, посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Оттуда на неё смотрела взрослая уставшая женщина с красными опухшими глазами и отвратительными носогубными складками. Луноликая! Ей стало противно. Неужели можно так измениться за одну-единственную ночь?

– К вечеру пройдёт! – приговаривала Ольга, с силой разглаживая лицо руками.

На работе стало немного легче. Как назло или к счастью, все пациенты оказались с лишним весом, и нужно было приложить немало усилий, чтобы от её массажа была хоть какая-то польза. Халтурить она не любила и всегда выкладывалась на полную. В конце рабочего дня не выдержала и набрала Гази. К телефону он не подошёл, Ольга особо и не ожидала. Долго слонялась по городу, аж до Дворцовой площади дошла. Позвонила Кристине: