Ирина Новис – Осень, когда мы ожили (страница 8)
— Ни бизнеса. Ни кофейни. Ни книги. Ни фермы с альпаками, о которой ты говорил прошлой зимой.
— Я не говорил про альпак.
— Гарольд, ты два часа рассказывал мне, что «ферма с альпаками очень перспективная идея».
Гарольд тихо простонал и снова дёрнул себя за волосы.
— И что мне делать эти три месяца?
Дэниел пожал плечами.
— Мой посуду, спи по ночам, больше гуляй, занимайся спортом, читай книги, начни изучать язык, в конце концов закончи хотя бы одно из тех дел, которые когда-то бросил… В общем, попробуй пожить как обычный человек, не заботясь каждую минуту о своём «успешном» будущем.
На несколько секунд повисла тишина.
А потом Гарольд неожиданно рассмеялся:
— Знаете, отец Дэниел… кажется, я наконец понял, чего мне всё это время не хватало: вкуса к жизни. Я просто пропускал её, пока пытался чего-то достичь. А разве нельзя просто жить? — Гарольд произнёс это с таким открытием в голосе, будто только что самостоятельно вывел новую формулу, и по его лицу уже было видно, что внутри начинает рождаться очередной план.
Через минуту дверь кабинета распахнулась так резко, будто Гарольда выпустили на свободу после долгого заключения.
Он буквально вылетел в коридор с совершенно другим лицом, оживлённым и растрёпанным ещё сильнее прежнего и почему-то очень счастливым.
Мисс Бетти Харпер прищурилась поверх своих очков.
— Господи… — пробормотала она. — Он чего такой довольный?
Гарольд, проходя мимо них, вдруг остановился и с неожиданной серьёзностью объявил:
— Всё! С понедельника начинаю новую жизнь!
В коридоре повисла короткая тишина.
А потом из-за двери кабинета раздался спокойный голос отца Дэниела:
— Гарольд, мы же только что договорились, что ты перестанешь планировать!
Очередь взорвалась смехом, а сам Гарольд рассмеялся громче всех и почти вприпрыжку выбежал из церкви, впервые за долгое время выглядя по-настоящему живым.
Лишь Коллинз, бывший школьный инспектор и частый посетитель церковных служб, пробормотал:
— После такой беседы человек вообще-то должен задуматься, а не выбегать отсюда как после циркового представления.
— Он десять лет думал и откладывал жизнь. Видите, к чему это привело? — услышав слова Коллинза, ответила Бетти.
Коллинз бросил на неё короткий недовольный взгляд и вышел из церкви. Бетти знала его сварливый нрав и не придала этому особого значения.
Следующей — и, как надеялся Дэниел, последней — вошла миссис Портер. Её непосредственность и простота всегда немного забавляли его. Мэри удобно устроилась на скрипучем стуле, тяжело вздохнула и сказала:
— Отец Дэниел, — начала она, — у меня проблема.
— Прекрасно, — сказал он. — Я как раз переживал, что что-то сегодня слишком спокойно.
Она улыбнулась, но в глазах было что-то другое.
— У меня дома пустота и тишина! — тихо сказала она.
Он кивнул.
— Так это же здорово! Есть время для медитаций и место для новой мебели! — подшутил Дэниел.
Миссис Портер посмотрела на него так серьёзно, что Дэниел тут же смягчил улыбку и продолжил:
— А, вы про отъезд детей?
— Да… — она вздохнула. — И я понимаю, что это нормально. Я даже горжусь ими. Но… стало тихо. Слишком тихо. Иногда я ловлю себя на том, что разговариваю с котом.
— И что он отвечает? — серьёзно спросил он.
— Что-то на своём, но это неважно, — усмехнулась она.
— Значит, до серьёзной стадии вы ещё не дошли, — сказал он. — Когда кот заговорит с вами на понятном английском, срочно бегите ко мне.
Она рассмеялась, но тут же снова стала серьёзной.
— Я чувствую… пустоту. Как будто я больше никому не нужна.
Он посмотрел на неё внимательно.
— Вы правда думаете, что ваша значимость измерялась количеством людей в доме?
— Ну… раньше я постоянно была кому-то нужна. То детей отвезти, то забрать, потом домашние задания, спортивные секции, семейные поездки… Ах, как мне этого не хватает.
— А сейчас у вас появилась проблема, — сказал он. — У вас слишком много свободного времени!
— Вы так думаете?
— Да. И вы не знаете, чем его заполнить, судя по всему. Потому что раньше всё было занято детьми, заботами и рыбой.
— Рыба была и остаётся важной частью нашей с Марком жизни, — с иронией сказала она.
— Я не сомневаюсь, — кивнул он. — Особенно если она поджарена во фритюре до хрустящей корочки… мм…
Она снова улыбнулась.
— А если серьёзно?
— А если серьёзно, — мягко сказал он, — вы не потеряли смысл. Вы просто впервые за много лет остались наедине с собой и не знаете, чем заполнить освободившееся место. Может быть, сейчас как раз самое время спросить, чего хочется именно вам. Детям вы уже отдали очень много. Теперь можно немного пожить и для себя.
Она засмеялась сквозь слёзы.
— Я боюсь, что просто не знаю, что мне нравится и чего мне хочется, — призналась миссис Портер, опустив глаза с грустной улыбкой.
— Великолепно.
— Что тут великолепного?
— Обычно люди понимают это только к девяноста годам или после третьего брака.
Миссис Портер не смогла удержать смех. Её пухлые щёки порозовели, а спустя минуту она уже задумалась.
— А если я так и не найду, что люблю?
— Миссис Портер, в вашем возрасте люди начинают выращивать растения, танцевать танго или отправляться с супругом в путешествия. В общем, делают всё то, на что раньше не хватало времени, пока дети были маленькими.
— А знаете, вы правы. Я подумаю об этом, — усмехнулась она. — И о растениеводстве, и о путешествиях, хотя Марка никуда не вытащишь из дома.
— Самое главное у вас уже есть — вы сами. Не забывайте об этом. Чтобы стать счастливее, необязательно немедленно привлекать к этому кого-то ещё, хотя хорошая компания, конечно, бывает приятным бонусом.
После этих слов она рассмеялась и не спеша вышла, явно унося с собой новую мысль.
А отец Дэниел остался сидеть, слегка покачивая головой, как будто каждый раз удивлялся одному и тому же: насколько людям легче становится, когда они начинают смотреть на жизнь под новым углом.
Глава 6
Осень в Гринвуде никогда не приходила резко, как это бывает в больших городах, где люди замечают смену времени года лишь потому, что начинают мёрзнуть по утрам и раздражённо искать прошлогодний шарф. Здесь она появлялась постепенно: красные листья клёнов собирались тонким ковром вдоль центральной улицы, вечера становились длиннее и прохладнее, а окна домов всё раньше светились золотистым светом ламп. Люди доставали тёплые пледы, пекли пироги, обсуждали погоду и задерживались на верандах с чашками горячего какао, наблюдая, как листья кружатся в воздухе.