Ирина Мясникова – Дачники смутного времени (страница 28)

– Но как же без чайника? – недоумённо вопрошала Елена Леонидовна, разводя руками.

Несмотря на свой неизлечимый перелом, стояла она уверенно и выглядела вполне здоровой. Похоже, она переживёт всех: и родных, и сиделку, и соседей. Говорят же, что все болезни от стрессов, а когда человек умом двинулся, у него и стресса-то нет никакого, вернее все переживания мимолётны и сразу забываются. Вот они и здоровеют год от года эти дементоры. И зачем, спрашивается, такая продолжительность жизни, когда ты по сути своей птичка или того круче, насекомое?

– Пойдём уже, дам я тебе твой чайник. – Сиделка потянула старуху за рукав.

– Вы его нашли? Какое счастье! – Елена Леонидовна устремилась в сторону соседского участка. – А вам, дама, – она обернулась и поискала глазами Лиду, – очень идёт этот вот военный.

– Спасибо, – поблагодарила Лида.

– Весело у тебя тут, – сказал Кирилл, усаживаясь обратно. – У соседей частный дом престарелых?

– Нет, у них частный сумасшедший дом для одного персонального пациента. Елена Леонидовна, а это была она, сначала очень хотела попасть в пансионат для престарелых, потом боялась, что её туда упекут, а сейчас вот представляет, что уже там. Поэтому, я думаю, всё-таки периодически надо проверять всё наощупь. – Лида опять потрогала Кирилла.

– Не пугай меня, – сказал он.

– Сама боюсь, – сказала Лида. – Я вот иногда думаю, что мы все на самом деле персонажи какой-то компьютерной игры, а они там наверху в нас играют.

– Они? Как думаешь, сколько их? Игроков?

– Не знаю, – Лида пожала плечами. – Наверно столько же, сколько на нашей планете умных людей. Чехов считал, что из ста человек девяносто девять дураки, но, подозреваю, он ошибался, скорее всё-таки девяносто. То есть игроков всего процентов десять от населения Земли.

– Получается, что умные люди типа аватаров, а остальные аборигены?

– Примерно так, но думаю, всё сложнее, у тех, кого ты назвал аватарами, есть степени свободы, они своего рода тоже аборигены, просто в них интересней играть, чем в дураков. Игрок создаёт своему аватару определённые условия, помогает выигрывать, а игрок противной стороны строит ему козни.

– А что за игра, как думаешь? Аватары против аборигенов?

– Нет, конечно! Аватары одной команды игроков против аватаров другой команды игроков с использованием аборигенов каждой командой в своих целях, практически битва добра со злом.

– Ну мы-то с тобой точно аватары! Хотя нет, я тестировщик, – Кирилл рассмеялся, – и сегодня я точно твой персональный личный тестировщик. А Смурф кто, тоже абориген?

– Нет. Смурф наблюдатель, типа судьи на поле. – Лида почесала кота за ухом. – Видел, как он смотрит иногда? Не зря говорят, что коты гуляют между мирами. Думаю, котов привлекают к игре в сложных ситуациях. А вот Гундосова наша точно абориген, причём абориген со стороны противника.

– Нет! Что же это делается? – как бы в подтверждение сказанного раздался трубный глас Гундосовой. – Его везде ищут, а он отключил телефон и у Вересовой прячется. Вечно у Вересовой все толкутся, будто намазано тут у неё.

На газон перед террасой из-за угла выкатилась Гундосова. Воспитанный Кирилл опять вскочил.

– Позови дурака, он и явится, – подметила Лида с глубоким вздохом. Подметила, очень тихо, практически шёпотом.

– Где он? – Гундосова встала, уперев руки в бока, и уставилась на Лиду.

Здороваться было не в стиле нынешней социально-однородной среды Зябликов.

– Кто? – не поняла Лида.

– Кто-кто? Конь в пальто, – рявкнула Гундосова. – Кунцов, конечно! Кунцов, выходи, тебя вычислили по мотопеду, – заорала она куда-то в сторону окон второго этажа, где видимо, по её мнению, и скрывался зловредный Кунцов.

– Гражданочка, – вдруг спокойно, но как-то уверенно и даже не шибко громко сказал Кирилл, – а на каком основании вы нарушаете частную собственность. Ну-ка немедленно очистите территорию и следуйте за периметр.

– Я?!!! – Гундосова явно растерялась. – Я Кунцова ищу.

– Это не основание вламываться на данную территорию. Используйте средства связи. Кроме того, нужного вам гражданина Кунцова здесь нет.

– Но мотопед-то тут! – Гундосова махнула рукой за угол.

– Мотопед есть, а Кунцова нет. До свидания, – тоном, не терпящим возражений, объявил Кирилл.

– А вы кто такой? – Гундосова слегка осмелела.

Лида отметила, что та тем не менее явно поостереглась переходить «на ты». В нынешней социально-однородной среде Зябликов «на ты» переходили моментально, и вообще общались без особых политесов с использованием всем известных татарских выражений в различных комбинациях.

– Удостоверение показать? – несмотря на оголённость, Кирилл выглядел очень убедительно. Лиде даже померещились у него на голых плечах большие такие погоны со звёздами. Ну, правильно, плечи большие, значит и погоны должны быть большими.

– Вам туда! – Он указал направление, в котором предлагалось следовать Гундосовой, и посмотрел таким стальным взглядом, что Лида невольно поёжилась.

На удивление Гундосова послушалась и с криком, что всем покажет и они её попомнят, всё же удалилась.

– «Люди холопского званья сущие псы иногда», – сказал Кирилл и уселся обратно на место. – Кто следующий?

– Ну, я точно никого не жду, они обычно сами являются, – сообщила Лида, слегка ошарашенная тем, как ловко он расправился с Гундосовой. – А что она имела в виду под мотопедом?

– Квадрацикл Толиков, я на нём к тебе приехал. Он у въезда в твой гараж стоит. У тебя весь гараж богато забит машинами. А где? – Он показал рукой кого-то чуть выше ростом, чем Смурф.

– Мои дети? – решила уточнить Лида. – Они пока в Дубаях, но на днях в Берлин переезжают. Это они мне гараж своей машиной забили и вот этого чудика ушастого на проживание определили.

– Сколько их у тебя, детей?

– Вообще-то один, но у меня впечатлений и от одного предостаточно. На всю жизнь хватит.

– Я, конечно, вначале не про детей спрашивал, но информация интересная. Я про эту вот интересовался мелкую, забыл, как зовут. Не хотелось бы, чтоб она тоже сейчас откуда-нибудь выскочила. Хорошо же сидим, и кофе у тебя вкусный, я б ещё выпил.

– Сейчас сварю, а мелкую зовут Наташка, она вообще-то доцент и кандидат наук, преподаёт в Университете.

– В нашем самом главном? В государственном?

– Ага! – с гордостью за подругу подтвердила Лида.

– Надо же! Кто б мог подумать, она всё время в неглиже. Когда я учился, доценты вели себя скромнее.

– Доценты у себя на кафедре и доценты в отпуске должны отличаться. Было бы странно, если б она и тут у нас в Зябликах ходила застёгнутая на все пуговицы. Человеку надо иногда и на голове походить, – попыталась оправдать подружку Лида, хотя, как вы понимаете, и сама не одобряла Наташкино поведение, особенно «Лолитку».

– Ну, и где нынче доцент ходит на голове?

– Нырнула в океан любви, вчера кого-то на банкете встретила, – доложила Лида.

– Как думаешь, надолго?

– Ну, думаю, дней на десять, хотя её гардероб тут у меня, значит дней в семь уложится.

– Это хорошо, а то мне бы не хотелось пока от тебя уходить, у Кунцова, конечно, побогаче: и бассейн, и клумбы с гортензиями, розы кругом, и забор большой, никто из кустов не выпрыгивает, но у тебя бусы уж больно красивые, да и ушастенький вот, сразу видно добряк, хоть и судья на поле. – Он погладил Смурфа, и тот зашёлся в тарахтении, чуть не захлебнулся от восторга. – И вообще у тебя тут интересно, жизнь кипит. Сразу видно, где в Зябликах разворачивается основная борьба добра со злом.

Насчёт того, что Смурф добряк, Лида могла бы с ним поспорить и даже предъявить неоспоримые доказательства его доброты в виде обоссаных документов, но ей тоже не хотелось, чтобы Кирилл уходил. Уж очень удачно он сюда вписался. Даже на террасе как-то стало с ним уютней, будто бы всегда он тут сидел. А уж как Гундосова от него дала стрекоча, так и вовсе любо дорого посмотреть. Она сварила ещё кофе, а потом они вместе поехали на квадрацикле Кунцова к Бабаичу пополнять запасы того самого хавчика и бухла, которые Лида с Наташкой пополнять не стали ввиду предполагаемого обжорства на банкете. Правда для выезда в информационный центр Зябликов, Кирилл всё же накинул на себя футболку. В чёрной футболке мощная мускулатура его слегка померкла, однако воображаемые погоны как-то вдруг засветились на плечах с новой силой. Лида даже слегка насторожилась. А вдруг он тоже из этих, из переформатированных, из Гундосовых? Не зря Гундосова от него шуганулась, ведь Кунцов говорил, что Гундосова только своих из системы боится.

– Кирилл, здравствуй уважаемый! – Бабаич при виде Кирилла тоже чуть не захлебнулся от восторга, как недавно Смурфик, разве что не затарахтел, и то только, потому что вероятно не умел этого делать. – Лида тоже здравствуй, хорошо, вы пришли, я не знаю, что делать, слушай. – Глаза Бабаича грозили выкатиться из орбит. – Вы надпись наша видели? С дороги хорошооо видать, со всех сторон. Это слава называется, слушай, во все стороны слава, на весь район! Большой слава! Администрация звонил, участковый звонил, все Кунцов ищут, управляющий им не надо, всем Кунцов подавай, Гундосова благим матом кричит, слушай. Кунцов вне зоны, телефон молчит. Он уже заграница, да?

– Нет. – Кирил был суров, лаконичен и явно не расположен к беседе, однако руку Бабаичу пожал. – Лида, командуй, чего покупать будем.