Ирина Муравская – Ребелиум. Цена свободы (страница 3)
Отец, несомненно, гордился дочерью. Особенно когда та, не откладывая амбиции в дальний ящик, при первой же возможности подала заявку на получение погон капрала. Необходимый сопутствующий тест, включающий теорию и практическое применение знаний, был пройден без труда. Робин набрала едва ли не высший балл.
Но звание капрала её не устраивало. Она хотела большего. Так что ещё через полгода подала прошение на повышение, теперь уже на младшего сержанта. Короче, в двадцать лет Блэк уже была гордой обладательницей знаков отличия старшего сержанта и командиром отделения, отданного ей в подчинение. Погоны лейтенанта, мелькавшие не за горами, порой снились ей в приятных снах.
Но был во всём этом и минус: самоуверенность и чуть надменное отношение к тем, кто остался позади, постепенно превратили Робин в циничного и расчётливого солдата. Что совсем не вязалось с внешностью, так как природа щедро одарила ту исконно девичьей привлекательностью.
Безупречная благодаря физнагрузкам фигура, густые тёмно-рыжие, почти красные волосы, зелёные глаза, веснушки… И хоть женственные формы были надёжно спрятаны под формой, а густая грива навечно убрана в хвост, это не мешало ей оставаться привлекательной в глазах окружающих. Даже военная экипировка приковывала внимание ещё больше, чем если бы она ходила в платьях.
В редкие увольнительные эффектность образа грубоватой девушки в берцах с тесаком на поясе (подарок отца на совершеннолетие) только усиливалась. Ничего удивительного, что очередь из ухажёров (как сослуживцев, так и офицеров из соседних частей) выстраивалась в шеренгу.
Однако не тут-то было: отцовское воспитание и здесь не дало о себе забыть – терять голову и вестись на любовные флюиды Робин никогда бы не стала. Для этого она слишком ценила собственную свободу. Хотя порой и позволяла себе небольшие интрижки, не без этого.
Казалось бы, вот она – успешная жизнь. Особенно для той, кому не повезло родиться в Арэе. Но она справилась. Свою нишу она выгрызла пускай и с трудом, но собственными силами. Однако очень скоро ей пришлось познать и горе.
В один из дней, когда они занимались на плацу, её вызвали в кабинет к командиру части, где сообщили самое страшное, что можно услышать, – ночью родительский дом сгорел дотла, а с ним сгорели и единственные, кого Блэк любила. Неисправность проводки. Очевидцы говорили, что дом вспыхнул как спичка. Ни единого шанса.
В ту минуту мир разом рухнул. Дом превратился в угольки, а с ним и всё накопленное имущество. Благо похороны прошли за счёт армейского бюджета и со всеми почестями, как дань уважения её отцу. Похороны прошли, а вот на душе у Робин так и осталось пепелище. И чувство вины, которое отныне преследовало её. Но об этом позже.
Несколько долгих недель она потратила на то, чтобы заставить себя принять новую реальностью и жить дальше. Шаг за шагом, рывок за рывком. К моменту, с которого мы начинаем, прошёл почти год со дня трагедии. Блэк взяла себя в руки и полностью ушла в любимое дело.
Военная часть заменила ей утраченный дом, вылазки на полевые испытания стали желанным отдыхом, а редкие практические выезды за территорию Арэя – настоящим приключением. Да и ежемесячное жалование позволяло неплохо жить, тем более что ей было выделено личное жильё в одном из корпусов, а большего пока и не требовалось.
На очереди ждал новый тест – вторая попытка получить ранг лейтенанта. Первую она с позором провалила, запоров простейшие задания. Сказывались печальные события и нервное переживание.
Жизнь по строгому распорядку стала для Робин лекарством от хандры. В армии не так много свободного времени, чтобы заниматься самобичеванием, даже если ты перешагнул границу обычного рядового. Тут и присесть-то нельзя, если этого нет в распорядке, что уж говорить о безделье.
В шесть утра – подъём, в десять вечера – отбой. Личное время – с восьми до десяти. Всё остальное расписано по часам. Зато ночью уставший и обессиленный солдат спал беспробудным сном. Не терзаясь угрызениями совести.
Вот и в этот день всё было по списку:
15:30–17:20 – Чистка оружия и работа с техникой
17:30–18:20 – Самостоятельная подготовка
18:30–19:20 – Спортивно-массовая работа
19:30–20:00 – Ужин
Наевшись гречкой с рыбой, Робин уже предвкушала, как завалится на койку и пролежит так, пока не дадут сигнал к вечерней проверке. Однако мечтам не суждено было сбыться, потому что, едва войдя в комнату (уставленную самым «пышным» образом в лице железной кровати, тумбочки, шкафа и табуретки), застыла на месте.
Страх сковал её в ледяной панцирь.
На постели, прямо на подушке покоился изумрудный конверт. Конверт, уже знакомый Блэк. В тот единственный раз, когда она легкомысленно проигнорировала его, погибли родители. Накануне пожара она впервые обнаружила его в складках своего покрывала. На той первой карточке было написано всего одно предложение:
ТВОЯ СЕМЬЯ В ОПАСНОСТИ
И всё. Больше ничего.
Тогда она не придала этому значения. Решила, что это чья-то тупая шутка. За что и поплатилась. Уже после Робин подолгу рассматривала тяжёлые чёрные буквы, не раз задумываясь над тем, что это послание было чем-то вроде предупреждения. Именно предупреждением, а не угрозой, как показалось ей при первом прочтении.
Правда, каким образом она должна была догадаться, что случится? Кому вообще могло прийти в голову, что не такая уж старая проводка вдруг вспыхнет?
Хотя…
Блэк не раз задумывалась, что возможно… возможно, этот поджог далеко не случайность. Вот только по заключению ничего необычного не было зафиксировано, а за неимением доказательств…
В любом случае с тех пор конвертов больше не появлялось. И теперь, увидев его снова, её ладони предательски вспотели.
ПОРА ПОКИНУТЬ АРМИЮ.
ХОЧЕШЬ ВЫЖИТЬ, УХОДИ НА ЮГО-ВОСТОК.
НАЙДИ МЕСТО, ЧТОБЫ УКРЫТЬСЯ.
ЖДИ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ
Потрясающе. Невероятно. С ума сойти.
Некий
Кто она без своих заслуг? Она положила на них столько сил, и что же… Взять и послать всё пинком под зад только потому, что так велит какая-то бумажка? Ну уж нет, пошли они. Нет, нет и нет!
Бросать всё Робин не собиралась, даже якобы под угрозой жизни. Никуда она не сбежит. Она же не больная, чтобы собственноручно ставить крест на карьере? У неё контракт ещё несколько лет действителен, а вот после можно и подумать, продолжать службу или уйти на покой.
День тишины. Два. Три.
На четвёртый Блэк начала немного успокаиваться.
На пятый расслабилась и перестала оглядываться.
На шестой окончательно вытряхнула глупые страхи, только вот на седьмое утро её ждало очередное послание. И на этот раз в сложенной с вечера форме. Спросонья Блэк даже не успела испугаться, а когда поняла…
Как это вообще возможно? С вечера ведь его точно там не было! Значит, кто-то пришёл к ней ночью и подложил его. Ночью! Когда она спала.
Дерьмо.
Как на что-то отвратительное и жуткое, Робин пялилась на невинный с виду конверт, напрочь забыв, что ей пора идти будить отделение. Но всё же взяв себя в руки и нацепив на лицо невозмутимость, будто неизвестный адресат мог её видеть, вскрыла послание.
ТЕБЕ ЖИТЬ НАДОЕЛО?
БЕГИ ПОКА НЕ ПОЗДНО!
– Если от кого и нужно бежать, так это от тебя, – вслух процедила Робин. – Не смей заявляться ко мне без разрешения, слышишь? Или морду набью!
Вряд ли угрозу кто-то слышал, однако её успокоил звук собственного голоса. Выработанная благодаря учениям отца способность включать хладнокровие по требованию уже быстро складывала в голове дальнейший план.
Проигнорировать снова? Дождаться нового письма и надрать задницу тому, кто появится на пороге? А если он больше не придёт? Это письмо очень даже похоже на самое что ни на есть последнее предостережение. Вдруг ей на самом деле грозит опасность, и она…
Её мысли перебила минутная стрелка, с шумом сместившаяся на цифру двенадцать. От неожиданно громкого звука Блэк встрепенулась.
Дерьмо, она опаздывает!
Небрежно запихнув конверт под матрас, Робин наскоро оделась и, уже на бегу застёгивая пуговицы, дала себе слово выждать до вечера. Чтобы принять решение: пан или пропал.
Пропал.
Нет, точно пропал.
Весь день прошёл как на иголках. Кому верить, она не знала, и верить ли вообще, поэтому решила прислушаться к интуиции – особе нестабильной и вздорной. И в данном случае та истошно голосила, что надо делать ноги. Откуда и куда – опять же непонятно, но так или иначе Блэк свой выбор сделала.
Вечером, когда на посту остались лишь дежурные, она собрала свои скромные пожитки в рюкзак, повесила на бедро любимый тесак в ножнах и свалила из того места, что до недавнего времени считала домом.
Будь что будет. К чёрту.
Глава третья. «Котельная дыра»
Алекс Хантер имел один главный недостаток (хотя бывшие подружки, помнится, собирали на него целые списки) – он в совершенстве умел закапывать самого себя. А в последние месяцы пристрастился ещё и к азартным играм, спустив в карты буквально всё до цента. Ещё и остался должен.
Долги росли со страшной скоростью, вот только перекрывать их было нечем, ведь с работой у него тоже не клеилось. С последнего места, вот, его выгнали за драку, но кто виноват, что тот олух другого языка не понимал?