Ирина Муравская – Королева прайм-тайма (страница 6)

Пока тарелки опустошаются под классическую музыку, играющую фоном, за столом ведётся активная беседа. Участия я в ней не принимаю, но слушаю и старательно изображаю вид воспитанного человека.

Однако, когда вскользь поднимаются темы вроде недавнего пожара от засухи и массового ДТП на третьем кольце, немного да подключаюсь, поправляя неверно поданную информацию. После чего, разумеется, папа не забывает похвастаться своей доченькой и её работой.

Разумеется, разумеется.

Он ведь так гордится мной, так гордится. Так гордится, что в своё время чуть на стенку не лез от злости, когда я поступила на журфак вместо столь желаемой ему юриспруденции.

Первый час течёт долго и уныло, но чем больше бутылок с вином откупоривается, тем быстрее снижается градус официоза. Начинаются разделения по группам: то женщины отходят в дамскую комнату пошушукаться, то мужчины отправляются на перекур.

В какой-то момент за столом нас остаётся лишь четверо. Мы с Игнатом, щеголеватого вида парень, не вылезающий из телефона на протяжении всего времени, и откровенно скучающий блондин. Настолько скучающий, что зевает уже в третий раз.

Во всём этом сонном царстве меня неимоверно радует только одно: мою скромную персону никто не трогает. Потому что я точно знаю, если бы не присутствие Астахова, папуля уже непременно вывернул бы так, чтобы столкнуть меня с одним из них нос к носу. Или даже сразу с обоими, предоставляя выбор.

— Господи, какая же параша, — Игнат демонстративно отодвигает блюдце с вишнёвым мороженым, икрой осётра, оливковым маслом и шоколадным печеньем. — Странно, если после таких изысков я не пропишусь в сортире.

— Твой желудок просто не привык к утончённой кухне.

— Куда уж ему до вас. Не начинал и не собираюсь. Дошик как-то породнее будет.

— Особенно с мазиком и кетчупом, — понимающе хмыкает блондин. Ушки на макушке?

— И сосисками, — поддерживает Астахов.

— Вообще топ.

— Извращенцы, — морщусь от такой мужской солидарности. — Зачем опошлять то, что и так прекрасно работает? Для справки: специи в пакетиках кладутся не просто так.

— Так и их туда же, — словно это само собой разумеется, кивает Игнат. — И ещё перчика красного молотого можно бахнуть, чтоб прям наверняка.

— Вас противно слушать, — не выдерживает тип, что тыркается в телефоне. — Вы где, в общепите или в ресторане?

Фу, какой скучный.

— А меня точно вырубит, если они не сменят пластинку. Эта заунывная классика хуже тупой пилы, — блондин поднимается с места, небрежно отмахиваясь нам. — Если будут спрашивать, я уехал.

— Ну вот, мы лишились единственного нормального собеседника, — грустно оборачиваюсь к Астахову, от нечего делать играясь остатками в высоком стакане фирменного коктейля «чернослив-кокос-вишнёвая косточка».

— Предлагаю последовать его совету.

— Замучаюсь потом слушать нотации.

— Ты и так будешь их слушать, но по мою душу.

— Тоже верно.

— Так не плевать ли?

Чёрт, а ведь звучит убедительно!

— Знаешь, что? — встаю из-за стола, кивая ему. — А пошли.

Второй раз предлагать не требуется.

— Другое дело, — воодушевляется тот. — Я здесь что-нибудь должен?

— Расслабься. Всё включено.

— Слава богу, не хватало ещё за эту бурду платить. Предлагаю продолжить в другом месте, потому что я ни хрена не наелся.

— В каком?

— Тут же Охотный ряд через дорогу. И там точно есть ресторанный двор. С нормальной едой и нормальными порциями.

— Даже так? А я планировала избавиться от тебя поскорее и поотмокать в ванной.

— Ванную мы потом примем, не переживай. А пока у нас свидание, забыла? И оно ещё не закончено.

Глава четвёртая. Красная площадь

POV Игнат

— Налетаем, не стесняемся, — ставлю перед Камилой заваленный донельзя поднос и падаю напротив. — Сытно, вкусно и дёшево.

— И холестериново, — соглашается та, выуживая длинную картофелину фри. — Прощайте, мои ляжки.

— А что не так с твоими ляжками? — даже под стол заглядываю, оценивая уровень задравшегося на ней платья. Юбчонка-то тесная. — По-моему, огонь.

— Потому что стараюсь не частить с такими вот деликатесами, — поиграв пальцами, Шумская с азартом выуживает из завала двойной бургер. Что она ест, не знаю, поэтому взял… всё.

— А что, если поправишься, попрут с новостей?

— Наверное, нет, — она так аппетитно вгрызается зубами в булку, что следую её примеру. — Просто в кадре уже буду смотреться не так.

— А ты вообще давно там работаешь?

— В мае было полтора года.

— И почему? В смысле, почему телевидение?

— А почему машины?

— Потому что мне нравится в них копаться. С детства люблю тачки.

— Ну а я люблю то, что делаю.

— И сколько за это платят?

— Как ты там сказал? На жизнь хватает, — многозначительно усмехается та, подтирая салфеткой соус на губах.

— Это и так понятно, я просто пытаюсь разобраться. Твой отец не из бедных, ездишь ты на спорткаре, живёшь в центре…

— И?

— Без «и». Я к тому, что ты птичка высокого полёта.

— Что, задел он тебя таки?

— Да не, просто думаю.

— О чём?

— Что ты собой представляешь.

Опустив бургер, Камила чуть склоняет голову и с прищуром смотрит на меня.

— Ну и что же я собой представляю?

— Ты властная. Любишь всё контролировать. Немного эгоистка. Самодостаточная. Знаешь себе цену.

— И какой из этого следует вывод?

— Вывод? Да кому он нужен? Мы же не сочинение на экзамене пишем. Поживём — увидим.

— Говоришь так, будто у тебя и впрямь далекоидущие планы.

Ха, согласен. Вопрос не в бровь, а в глаз. И на этот вопрос у меня пока нет ответа. А тот, что есть, точно не прибавит мне баллов.

— Поживём — увидим, — лишь повторяю, в пару укусов заканчивая со своим бургером и сминая упаковку.