Ирина Муравская – Королева прайм-тайма (страница 12)
— Коротко или по пунктам разложить?
— Коротко.
— Ты.
Ещё один тяжёлый вздох.
— Хорошо. Давай тогда по пунктам.
— Окей, по пунктам. Первое — я хочу отвезти тебя домой. Второе — поговорить. Третье — ты.
— Ждать придётся долго.
— Не заливай. Я уже выучил твоё расписание. В воскресенье у тебя четыре эфира вместо пяти.
Да ладно, это что, улыбка? Ну точно, улыбка!
— У меня отец до сих не может запомнить это, а ты умудрился за неделю?
— За две. У меня в мастерской ваш канал больше не переключается. Парни пытались пару раз, едва не оказались с пультом в заднице.
И всё это ради получасовых новостей. Дожил.
— Это мило... Наверное.
— Настолько, что ты согласна меня выслушать?
— А если я скажу нет?
— Мне придётся ночевать на твоём коврике перед дверью. Пока ответ не будет положительным.
Думает. Долго думает.
— Я заканчиваю через... — Камила бросает беглый взгляд на айфон. — Пару часов. Жди меня внизу.
— А если я хочу остаться?
— Тебе здесь находиться нельзя.
— Даже если ты походатайствуешь?
— А кто сказал, что я стану это делать?
— Щенячьи глазки прокатят?
— Нет.
— Жаль, тогда другой вариант. Где тут ближайшая подсобка?
— Зачем она тебе?
— Языком и пальцами буду выпрашивать.
***
Проверять на практике не приходится. Ещё десять минут препирательств, и Шумская сдаётся. Вернее, её зовут, и больше уже она не тратит на меня время. Заводит в очередной коридор, более оживлённый, и велит ждать, скрываясь за дверью маленькой комнаты.
Минут через двадцать возвращается, переодевшаяся в деловой алый брючный костюм, и снова ведёт меня куда-то, на этот раз в аппаратно-студийный блок, нашпигованный компьютерами, экранами и многокнопочными панелями.
— Стой здесь, выключи звук на телефоне и не отсвечивай, — приказывает Камила, кивая ребятам, сидящим за пультами. — Если будет мешаться, разрешаю огреть его чем-то тяжёлым и скинуть в углу.
— Какая ты кровожадная, — усмехаюсь, но та ничего не отвечает, снова убегая. На этот раз непосредственно в студийный павильон, который мне отлично видно на мониторах.
Стою в стороне и наблюдаю за тем, как она замерла на фоне очередных огромных экранов, по которым пробегают дорожки заставки, и готовится к эфиру.
Пока гримёр прыгает вокруг Камилы с кисточкой и лаком для волос, а знакомый дрыщ нацепляет на неё аппаратуру, Шумская снова разминает речевой аппарат скороговорками. Такая деловая и собранная, но забавно чихающая, когда пудра попадает в нос.
Режиссёр даёт отсчёт к началу, и зона быстро пустеет от посторонних. Остаются только операторы за камерами, насчитываю не меньше шести, и красотка в главной роли, прижимающая к груди планшет.
Эфир начинается, и аппаратная тонет в её чёткой дикции и уверенном взгляде, смотрящем на нас с половины экранов, разбитых на секции. На остальных проигрывается и готовится к запуску заготовленный материал для выпуска.
Работа слаженная и отточенная. Режиссёр отдаёт команды, на какую камеру нужно переключиться и когда сменить ракурс, на что Камила, не переставая читать с суфлёра, оперативно всё выполняет, пока другие ребята по отмашке пускают в ход видеомонтаж.
Залипательный процесс трудящихся пчёлок. Особенно приятный тем, когда лично мне не приходится суетиться и можно просто следить за Шумской. Вплоть до финально брошенного «снято».
Ведущая теряется из виду, по ходу забив на моё существование, однако я уже начинаю догадываться о положении вещей и жду её у гримёрной. И не ошибаюсь: она появляется ещё минут двадцать спустя — полностью без макияжа и в очередной раз переодевшись.
— А где шорты? Они мне понравились, — с огорчением замечаю на ней джинсы и чёрную полупрозрачную блузку, закрывающую ставками самое интересное.
— Остаётся здесь в качестве сменки, — отзывается та, поправляя ремешок босоножек. — Сразу предупреждаю, я поеду на своей машине. Не хочу потом за ней возвращаться.
— Я тоже. Байк мне завтра ещё пригодится.
— Тогда поедем на разных.
— Тупое провожание получается.
— Либо так, либо никак.
Не поспоришь. Делать нечего, останавливаемся на варианте: она едет впереди, я за ней. Такой мини-колоной и покидаем территорию студии, добираясь до Баррикадной. Едва паркуемся, встаёт логичный вопрос: что дальше? Домой меня к себе, естественно, не пустят, так что остаётся единственная перспектива — гулять.
Покупаем мороженое в стаканчиках и, дойдя до аллеи со скамейками, которые частично прикрыты от заходящего солнца кустами, садимся охлаждаться.
— Итак, — облизывая пластиковую ложку, сразу переходит к делу Камила. — Ты хотел поговорить. Говори.
Хотел. Но найти подходящие, а главное, правильные слова сложно. Или хотя бы то, что я ещё не писал ей в сообщениях.
— Мы с Машкой знакомы с детства, в соседних домах жили. Росли вместе, дружили. Она была частым гостем у нас дома...
— Маша — это которая твоя жена?
— Подруга!
— У государства другая информация.
— Да, блин! Можешь дать договорить?
— Извини, молчу.
— Короче, Маша залетела в универе, взяла академ и выскочила замуж, но отец мелкой оказался мудилой. Начал поднимать на неё руку, уходил в загулы, да и вообще... — провожаю взглядом спешащих к метро людей. Судя по шарикам и аквагриму на детях, идут из зоопарка. — Утырок, одним словом. Она кое-как добилась развода и плотно взялась за свою жизнь. Окончила универ, получила образование переводчика и решила уехать из нашей дыры, где особых перспектив искать не приходится. Вариант по специальности подвернулся отличный, в Германии, только работодатели затребовали от неё семейное положение. Мать-одиночка считалась неблагонадёжной. Вот она и... попросила меня.
Всё. Вроде закончил.
— Что могу сказать, — спустя добрых пару минут молчания хмыкает Камила, выковыривая из мороженого шоколадную крошку. — Твоя шутка про подставного парня и халявного мужа теперь играет новыми красками. Пора переходить на коммерцию, тебе не кажется? Золотая жила.
— Ха-ха, — кисло кривлюсь. — Этот брак ненадолго. Как только Маша зацепится там, мы разведёмся.
— План-капкан на миллион.
— Ты мне не веришь?
— Верю, почему же.
— Хочешь, я ей позвоню? Она подтвердит.
— У-у! Позвонить подставной «жене», чтобы та официально разрешила подставному «мужу» заводить интрижки... Это сильно.