Ирина Муравская – Колючка (страница 19)
– Что-то не так? ― упираясь ладонями в колени и нагибаясь так, что сиськи чудом не вылетают из бронелифчика с шипами, интересуются невозмутимо.
Выхватываю маленькое тату в виде продолговатой линии и лотоса между полушариями.
Да. Вот теперь точно узнаю. Была такая.
– Ты мне скажи, Маргарита.
– Вспомнил, значит?
– Напомнили. Давай, Марго, колись. Всё уже успела растрезвонить по большому секрету Саньку?
– А что, не стоило?
– Не стоило, но вы, девоньки, говорливые птички, так что не удивлён. Однако совет на будущее ― фильтруйся. Иначе подработка накроется медным тазом. И не только у меня. Мы друг друга поняли?
Лисьи глаза с подведёнными блестящими стрелками хитро щурятся.
– А чего конкретно ты боишься? Того, что Саша узнает, что у нас был секс? Так она уже знает. Или тебя больше беспокоит, что ей станет известно про мутные делишки, что вы тут проворачиваете и которые не должны афишироваться?
Отлично. Ещё одна дерзкая и языкастая попалась. Откуда вы только беретёсь, курицы гламурные?
– Я всё сказал. Надеюсь, ты меня услышала, ― бросаю холодно и отхожу, снова доставая пачку сигарет.
Без никотина точно не вывезу. В идеале ещё бы выпить, но я за рулём, так что приходится справляться так.
Возвращаюсь к Харлею, только вот…
– И ГДЕ!? ― набрасываюсь на Борзого.
– Да я на минутку всего отошёл, уладить вопросик… ― оправдывается тот виновато. ― Вернулся, а её…
А я её, мать твою, нет! Ни на байке, ни рядом с байком, ни в ближайшей шаговой доступности!
Су-ука-а-а…
– Я её убью.
Задушу, расчленю, расфасую по мешкам и отправлю первым классом обратно матери!!!
Мысленно уже точу топор, но пока лишь убиваю гребаные следующие четверть часа на наматывание кругов, однако Горошек словно сквозь землю провалилась.
Зашибись, бл.
Ночь. Пустырь. Слепая территория без камер и сотни тачек с сотней водителей, которым ударила сперма в башку. Уже стоит паниковать или рано?
В ход идёт уже какая сигарета? Пятая, шестая?
Чувствую, как сердце, не очень благодарное за переизбыток дряни, начинает покалывать. Хотя, быть может, это далеко не от табачной отравы, а от обычного беспокойства…
– Эй, Шмель, ― привлекает моё внимание вынырнувший из слепящих отблесков горящих фар Борзый. ― Нашлась! Только у нас там это… чп небольшое…
***
Чп, блин. Мне вот только чп и не хватает!
Быстрым шагом направляюсь туда, где скопление людей наиболее рассеяно: к припаркованным тачкам.
Аккурат между серым Вольво и синим спортивным Феррари пропажа, к счастью, обнаруживается. Стоит, надувшись, со скрещенными на груди руками.
А рядом пацан топчется, задрав окровавленный нос и втыкивая в ноздри услужливо подающиеся ему другим оргом салфетки.
Так. Ну, Горошек вроде цела. Внешне никаких следов… чего-либо. Значит, можно с чистой совестью устраивать разнос.
– И что здесь произошло? ― замираю напротив, грозный и хмурый, однако внутри прям разливается согревающее тепло от облегчения.
– Эта дура мне нос сломала!
Спрашиваю, вообще-то, у организатора Рафа, крутящегося рядом с аптечкой, но отвечает мне побитый. Причём отвечает больно уж комично, с гундоским акцентом чувака, который озвучивал: "
– Ну поздравляю, чё. Тебя девчонка уделала, ― ситуация вроде не ахти, но на смешок пробивает. ― За что только осталось понять.
– Да ни за что! Цаца неприкосновенная, видите ли, нашлась!
– А это я уже не у тебя спрашиваю. Постой в сторонке и не капай кровью. Сань, в чём дело? ― тишина. Ещё и демонстративно смотрит в другую сторону. Приходится призывно пощёлкать пальцами. ― Ау, Горошек! Как связь с космосом? Спрашиваю: за что отмудохала мажорчика?
А поц явно из папеньких сынков: дорогие шмотки, дорогие часы, на понтах, сам же ещё совсем сопляк. Сомневаюсь, что на Ролекс он заработал самостоятельно. Слишком тщедушный для этого.
– А нечего меня лапать, ― бурчат сердито.
Супер. Почему я даже не удивлён?
– Позаигрывать уже нельзя! ― не унимается мажор, чем начинает подбешивать. Истеричка. ― Вырядилась как шалава, зато строит из себя недотрогу.
Так, ну всё. Достал скулить.
Подхожу к поцу почти вплотную, понижая голос.
– Тачка твоя где?
– Да вот же стоит, ― кивают на спортивный двухдверный Феррари.
И снова не удивлён.
– Смотри хронологию дальнейших событий, ― говорю спокойно, а у самого руки чешутся добавить его роже рубцов. ― Ты сейчас тихо в неё садишься и красиво уезжаешь встречать рассвет.
– С какой стати? ― тут же встаёт тот на дыбы. ― Я только приехал. Заплатил таксу, ещё даже не гонял.
– Нет, ну если это твои последние копейки до следующих карманных, что выдаёт папуля, то базара нет. Таксу я тебе верну. Будет на что кофеёк купить.
– Это оскорбление?
– Это вежливая просьба. А начнёшь выкобениваться, перейдём на другой формат беседы.
– И всё из-за тёлки?
– Из-за воспитания и манер. Ну так что, уладим конфликт мирно или…
Мирно. С психами, конечно, но на рожон не лезут и, цедя оскорбления напополам с угрозами, напоследок хлопают дверцей. Дожидаюсь, когда спорткар с визгом сорвётся с места и только тогда переключаюсь на виновницу стычки.
– А теперь твоя очередь, ― притянув её за рукав, увожу за собой, заставляя торопливо семенить на своих ходулях. ― Что конкретно было непонятного во фразе: сиди на месте и не рыпайся?
– Я не виновата! Меня утащили.
– Кто, этот дрыщ?
– Да нет же. Парень какой-то. Из твоих, видимо. Наехал по поводу того, что я прохлаждаюсь и работать не иду. Потащил куда-то, но я от него слиняла и слегка заблудилась, а тут этот подвалил…
Так. Надо бы проинструктировать пацанов, чтоб включили больше такта. Некоторые заметно перебарщивают с подаренной им мнимой властью, забывая о правилах приличия.
– Оценила иронию? ― не могу не заметить.
– Какую?
– Ты ещё даже плясать не начала, а тебя уже хотели зарезервировать. Радуйся, что такой дурачок попался. Наткнись ты на какого-нибудь ретивого кавказца, уже сидела бы в его багажнике.
Если мажоры просто бесцеремонное хамло, считающее ниже своего достоинства соблюдать правила, то для горячих восточных молодчиков гоу-гоу – это прям красная тряпка для быка.
Вечно то на эвакуатор лезут, то танцовщиц зажимают, лезя им в трусы и затирая про большую светлую любовь до того, как эту любовь одобрят и назовут ценник.