Ирина Муравская – Колючка (страница 18)

А, то есть, она ехала сюда спецом?

Прям изначально зная, что я здесь?

Она себя бессмертной возомнила или что?

– Разумеется, не взял бы! Потому, что тебе здесь делать абсолютно нечего!

– Тебя как послушать, так мне вообще нет нигде места.

– Саша, мать твою, ― сердито стучу кулаком по её лбу. Сидите, бл, я сам открою. ― Так ты выбирай нормальные места! Что у тебя за прикол такой выбирать что-нибудь позабористей? Адреналина не хватает? Хочешь, устрою? В местные притоны ещё не заглядывала, нет? А в СИЗО? Ну а что, зеки будут в восторге. Они обожают свежее мясо.

– Дань, остынь, ― с досадой отмахиваются. ― К чему эта истерика? Тебе здесь быть можно, значит, а мне нет?

– А я, знаешь ли, не хорошенькая девчушка. Меня не затолкают в тачку и не увезут под шумок куда-нибудь на пустырь, чтобы поиметь во все дырки. Но если очень хочется острых ощущений, ради бога. Не стану останавливать.

– Утрируешь, не? ― обводят взглядом царящий хаос. ― Сколько тут девушек? И что, прям всех увезут?

– Не всех. Но будь уверена, к утру процентов восемьдесят перетрахают в три захода. Борзый тебе разве не озвучивал условия?

Горошек мрачнеет.

– Ты про лысого чела с дурацкой татухой? Озвучивал. Правда там же в контексте звучало: по добровольному согласию.

– То есть, тебя предупредили, но ты всё равно явилась? Малявка, у тебя совсем инстинкты самосохранения отшибло?

– Ты бесишься, потому что не хочешь, чтобы я путалась под ногами, да?

Блин, да!!! Не хочу. Мне что прикажете теперь делать? Караулить её? Следить, чтобы её нигде в углу не зажали, перевозбудившись от прилива серотонина? У меня что, других дел больше нет?!

– Ты имеешь хотя бы смутное представление о том, что здесь происходит и чем мы занимаемся?

– Удивишься, но да. Поэтому не переживай, мешать не буду. А если очень надо, могу и домой к рассвету не приезжать, чтоб ты всё успел.

Эм.

– Не понял.

– Чего конкретно не понял? Пойдём у Риты спросим, она всё подробно объяснит.

Не понял ещё больше.

– Что за Рита?

– Вон та брюнетка, ― пальчиком тыкают на подружку из бара.

– И кто это?

– Не помнишь? А вот она тебя помнит. И даже знает, где у тебя презервативы дома лежат.

Эм…

Рита…

Маргарита…

Марго…

Чёрт. Кажется, дошло.

– Я что, спал с ней, да? ― удручённо морщусь, потирая занывшую переносицу.

Теперь понятно, чего та так глазёнки свои грела.

– Это ты у меня спрашиваешь? ― усмехается Саша. ― А сам не помнишь?

– Я что, должен помнить всех, кого трах… ― осекаюсь, понимая, что разговор сворачивает совсем куда-то не туда. ― Так, что-то я не понял: когда это мы с отчитывания тебя на обмусоливание моей личной жизни перескочили? Ты стрелки-то не переводи.

– Да никто ничего не переводит, ― снисходительно похлопывают меня по груди. ― Просто отстань от и дай поработать: чем быстрее я накоплю финансов на первый взнос, тем быстрее съеду и перестану быть тебе обузой. Договорились?

Договорились!?

– Да нихрена мы не договорились! ― снова впиваюсь ей в локоть, утаскивая к байку. Разгоняя цветастых птичек и силком усаживаю на него. ― Сидишь тут и только попробуй хоть на метр отойти, поняла? Дома поговорим.

– Прикалываешься? ― смотрят на меня исподлобья, презрительно изогнув бровь. Эта выдерга, блин, меня вообще не боится!

– Прикалываться будешь потом ты, когда я выдеру тебя, как сидорову козу. Чтоб неповадно было устраивать перфомансы.

– А чё происходит-то? ― напрягается не втыкающий Борзый. ― Вы, типа, знакомы?

– Знакомы, знакомы, ― закуриваю, мучая в пальцах зажигалку. Всё лучше, чем смыкать их на хрупкой шее.

Стою, мусоля зубами фильтр и высверливая Горошка насквозь. Той же хоть бы хны. Сидит, меланхолично закинув ножку на ножку, покачивает туфлей на неадекватно высокой платформе и с интересом осматривается, впитывая обстановку.

Пздц. Вырядилась, блин, в ультра-мини короткие шорты и такую же укороченную маечку с бахромой. Частичная обнажёнка хоть и скрыта сверху джинсовкой, но всё равно чересчур открыто. И беспокоит это, судя по всему, только меня.

– Эй, Шмель, вот ты где, ― подваливает к нам Орех, ещё один организатор. ― Там двое победу поделить не могут. Надо разобраться.

Что, уже? Обычно кипиш попозже начинается, но сегодня вообще всё идёт по одному месту.

– Иду, ― бросаю пожеванный окурок на землю, затаптывая. ― Следи за ней, ― грожу Борзому. ― Шаг вправо, шаг влево ― расстрел. Увидишь, что куда-то пошла или, не дай бог, начала трясти булками, за шкирман и ко мне.

– Эм, ну оке-е-ей, ― тянут без особого восторга.

Моментально теряюсь среди возбуждённой толпы. Народу как всегда дохрена, не протолкнуться. Особенно ближе к выставленному ограждению, за которым пролетают на бешеной скорости тачки.

Грохочет музон. Танцуют девочки, сексуально виляя бедрами и зазывая вкусить все прелести ночной свободы. Светят напольные прожектора, выхватывая трассу.

Мелодично ревут моторы и грохочут снятые ради понтов глушители спорткаров, дрифтующих на месте в облаке дыма. Чисто показуха ради привлечения внимания, но выглядит эффектно.

Всем нравится, все кайфуют. Все, кроме меня. Мои натянутые нервы вот-вот лопнут по вине одной особой одарённой.

Направлюсь прямиком к бунтарям, вздумавшим затеять потасовку. Частое явление, когда результаты гонки кого-то не устраивают. Никому ведь не охота проигрывать, вот и начинается сыр-бор.

На этот случай у нас, конечно, установлена профессиональная система хронометража, но цифры мало что значат, когда дело идёт на принцип.

Проталкиваюсь сквозь толпу зрителей. Самых ретивых и любопытных ежеминутно отгоняют от дороги, чтоб под колёсами не оказались. Пьяных и обдолбанных ― без телячьих нежностей разворачивают домой. К гонке, естественно, такие тоже не допускаются. Перед заездом каждого водителя проверяют.

Причина, по которой наш клуб один из лидирующих ― безопасность. За все годы существования у нас не случилось ни одной серьёзной аварии. И уж тем более летального исхода.

А если вдруг какое-то происшествие, на точках безопасности предусмотрены аптечки с огнетушителями, а все орги прошли курсы скорой помощи, так что тоже не подведут.

Короче: к нам приходят, нам доверяют, с нами остаются. Мы не отбитые "Койоты'', где допускают к участию всех без разбору, закрывая глаза на справку об невменяемости или отобранные права.

Там у народа тормоза начисто отсутствуют.

Именно из-за таких больных ублюдков, в большинстве зажравшихся мажоров, которым закон не писан, стритрейсинг и находится в опале. Что сильно печалит, потому что мы вовсе не камикадзе-убийцы. Мы просто любим скорость и красивые тачки. Разве это запрещено?

Процесс разнимания боевых петухов затягивается, но конфликт улаживается с миром. Водилы разбредаются по своим машинам и разъезжаются, освобождая дорогу для новой пары соперников.

Несмотря на разнообразие направлений, драг-рейсинг был и остаётся одним из самых зрелищных и динамичных соревнований.

Короткие заезды, максимально выжатая скорость, быстрый результат и пойманный за эти десять-пятнадцать секунд адреналин ― что ещё нужно, чтобы расслабиться после тяжёлой недели?

И вот этого мне сейчас прям капец как не хватает.

Возможности РАССЛАБИТЬСЯ.

Уже возвращаясь к заложнице замечаю на эвакуаторе знакомое кукольное личико и складную фигурку. Мрачной поступью сворачиваю туда, пальцем подзывая к себе отжигающую Марго.