Ирина Муравская – Иллюзион. Квест на превосходство (страница 9)

Большинство родителей тоже когда-то учились здесь, так что лучше других знали законы и порядки Иллюзиона. В конце концов, именно благодаря скоплению этого и без того вымирающего вида магических существ здесь и выстроили в своё время школу, ставшую для драконов чем-то вроде охраняемого заповедника на территории России.

Тем временем водный дракончик (хотя сложно называть уменьшительно-ласкательным того, чья морда была размером с грузовик) неуверенно замер неподалёку от Регины, долго принюхивался, вспенивая ещё не выросшими толком крыльями-плавниками волны, после чего уже без опаски приблизился.

Фокс за свою жизнь всего несколько раз приходилось их гладить (в основном когда они проходили тех на занятиях), и ощущение это было… невероятное. Хотя бы раз в жизни человек должен это попробовать!

Рука медленно скользнула по мокрой морде, нащупывая подушечками пальцев склизкие ото мха шершавые наросты, коснувшись вздымающегося носа… Который без предупреждения резко выдохнул холодным (а у взрослых ледяным) паром.

– Будь здоров, – рассмеялась она, сообразив, что дракончик просто-напросто чихнул. В благодарность тот росчерком стремительной стрелы ударил по воде длинным хвостом, заливая весь берег, а заодно и Регину.

В таком виде, вымокшая до нитки, она и отправилась с коробом полным головастиков к довольному Леониду Афанасьевичу, а оттуда к себе в комнату. В залитых кроссовках хлюпало и чавкало, футболка липла к телу, джинсы отяжелели килограммов на пять. О волосах же лучше было вообще не заикаться.

Реакция в общей гостиной, всегда полной в это время, была ожидаемой.

– Ух ты, с аквалангом ныряла? – брезгливо поморщилась Светка, проходя мимо с двумя хихикающими подружками. Её рука, как отметила с сожалением Регина, уже преспокойно зажила после печального случая на уроке.

– Зачем акваланг, да? И без него неплохо. Ты бы тоже попробовала, вдруг утопишься и не всплывешь? – бросила ей вслед Фокс, оттягивая от тела прилипшую ткань, но ответа не получила. Яковлева гордо удалилась.

– Отлично выглядишь, родная, – отозвалась валяющаяся на диване Стешка – любимое место, давно ставшее для неё чем-то вроде трона. – Хорошо поплавала с лягушками?

– Ой, заткнись, – закатила глаза та, неуклюже прыгая на одной ноге и пытаясь стащить со второй мокрый кроссовок.

Кто-то что-то услужливо стянул с её головы. Перед глазами замаячила длинная нитка водоросли. И рука Генри.

– Не нужно? Нет? Ну я тогда пойду выброшу, – ободряюще улыбнулся он.

В назначенное время, а именно в девять утра следующей субботы Фокс стояла на краю лесной опушки и тихо ненавидела всё вокруг и себя в первую очередь.

Как ей только в голову взбрело соглашаться на всё это? Нормальные люди ещё сладко спят, а она стоит тут: пятнадцать минут назад как проснувшаяся и голодная словно мишка после перекуса тощими манекенщицами, сидящими на смузи-диете.

Завтраки в выходные дни, конечно, у них имели ненормированный график, плавно перетекая в обед, а оттуда в ужин , но Регина вообще едва не проспала отборочные, так что, разумеется, в столовую забежать не успела.

Когда она уходила, Стешка вовсю дрыхла, предупредив накануне, что ни в какую рань даже ради неё вставать не собирается. Вот если та попадёт на игры, тогда уж так и быть, а пока отборочные, её, мол, не будить, не тормошить и не трогать. Даже в случае внезапной войны. Сон – дело святое, и подходить к нему надо со всей серьёзностью.

Руслан, с треском пролетевший с отбором и не оказавшийся в списке, но нисколько не огорчившийся, наоборот, порывался проводить подругу, чтобы пожелать ей ни пуха и всяких прочих приятностей. Даже загорелся вообще не ложиться, меряя шагами гостиную, только где-то промахнулся.

Регина таким его и застала: съехавшим с дивана лицом в ковёр, ногами, закинутыми на подголовник, и сладко посапывающим. Рядом, свернувшись клубочком, примостилась спящая Алиса, поставленная, видимо, часовым, однако тоже не сумевшая побороть коварные чары Морфея.

Не решившись их будить, но оценив проявленную настойчивость и поддержку, Фокс решила, что прекрасно справится и без провожатых.

На улице приятно пахло осенней прохладой, окончательно выветривающей сонное оцепенение. Вокруг постепенно собиралась толпа. Пока прибыло не больше половины из списка, однако вдалеке, по холмистой тропинке, маячило ещё с десяток приближающихся точек.

С места, где она стояла, хорошо был виден школьный особняк, утопающий в садах, и огромное мерцающее озеро, венчающееся короной гор. Красивый вид. Возможно лучший из того, что когда-либо ей открывался.

Однако больше красот Регину интересовала застывшая среди деревьев покосившаяся избушка, нахлобучившая на макушку шапку сена взамен крыши. Откуда взялся эта сторожка, она понятия не имела, потому что знала наверняка – предыдущие несколько лет её тут не стояло. Вот от слова вообще.

– Доброе утро.

Генри и Эллиот поравнялись с ней, тоже ещё слегка сонные, но вполне довольные.

– У кого-то проблемы с расчёской, – заметила Фокс.

– А, – вместо того чтобы пригладить, Атлас лишь сильнее взъерошил свой вихр. – Ерунда. Готова?

– Как пионер, – ответила та и тут же осеклась, заметив недоуменные лица. Они, может, и легко разговаривали на русском (почему-то), однако многие слова для них были в диковинку. – Неважно. Перед смертью не надышишься.

– Не согласен, – ответили позади неё. Регина едва не подпрыгнула, только сейчас заметив в шаговой доступности от себя длинноволосого бледного некроманта. – Поверь, если очень захотеть, можно остановить мгновение перед смертью и много, очень много чего успеть. И подышать, и отомстить, и даже полюбить.

– Поверить поверю, но проверять не стану, – не пятясь, но чуть отступая, ответила та.

Она не боялась этого типа, нет. И всё же стоять рядом с ним было не особо уютно. Некромант её брезгливость заметил и, ухмыльнувшись так, как это не сделал бы больше никто на свете, вернулся к своим, замершим мрачными чёрными тенями под сенью листвы.

– Странный тип, – буркнула Фокс, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ещё бы, они все там слегка… на своей волне, – заметил Эллиот. – Удивлён, что некромантов вообще пустили на Игры. С их-то методами задания заведомо не имеют смысла. Им стоит только зыркнуть, и все попадают бездыханными трупиками. А они будут стоять рядом с кучкой тел и играть ими, как марионетками. Тогда точно не успеешь ничем надышаться.

Регина невольно поежилась, представив эту картину.

– Можешь не бояться. Это а) незаконно, б) более чем уверен, запрещено правилами. Так что доводить ситуацию до абсурда не будут, – не согласился Генри. – Но опасаться их стоит, это точно. Больше остальных.

– Что, и нас тоже? – Фокс и хотела бы обидеться, да не могла. В конце концов, они возможные будущие конкуренты.

– И вы тоже, – спокойно кивнул он, задумчиво рассматривая некромантов. – Четыре школы примерно равны по силам, а вот насчёт пятой я пока не уверен.

Нет. Регине всё-таки стало обидно. Он ставит их на равных с собой? Что, правда? Англичане, как и греки с персами, работали только с магией, не задействуя стихии. Так что он о-о-очень сильно заблуждается.

– Вот мы это скоро и увидим, – с вызовом заметила она, скрестив руки на груди, тем самым как бы показывая, что беседа окончена.

Атлас запоздало понял, что ляпнул что-то не к месту, но к этому времени все уже переключились на приближающуюся к хижине группу людей во главе с Макаровой – наставники школ и, вероятно, присланные из спортивного комитета организаторы.

– Всем доброго утра, – поприветствовала директриса, мельком пробежавшись по головам. – Вижу, не все добрались. Что ж, это их проблемы, – она оглянулась на своих спутников. – Позвольте представить вам приглашённую коллегию, что на протяжении Игр будет неустанно следить и помогать нам, – Регина отвлеклась на засосавшую у неё под ложечкой пустоту голодного человека и пропустила почти всю перекличку. – …Ну и, конечно же, наш главный судья – Геннадий Анатольевич Шульский, – речь шла о пожилом мужчине с намечающимися залысинами, усами щеточкой и в костюме-тройке. Округлое пузико едва сдерживал тесный жилет, из нагрудного кармашка которого выглядывала золотая цепочка. – Те, кто следит за магическим спортом, непременно должны были его узнать.

Узнать, может, и узнали, однако особых восторгов не испытали. И на аплодисменты пожадничали.

Директриса тем временем продолжала:

– Итак, приступим к тому, ради чего мы, собственно, здесь и собрались. Ваша задача предельно проста. Я называю фамилии, и по одному вы проходите в эту дверь, – она указала на обветшалую сторожку. – Само задание не займёт много времени, будьте уверены. Ну что, готовы? Тогда начнём.

В её изящно вскинутой руке материализовался перевязанный ленточкой свиток. Есения Викторовна назвала первую фамилию. Хрупкого вида гречанка вышла вперёд. Слегка побледневшая, пальцы стиснуты, однако на лице горела решительность. Девушка потянула за дверную ручку и шагнула в черноту поглотившей её сторожки. Дверь же исчезла, превратившись в сплошную стену.

– Кому-нибудь ещё не по себе? – поинтересовался шепотом Эллиот. – Или только мне?

Ему не ответили. Были слишком заворожены рассматриванием переставшего существовать выхода. Но вот же удивительно, спустя минут пять дверь как ни в чём не бывало вернулась на прежнее место, а директриса зачитала новое имя. Потом ещё раз, и ещё…