Ирина Муравская – Его студентка (страница 9)

— Поехали.

— Отлично. Машина на том же месте. Через десять минут буду.

Чёрный внедорожник Мицубиси действительно стоит на том же месте. А мне приходится применить смекалку, чтобы отделаться от Стеши и ещё нескольких одногруппников, с которыми нам было по пути до метро.

В ход пошла короночка — отговорка про то, что я забыла кое-что узнать в учебной части. С учётом моего статуса старосты ложь приняли без тени сомнений, однако осадок горчил. По-дурацки как-то выходит со всей этой игрой в прятки. При том, что сам Вадим, по ходу, и не собирается таиться.

Короче, к положенному времени я опаздываю, а он уже ждёт. Всё так же галантно придерживает мне дверь, пока я залезаю внутрь, и, закатав рукава чёрной рубашки, усаживается на водительское.

Чтобы исключить вполне закономерную неловкость сразу называю адрес пункта выдачи китайских посылок, куда заказывала свой набор ещё до того, как узнала о переезде, и включаю магнитолу.

— Не хочешь со мной разговаривать? — понимающе интересуется Вадим.

— Почему? Мы ведь сейчас разговариваем.

— Как мама?

— Нормально. Два дня провалялась в кровати с вином и моим мороженным, а сегодня вместе с Устинкой уехала куда-то в парк развлечений. Ставлю косарь, что вернутся не только с очередными плюшевыми игрушками, но и новым контактом в телефонной книге.

— Значит ли это, что траур по мне закончился?

— Не знаю. Посмотрим.

Стоит заметить, Вадим ведёт машину легко и расслабленно. Транспорт подо мной не едет, а плывёт. Даже выбоин и кривых участков на асфальте не чувствуется благодаря высокой подвеске.

— Я, кстати, заценил твои видео.

— Знаю. Я видела, что ты пасся на моей странице. В следующий раз не забудь наставить сердечек.

— Это так важно?

— Любая активность поднимает алгоритмы ролика. Даже если оно старое.

— Понял, сделаю. А если не секрет, сколько на таком можно заработать?

— Рулетка. Монетизацию мне дали не сразу, только месяца через четыре, когда я поймала трендовую волну. А дальше народ уже сам начал приходить.

— Да, я оценил количество твоих подписчиков.

— Ага. Они и помогают каждому новому видео крутиться. Иногда просмотров немного собирается, дай бог двадцать-тридцать тысяч, а иногда за сутки стрельнёт на миллион. Так что фиксированных сумм не получается.

— Но а если в среднем?

— Скажем так, я могу позволить себе оплачивать свои хотелки, не прося у мамы карманных. И ещё откладываю. На отдых летом на троих, вон, в прошлом году накопила. На подарки им на праздники опять же. Теперь на машину... С учётом того, что мы переехали, машина в приоритете. Вставать в пять утра — это на грани моих возможностей.

— Тогда вставай позже. Я выезжаю где-то в половину восьмого. Могу подкидывать тебя.

Ух ты! Вот это поворот.

— Давай. Я скинусь на бензин, только скажи — сколько. Я за него пока не шарю.

— Глупости не говори. Я не возьму с тебя ни копейки.

Что так, оплата работает только натурой? Он же это хотел, зовя меня на свидание?

Не, ну объективно: зачем ещё парень, который старше тебя на семь лет, будет его предлагать? Чтобы слушать бредни про монетизацию? Или чтобы дать допуроки по социологии, так как я в ней плаваю не по-собачьи даже, а как слепой котёнок?

И это понимание… оно напрягает. Потому что, несмотря на то, что Вадим мне нравится, я не уверена, что могу дать ему то, чего он хочет. По крайней мере, на данный момент.

Однако при этом испытываю невероятное облегчение за то, как закончился тот ужин. Не передать в каком состоянии я выходила тогда с мелкой из ванной, опасаясь услышать не те звуки из спальни…

Потому-то и сидела с ними на кухне до последнего. Держалась, ехидничала, изображала скучающий вид, а сама тряслась так, что коленки стучали под столом. А потом услышала, как мама плачет, и, не удержавшись, полезла за сигаретами. Не выдержала отвращения к самой себе за радость, что близкому человеку плохо. Но так и не закурила. Не успела.

Как собака на сене, Аксёнова, честное слово! И сам не гам, и другому не дам.

Водитель же, тем временем, ждёт ответа.

— Разберёмся по ходу дела, — отзываюсь, доставая телефон из бокового кармана рюкзака. Без повода. Просто, чтобы скрыть накатившую дрожь.

Собираюсь снять блокировку, однако горячая мужская ладонь властно накрывает дисплей. Вместе с моими пальцами.

— Не надо. Хотя бы час давай без него? Мне нужно всё твоё внимание, а не его крохотная часть.

Ох… Надеюсь, благодаря музыке не слышно, как я громко сглотнула?

— Зачем?

— Зачем, что?

— Зачем тебе моё внимание.

— Потому что я хочу говорить с тобой.

— Только говорить? — вырывается предательское.

Вадим убирает ладонь. А жаль. Моим пальцам было очень тепло под ней. Очень-очень…

— Сказать правду или слукавить?

— Слукавить.

— Да. Только говорить.

— А теперь правду.

Боковым зрением вижу, что он улыбается.

— Я всё чаще задумываюсь над тем, сколько бы всего с тобой попробовал.

Божечки.

— Надеюсь, не сегодня.

Молодец, Аксёнова. Умнее ничего не придумала.

— Только тогда, когда ты сама будешь готова.

— Если буду готова, — поправляю.

А может хватит уже саму себя закапывать?

— Если, — соглашается он.

— А если никогда не буду?

Аксёнова, ты заткнёшься или нет?

— Не бойся. Я не трону тебя без твоего разрешения. Если тебя это беспокоит.

— Уже тронул. Меньше минуты назад.

И, между прочим, моя кожа до сих пор покалывает от этих фантомных прикосновений.

— Ты поняла, о чём я.

— Поняла. Но не поняла, чем заслужила такую честь.

Не отвечает. Вместо этого сворачивает в проулок, сверяясь с навигатором, и тормозит.