Ирина Муратова – Столкновение (страница 2)
Рестораны, бары с привлекательными названиями «Рубин», «Варна». Просторные палубы для променада. Скажем, одна верхняя палуба, окруженная органическим стеклом, защищающим от ветра, напоминала зимний сад: древовидные растения в тяжёлых напольных горшках и кадках, по стенам – рядки ажурных лавочек. Открытый бассейн на самом верху парохода. По палубам и коридорам парохода сновали бортпроводники – в основном, молодые, симпатичные девушки и парни – они всегда мило улыбались и, как золотые рыбки, исполняли всяческие желания своих подопечных пассажиров.
Подобно человеку, пожившему на белом свете, красавец «Адмирал Нахимов» имел интереснейшую биографию. Он был кораблём, на долю которого выпало многое: и торжественные радости, и трагические печали. Он видел и мир, и войну, и даже был однажды убит. Ведь судьба корабля – всё одно что судьба человека: с удачами и неудачами, с надеждами, верой и разочарованиями. В прошлом «Адмирал Нахимов» – немецкий пароход «Берлин», который был построен в Германии и спущен со стапелей в марте 1925 года. Он явился первым пароходом в новом поколении комфортабельных, усовершенствованных океанских судов, боровшихся за почётный приз «Голубая лента Атлантики». «Берлин» обслуживал линию Бремен – Нью-Йорк.
Во время Второй Мировой войны корабль стал военным транспортным судном, его торпедировала английская подлодка, и он затонул в устье реки Свинемюнде. В 1945 году, после победы над фашистской Германией, лежащий на дне «Берлин» достался Советскому Союзу при репарационном дележе германского флота между союзниками. Советские специалисты попытались поднять корабль, но помешал взрыв (немцы оставили взрывное устройство), который разрушил часть кормы. Подъём прервали. Однако в 1948 году «Берлин» всё же был поднят. Корпус залечили в доке кронштадтского морского завода. Окончательно корабль отремонтировали в ГДР и с громким новым именем «Адмирал Нахимов» лайнер был принят пассажирским флотом Черноморского морского пароходства. Он отлично и безотказно трудился на внутренних линиях, курсировал по Чёрному морю на маршруте от Одессы до Батуми.
Кроме внешней привлекательности, «Адмирал Нахимов» имел неплохие технические характеристики. Правда, конструкция парохода уже давно не отвечала требованиям Международной конвенции по охране человеческой жизни на море. Корпус парохода был клёпаный, так как сварка обшивки во времена его реставрации не применялась, но десятки тысяч заклёпок обеспечивали ему плотность пазов и стыков. Листы корпусной стали когда-то вылёживались положенное время на складах с той целью, чтобы сама собой отпала прокатная окалина, а та, что осталась, должна была легче счищаться перед грунтовкой и окраской, чтобы не порождать коррозию, опасно снижающую толщину корпусных стальных листов. «Адмирал Нахимов» имел двенадцать водонепроницаемых переборок, их состояние и состояние клинкетных дверей между ними признавалось удовлетворительным для внутренних рейсов. За границу «Адмирала Нахимова» не выпускали. «Старичку» шёл 61-й год, однако выглядел он молодцом.
Пожилой пароход считался годным для плавания лишь до ноября 1986 года. На день 31 августа корабль-ветеран был уже списан из состава флота. Пока в Москве утверждался акт о списании, «Адмирал Нахимов» отправлялся в свой последний рейс, давая неугомонным алчным людям ещё одну возможность заработать. Бедный корабль! Разве он мог знать, какая страшная и бессмысленная смерть постигнет его, и как траурно она его «прославит» и навечно запечатлеет в истории мирового пассажирского флота!
Но всё же у капитана Маркова не лежала душа к «Адмиралу Нахимову», имеющему такую громкую, впечатляющую, славную молодость, – нынешнему «старикашке», шлёпающему туда-сюда по Чёрному морю, как по мелкой луже. Марков радовался обстоятельству, что скоро избавится от вынужденной необходимости капитанствовать на лайнере, к которому испытывал антипатию. Вообще, капитан Марков привык чувствовать себя на судне, идущем в престижное плавание, устойчивым и самодовлеющим хозяином, которому подчиняются все моряки экипажа и все судовые механизмы, а на «Адмирале Нахимове» он не видел себя настоящим капитаном- командиром. Здесь капитанскую миссию он выполнял надуманно, словно из-под палки. Всё было чужим: и люди из команды, и эта шестидесятилетняя посудина со своими железками и раздражающим коврово-дубовым макияжем. Ну, а про зарплату и говорить не приходится!
Марков ничего не имел против команды, ни с кем не конфликтовал. Да она и была неконфликтная, просто вся какая-то разрозненная, аморфная. Среди моряков на «Адмирале Нахимове», безусловно, оказались достойные профессионалы, высококлассные моряки, железно знающие своё морское дело. К некоторым он относился чрезвычайно уважительно, признавая и высоко ценя их профессиональную значимость, а иногда и человеческую притягательность. Но Вадим Георгиевич был отделён от коллектива на судне какой-то искусственной, созданной им самим стеной.
А был ли нынче коллектив на «Адмирале Нахимове»? Та единая команда, которая способна совместно решать различные задачи? Этакое моряцкое содружество, живущее по мушкетёрскому правилу, вполне приемлемому в море: один за всех, все за одного? Нынче – нет! Но когда-то был такой коллектив, ставший теперь в истории, в судьбе лайнера прочитанной страницей, прошлым.
Давно, ещё в 1957 году, Николаю Антоновичу Соболеву, молодому, но особо зарекомендовавшему себя капитану, предложили принять «Адмирал Нахимов» после грандиозного ремонта.
Многие капитаны и моряки в то время мечтали ходить на этом видном судне. Хотя ведь взять на себя командование бывшим «Берлином» считалось большой ответственностью! Соболева одолевал своеобразный страх, но в то же время и честолюбие заявляло о себе: что ж, он хуже или недостойнее других? Молодой капитан имел твёрдый, неумолимый и целенаправленный характер. Он поставил перед руководством условие: команду набирать будет сам. И сформировал её на свой вкус – мобильную, единую, грамотную, выносливую. Они, после рейса самодовольно сходящие по трапу родного корабля, с неподдельной гордостью смотрели всем в глаза: вот идёт моряк со знаменитого парохода «Адмирал Нахимов»!
Николай Антонович Соболев действовал по суворовскому принципу: тяжело в ученье – легко в бою. Он до мельчайших подробностей-нюансов изучил «Адмирала…», знал все объективные недостатки своего судна (если исходить из представлений о современном судостроении). Соболев никогда не был до конца уверен в безопасности людей на этом пароходе, случись, не дай Бог, что-нибудь из ряда вон выходящее, хотя Николай Антонович проходил капитаном на «Адмирале…» бессменно и совершенно безаварийно целых двадцать лет!
С точки зрения аварийности и безопасности наиболее уязвимым, так сказать, местом парохода, из крупных технических недостатков, была двухъярусная система шлюпок (ещё двадцатых годов ХХ века!), которая являлась отсталой, несовременной среди всех судов Черноморского пароходства. Чтобы спустить шлюпки на воду, требовалось тридцать минут, так как тросы на лебёдках разворачивались тяжело, трудно, шлюпки очень медленно, с невыносимым скрежетом съезжали по наклонной, и крен уже в двенадцать градусов мог вывести всю шлюпочную систему из строя.
Поэтому требовательный и беспощадно строгий во время учений капитан Соболев тренировал команду до седьмого пота.
Он мог поднять моряков по тревоге и в штиль, и в шторм, и днём, и ночью, стояли бы они у причала или находились в открытом море. Каждый член экипажа был закреплён за определённой шлюпкой, на случай неприятности, для того чтобы не возникла паника среди пассажиров и обслуги лайнера: если что-то происходит аварийное, все идут к своей шлюпке и ведут туда людей. Шлюпки постоянно были в работе: спускались на воду, на них проводились соревнования между матросами, что укрепляло сноровку, необходимые умения и мужественную выносливость моряков.
При отправлении в рейс неукоснительно велось обязательное инструктирование пассажиров по технике безопасности. До людей доводились правила пользования спасательными жилетами и всеми плавсредствами, рассчитанными на спасение человека, оказавшегося за бортом. Путешествующих на пароходе пассажиров априори знакомили с планами срочной эвакуации.
Капитан Николай Соболев любил свой корабль, радел, болел за него, за этот свой второй (а скорее всего, первый) дом, как хороший хозяин радеет за свои земли, приносящие ему полезные и заслуженные плоды. С другой стороны, что такое капитан? Это тот человек, который не только представил в кадры диплом об окончании училища, а это первый человек на корабле! Первый!
Мы, «земные» люди, вероятно, лишь приблизительно, весьма в общих чертах можем представить, что такое – труд моряков! Организм моряка терпит резкие нагрузки и перегрузки – перепады температур, давления, влажности; моряк преодолевает различные виды качек: бортовую, килевую. К тому же, судно – это малое замкнутое пространство, и длительное пребывание в таком положении вызывает в человеке сенсорный голод, что значит недостаток или вообще отсутствие необходимых ему впечатлений из внешнего мира. Прибавить сюда и разнообразные по своим характеристикам отношения между людьми, составляющими корабельную команду. А ещё – редкость встреч с любимыми и родными на берегу. И ещё, и ещё, и ещё… И над всеми гранями такой сложной морской работы стоит капитан. Капитан на судне – один! Он отвечает за всё, в конечном итоге: и за сохранность человеческих жизней, и за само судно.