Ирина Муратова – Гречанка из Пентикопоса (страница 6)

Ей казалось, что если завернуть за скалу, то вновь откроется морская бесконечность. Но когда Катя обогнула высокую скальную стену, то не увидела морскую бесконечность, – она очутилась в маленькой-маленькой бухточке, так как впереди был ещё один скалистый выступ берега. Молодые люди, заметив её, весело побежали дальше, за вторую скалу, и через пару минут их голоса пропали. Катя осталась одна-одинёшенька на пустынном берегу. Жутковато! Но через мгновение – как обухом по голове, как электрическим разрядом по телу! Боже мой! Сон! Тот сон! Вот же она, эта самая бухточка! "Любимая наша бухточка! Мы с Димитрисом здесь часто гуляли! Что я говорю?! Кто "мы"?? Не может быть!" – Катя нервно оглядывалась, всматривалась.

Вроде скалистые выступы гораздо ниже! Ну конечно, ниже, сколько лет прошло! А сколько лет? Катя пробежала по воде. Да, да, именно так! Но нет, невозможно! Это просто морской берег! Таких скал и бухточек есть сколько угодно на длинном побережье огромного моря! Катя отошла как можно дальше в воду, чтобы всецело охватить глазами бухточку. Она закрыла синие глаза, воспоминания вновь навязчиво полезли в голову.

– Димитро, гляди, виноград!.. – издалека, из растворившегося в веках прошлого прозвенел колокольчиком голосок шестнадцатилетней Калиопи.

Катя резко открыла глаза и посмотрела на скалу слева. На склоне не рос искрящийся на солнце виноград. Но рельеф скалы!.. Площадка, куда вскарабкался Макропулос в её сне, – была! Слёзы возникли в синих глазах. Катя чуть не упала в воду, задетая очередной волной. Она расплакалась от ужаса и страха или ещё от какого щемящего чувства и, опять обозрев бухточку и берег в её пределах, всё же честно узнала местность.

Если идти дальше, то берег чуть снизится, станет пологим, и можно будет подняться прямо к широким массивным ступеням, ведущим наверх, где в окаймлении можжевеловых деревьев стоит величественный храм Посейдона. Если же пойти в противоположном направлении по берегу, то можно выйти к морскому порту.

Катя стояла ни жива ни мертва. Но в глубинных ходах её внутреннего мира зародился и уже был в дороге азарт! Катя ринулась вправо.  Она прошла второй скалистый выступ и издалека увидела, что берег действительно превратился в более пологий. Катя почти помчалась по галечному пляжу, не сводя глаз с каменистого берега, но никаких, конечно же, ступеней, ведущих к храму, не нашла. Ну да, ну да… Какие могут быть ступени, какой храм, если она вознамерилась отыскать их, бывших в древности, сейчас.

Однако она очень быстро увидела тот удобный подъём, по которому можно без особых усилий попасть с пляжа наверх. Может, тут и были когда-то выработаны ступени?!..

Катя преодолела подъём и очутилась на земной плоскости. Сквер остался слева. По правую сторону уходила на юг горная гряда. Катя же стояла посреди небольшого пустыря с какой-то начинающейся стройкой (лежали блоки, кирпичи, песок). Метров через двести возникали частные жилые строения с серыми безликими шиферными крышами и с грецким орехом в зелёной зоне этих домов.

Катя повернулась лицом к морю, затем снова лицом к пустырю. Сердце отбойно колотилось, пот каплями выступил на лбу. Как из раздвигающихся слоёв волшебного тумана, перед нею в видении появилась громадная в диаметре площадка. В центре площадки возвышался многоколонный храм. Стоящий на высоком берегу, вблизи гавани, храм Посейдона был виден издалека со стороны моря и служил прекрасным ориентиром для кораблей, держащих курс к порту.

Любимый Пентикопос

Страх пропал. Он как-то незаметно, сам собой перерос в обыкновенный познавательный интерес. С момента, когда Катя узнала место расположения храма Посейдона, она стала воспринимать то, что с ней творится, как волшебное приключение, поход в сказку. Она готова была совершенно верить в то, что она – девушка по имени Калиопи из древнегреческого города… города… Да как же его название, Господи Боже мой!

Катерина направилась в сторону современного городского сквера. А память тем временем рисовала свои картины: от храма Посейдона до древнего города вела насыпная дорога, которую сопровождала лесополоса из каштана, акаций, можжевелового кустарника. Под каменным берегом растянулось во все концы света синее море с гребными судёнышками рыбаков, а в бездонном небе играло ослепительное солнце.

Раньше в воспоминаниях Кати не присутствовало много людей. Теперь же она воспроизводила в памяти облик жителей этой приморской местности, их устную речь, какие-то незначительные по содержанию житейские эпизоды.

Катя приблизилась к скверу и замедлила шаг. Снова что-то знакомое. Вот здесь заканчивалась насыпная дорога и начиналось… Что? Катя упорно пыталась выловить из пространства и поставить на место то, что начиналось… А! Ворота! Вторые ворота, запасные! Центральные ворота в город – с востока, мощная стена, построенная из морского камня, обносила город с трёх сторон, северная сторона охранялась морем. Катя вновь нырнула в воспоминания.

Неподалёку от ворот стоят две сварливые тётки: перебивая друг друга, они перемывают кому-то косточки. А лица-то знакомые! Вот эта, с корзиной в руках, с повязкой на седой голове? Экономка из соседнего дома. А вторая, тараторящая, будто работающий пулемёт? Двоюродная сестра матери, тётя Киля!

Катя потрясла головой, как собака, вылезшая из воды. Фу, напасть какая! Тётя Киля! Откуда у неё в роду тётя Киля – гречанка из города…города…?

Увидев Калиопи, обе тётки расплылись в искусственной сахарной улыбке, при этом их воровские глазки бегают из стороны в сторону, не зная, куда спрятаться от встречных синих открытых глаз двоюродной племянницы.

– Калимера, кирия Киликсия.

– Калимера, ризам, калимера!

Калиопи – своей дорогой, а тётки тут же зашушукались ей вослед. Сплетницы несчастные!

Катя, вернувшись в реальность, увидела под ногами тротуарную плитку парковой аллеи. Сквер курортного городка. Цветут розовыми метёлками развесистые лапы ленкоранской акации. Тянется ряд летних киосков с сувенирами. Из кафешек пахнет шашлыком. Гуляют отдыхающие в шортах и коротких юбках.

Морской горизонт начинает краснеть – солнышко прощается с миром людей и напоследок покрывает небо парадным алым шёлком.

Когда Катя покинула пустырь и дошла до сквера, цепь событий в воспоминаниях прервалась, картины растаяли, память перестала "рисовать" местность. Деревья отгораживали её от моря, парковые дорожки, постройки сбили её с толку. Катя "заблудилась". Она, измотанная нервным напряжением, помятая, с головной болью, отдаваясь поглощающим землю дымящимся сумеркам, мучилась постоянным, непроходящим ощущением того, что когда-то она бывала здесь, на этом самом берегу Чёрного моря, в этом городе, который раньше выглядел по-другому. Это слишком утомляло её.

Также Катя мучилась вопросом: почему кусочки воспоминаний, эпизоды связаны с греками? Почему не с каким-нибудь другим народом? Откуда всё это в ней?

Какой там отдых на море! Катя окончательно потеряла покой! Утром следующего дня, только забрезжил рассвет, она понеслась в городской сквер, к археологическому музею, думая, скорее предчувствуя, что там она отыщет зацепку. Катя вышла на ту аллею, где вчера прервалось её маленькое путешествие, миновала ряды пустующих ранним утром киосков. Так… А вот и археологический музей – раскоп, оставленный на обозрение туристам. Вход закрыт. Музей откроют только через три часа. Катя подошла к металлической решетчатой ограде и заглянула внутрь.

Фундаменты старинных домов… Табличка на воротах: "Археологический музей "Пентикопос". Слава Богу, наконец-то! Катя от радости захлопала в ладоши! Вспомнила! Вспомнила! Город Пентикопос! Пеникопос!!! Катя ударила себя по щеке, затем по второй щеке. "Опомнись!" – крикнула она, прилагая последние усилия, чтобы отогнать это видение, как сон. Но воспоминания больше не прерывались. Она "вспоминала" ту, вторую жизнь, настолько детально и красочно, будто всё происходило вчера. Каждый следующий шаг, который она совершала по Дивноморску, порождал очередную вереницу "воспоминаний".

Ожидая открытия музея, Катя прогулялась в сторону моря и, дивясь своей уверенности, могла достоверно описать путь к древнегреческому морскому порту и сам порт, который вмещал когда-то до сотни судов и был в числе ведущих портов древнего Боспорского царства. Катя в смятении закрыла глаза, перед ней тут же возник один из причалов порта, он принадлежал отцу Калиопи – Никосу Павлидису. Слышался из отдалённых-отдалённых слоёв времени и пространства портовый специфический шум, плеск волн, говор людей, запах рыбы, какой-то стук…

Павлидис торговал в основном хлебом и вином, иногда удавалось вывезти в Средиземноморье деликатес – солёную понтийскую рыбу, иногда приторговывал кожаными изделиями пентикопейских мастеров. Рабы таскали на его галеры пифосы, наполненные ядрёным зерном и матовые амфоры с вином из местного винограда.

По одной амфоре управляющий Костас приказывал оставлять на палубе: амфору с вином по традиции спустят в водную пучину, когда галеры выйдут в открытое море, так моряки задобрят подарком Посейдона, и тот не допустит шторма, пока суда будут идти по Понту, а торговля станет удачной и принесёт много денег.

Калиопи любила бывать в порту. Перед отплытием она приносила работникам еду – лахана или фасулаки, а заодно и чистейшей воды из родника. Ко времени отплытия из порта появлялись на причале мать и младшая сестрёнка Микрула. Мать с отцом по-своему прощались, что-то говорили друг другу, чего не слышали их дети. И долго потом три женщины разного возраста стояли на причале, провожая глазами отцовские суда – до того момента, пока галеры не превращались в малюсенькую точку.