Ирина Муратова – Гречанка из Пентикопоса (страница 3)

– Вы раньше когда-нибудь встречали это лицо в  жизни?

– В том-то и дело, что нет. Он вроде как привидение, но в то же время я твёрдо знаю, что он существует в действительности, он живой… Опять: как только я приближаюсь к Сергею, фигура красивого грека встаёт между нами. Он ничего не говорит, а лишь смотрит. Я со страхом в груди (сердце в пятки!) выдерживаю  его взгляд и внезапно совершенно узнаЮ его, вплоть до его имени! Представляете, этот человек – грек, античный грек и одновременно он тот, которого я, оказывается, люблю всю свою жизнь. Его зовут Димитрис Макропулос. Выходит, что я в его присутствии (а присутствие явное, поверьте мне), то есть в присутствии любимого – любви всей, так сказать, своей жизни – намереваюсь изменить! Извините нескладность моей речи, это ужас, это чёрте что!

 Тут зажигается электричество, и видение пропадает. Передо мной взволнованный и растерянный Серёжа. Свет зажёг он. Сергей трясёт меня, спрашивает, что случилось, а я смотрю на него и не понимаю, откуда этот Серёжа вообще взялся? Где я? Что это за жилище? Что за платье на мне? Всё не моё, чужое. Передо мной глаза любимого Димитриса.

Я испытываю, понимаете, физически испытываю томление, тоску, любовь. И ничегошеньки не понимаю, потому что в одно мгновение опять становлюсь прежней Катей, прихожу в себя и начинаю узнавать Серёжу и всё вокруг. Видите, я разом была как бы двумя людьми, и этот юноша-грек пришёл из моей действительной памяти.

Я точно помню, что кое-что нас с ним связывает (или связывало), но что конкретно, воспроизвести не могу на тот момент. В то же время я здраво определяю, что не было такого парня у меня, до Серёжи никого никогда не было. Это галлюцинации какие-то!

  У меня разболелась голова. Серёжа подошёл ко мне, взял за руку, но, удивительно, мне его прикосновение стало противно. Как будто стеной какой нас разделили в одночасье. Я в замешательстве схватила сумку и бросилась вон из квартиры. Меня преследовал страх. Уже ночью, когда я осталась с собой наедине в своей комнате, я подумала о том, что свихнулась.

Утром позвонил Серёжа, мы встретились в институте как ни в чём не бывало. Он не задавал вопросов, не лез в душу, держал себя исключительно тактично. После занятий мы отправились в «читалку», сели в конце зала, возле окна, в наш укромный уголок, набрав нужных книг. Какое-то время молча конспектировали, испытывая некое неудобство по отношению друг к другу. А потом…

Катя и Серёжа

…Сергей выбрал минутку и, преодолев неудобство, ласково обнял любимую девушку. Он не хотел ни в коем случае доставить ей неудовольствие, наоборот, пытался осуществить этот жест по-дружески, по-товарищески. Невероятно, что с ней вчера случилось? Может, она перенервничала, испугавшись того, что должно было между ними произойти? Но слишком сомнителен, странен был её испуг, не из той серии.

Катя, его любимая Катюша, вела себя так, будто ей мешали не её стыдливость и девственный страх, а то, чего он не знал, – её прошлое. Именно так. У Сергея сложилось впечатление, что Катя имеет какое-то прошлое, которое жутко напомнило о себе. Но что за чепуха!  Он же её, как облупленную, с первого курса знает! Его всегда покоряла Катина искренность, её простота, скромность, – качества, которые сейчас так редко встретишь в людях, особенно в девушках. И всё-таки…  Всё-таки… Нет, он не ошибался: чего она испугалась? «Пойму, что я у неё не первый?! Боже, какая мерзкая гадость! Как это не похоже на неё!» – терялся в догадках юноша, которому самому становилось противно от собственных скабрезных мыслей.

Признаться, ему было некомфортно на душе от вчерашней ситуации. Ещё он уловил в себе некоторые изменения: он испытывает чувство, напоминающее чувство брезгливости. Правда, оно спряталось куда-то далеко-далеко вглубь, но изредка пощипывало. Серёжа, не обращая внимания на свои чувствования, ещё крепче прижал к себе Катю.

– Катюша, милая, что с тобой? А?

Но ему стало не по себе: под его рукой, обнимавшей любимую, находилось совершенно незнакомое существо – Катина противоположность. В отличие от Кати, от этого незнакомого существа женского рода с Катиным лицом, Катиными руками, веяло отнюдь не Катиным внутренним холодом, – замораживающим, белым холодом. Она повернула к нему синие, но пустые глаза. В них не осталось теплоты, а плавало одно равнодушие. По коже Сергея пробежал озноб.

Существо с Катиным лицом сняло его руку со своих  плеч и презренно сказало:

– Никогда больше не подходи ко мне, даже на  миллиметр.

Сергей так и остался сидеть, как приклеенный к стулу, открыв рот то ли от бесконечного изумления, то ли от досады. А Катя (или не Катя), собрав со стола книги, немедленно встала и пошла между рядами столов, ни разу не обернувшись. Неожиданно книги, что были в её руках, свалились на пол, и она протянула освободившиеся руки вперёд. Он заметил сбоку, что по её нежной щеке разлился алый румянец, обрели глубокий цвет синие ожившие глаза, тело затрепетало. И она двинулась к выходу из читального зала, забыв про брошенные книги. Она глядела куда-то перед собой, как завороженная, с лаской, с негой. Сергею на миг показалось, что Катя смотрит целенаправленно на кого-то, что вроде перед ней стоит кто-то (в никуда так не глядят). Катя с очарованием смотрит на конкретный предмет или на конкретного человека. Но Сергей, проглядев все глаза, так ничего и никого не увидел в пространстве перед нею. Чрезвычайно странно! В порядке ли она?!

– Девушка, – позвал её один из студентов, – вам помочь донести?

Студент быстро поднял с пола книжные томики. Тут Катя мгновенно среагировала на призыв, словно вернулась из другого измерения, бормоча:

– Ой, извините, помогите, пожалуйста. Спасибо.

Сергей видел, как она подошла к библиотечной стойке, сдала книги и, не оборачиваясь, покинула читальный зал.

Сергей и Катерина учились на одном курсе, но на разных потоках. Поэтому они практически больше не виделись. Катя перестала играть на сцене институтского клуба в художественной самодеятельности, перестала отвечать на звонки Серёжиных родителей. А дома сказала, что, когда Сергей сделал предложение выйти за него замуж, она отказала ему, так как никогда его не любила, поэтому и оборвала разом все отношения, чтоб было меньше боли.

Через год она перевелась на заочное отделение. Работала на одном заводе. Окончив институт, уехала из родного городка на Север, не слушая увещеваний обеспокоенных родителей. И, собственно, превратилась в достаточно безэмоционального до чёрствости человека. По крайней мере, всем окружающим она виделась именно таковой.

Сергей со временем остыл немного, но про Катины странности никому не рассказывал, решив, что, возможно, всё же  в Катиной жизни когда-то что-то было такое, во что она не хотела его посвящать. Как ни больно, но насильно мил не будешь. Сергей сильно страдал определённый срок, зато жизнь взяла своё. Перетерпев разлуку, он начал жить дальше. Как потекла его жизнь и куда она потекла, теперь уж Кате не было известно…

А Катя?..   Она надумала обратиться к врачу: может, она психически нездорова? Но позже вдруг отказалась от этой мысли, так как «видения» и «воспоминания» об античном греке почему-то перестали её тревожить, больше не приходили, как бы она ни пыталась напрячься. Она успокоилась, уж не стала циклиться на кошмаре, который с ней приключился.

Кажется, притупилось и то томление, и та искрящаяся любовь, которую вызвало в ней «привидение» в образе грека  (даже имя откуда-то надумала  –  Димитрис Макропулос, смех да и только), как  судьбе стало угодно познакомить её с  инженером из морского порта. Катин отдел занимался разработкой агрегата, который устанавливали на торговые суда. Таким образом, жизнь завела её в морпорт.

Калиопи Павлидис и Димитрис Макропулос

Катя замолчала. Юлия Борисовна выдерживала паузу, как положено великой актрисе, не собираясь волновать вопросами пациентку, видела, что женщине нужен временный перерыв, чтобы сконцентрировать силы для продолжения своего рассказа. Юлия Борисовна выбрала роль слушателя, так быстрее она заполучит расположение Кати.

– Вот, – наконец, тяжело вымолвила Катерина, – когда у нас дошло дело, так сказать, до проявления чувств (вы меня понимаете?), кошмар повторился!!! Но мой инженер – далеко не любящий Серёжа. Инженер напугался до такой степени, что обозвал меня идиоткой. По-моему, он испытал ко мне отвращение. Вполне возможно, что я ему представлялась в те минуты кем-то вроде ведьмы с того света. Он просто-напросто сбежал от меня, струсив, не пытаясь разобраться, что происходит со мной. Может, мне необходима помощь…

Я живу в Северске, в служебной маленькой квартирке, предоставленной судоремонтным заводом. При заводе существует небольшое КБ, которое занимается усовершенствованием, а иногда и разработкой некоторых технических машин для судов торгового флота. Первоначально квартирку я делила с коллегой, тридцатилетней Машей, которая, слава богу, вышла замуж за капитана дальнего плавания и уехала с ним в даль далёкую. Я считала, что мне крупно повезло с жильём. Хоть оно служебное, но не приходится маяться по квартирам. Ко всему завертелся роман с инженером, а он проживал в общежитии, так что моя квартира пришлась кстати.  Я в тайне надеялась, что инженер позовёт меня замуж. Вот глупая!