Ирина Мороз – СТРИНГЕР специального назначения. Снять фильм в зоне контртеррористической операции (страница 2)

Первые впечатления

Прошла моя первая ночь в Ханкале. Впечатление можно отразить одним ёмким словом – ПЫЛЬ. Мелкая, вездесущая, она садится на лицо, волосы.

Сегодня ездила снимать разгрузку машин. С платформ аккуратно съезжали БТРы, грузовики, ребята выкатывали прицепы. Формировали колонну, и отправляли в место дислокации. Я тут же вскарабкалась на замыкающий БТР. Красиво – поднимая столбы пыли, идет колонна БТРов. Соответственно, всю пыль собираю именно я!

Навстречу изредка попадались легковые машины и военные грузовики. На меня смотрели, как на обезьяну в зоопарке. Я и в первый день обратила внимание, что на мою персону реагируют все водители, особенно кавказцы – практически вываливаясь из окон, а то и приоткрывая двери, а тут, на броне, с развевающейся по ветру копной волос (кепку скинула, чтобы её не сдуло), я, видимо, вызываю кучу эмоций. Командир посмеивается:

– Аварию не спровоцируй!

В пункте временной дислокации сообщают, что время от времени постреливают, особенно – в вертолёты. Девчонки некоторые весьма приуныли, ведь им жить тут до октября.

Мне же всё нравится, но для меня это экзотика-путешествие, а для них – пыльная во всех смыслах слова работа. Причём, если у ребят работа всё же окрашена ореолом славы и доблести, то девчонки за плитой даже такой малости не имеют. Их работа буднична и монотонна.

 Не позавидуешь…

Боевые будни

Дни идут, похожие друг на друга. Жара стоит нереальная – за 50 градусов. Пыль въедается в кожу и в волосы. Днём палатки напоминают микроволновку. Небольшую свежесть приносит вечер и утро – обычно утром небо закрыто дымкой облаков, и мы каждый раз лелеем надежду, что облака не рассеются, прикроют палящее солнце. Но облака тают с немыслимой скоростью, и парни плавятся под бронёй и касками, выполняя очередную поставленную задачу.

Мне легче – нет килограммов железа. Но нет и их опыта, силы и выносливости. Я плавлюсь под нещадно палящим солнцем. Уже давно забыта гражданская одежда – нет ничего удобнее тонкого маскхалата. Каждый день я удивляюсь стойкости бойцов. Гордость и уважение за наш спецназ растёт в моём сердце.

Вечером они превращаются в обыкновенных ребят, шутками и рассказами скрашивая наш монотонный быт. Как бы ни казалась жизнь однообразной – она бурлит. Мне не хочется обрывать этот процесс. Я решила чуть отодвинуть свой отъезд, перебив билеты впритык к следующему поезду, который увезёт меня на Север… Но для этого нужно попасть в столицу. Генерал пообещал устроить такую поездку.

На следующий день срочно собираемся, и генерал командует: грузитесь в машины! На площадке стоят два зеркально затонированных черных джипа. В один грузится историк Вадим с генералом, мне же машут – иди в следующую машину. Я робко открываю дверь, и ещё более робко туда протискиваюсь: на меня внимательно смотрят трое огромных, до зубов вооруженных бородатых бойца. Я в первый раз увидела «Калашников» не с магазином под патроны, а с диском.

Бородачи встретили приветливо: спросили, как меня зовут, назвали свои имена. В этот момент наш небольшой кортеж двинулся, и я прилипла к окну.

Нам устроили небольшую экскурсию по Грозному, потом, по моей просьбе, заехали в аэропорт. Кроме меня, билет еще нужен был подполковнику, который ехал в машине генерала. Нам выделили легковую машину с двумя провожатыми-чеченцами.

В здании аэропорта было непривычно пусто. Мы гуляли по гулким вестибюлям, оглядываясь по сторонам. К сожалению, тут была возможность купить билет только до Москвы, что меня абсолютно не устраивало. Поэтому попросила отвезти меня на вокзал.

Кассы оказались небольшой комнатушкой в здании станции. Меня выслушали, аннулировали старый билет и заказали новый: теперь мне необходимо всего лишь оказаться в нужное время в Кизляре. Зато теперь я успею с отрядом отправиться на боевой выезд!

Правда, по приезду в часть, дополнительно получила заслуженный нагоняй от командира – слишком неосмотрительно было гулять вдвоём по городу без прикрытия.

Боевой выход

Провожаю улетающих на задачу разведчиков. С этой группой сдружилась сильнее всего – тем волнительней провожать их в горы.

– Мы столько раз улетали и возвращались, что уже привыкли к этому, – излишне бодро говорит их командир. А я тихо скрещиваю пальцы.

Через пару дней колонной выдвигается весь отряд. Я собрала все вещи в неподъемный рюкзак. На этот раз решила ехать в «Урале», надеясь в какую-нибудь из остановок перепрынуть в другую машину.

Очень быстро я пожалела о своём решении: в машине мы болтались, как в консервной банке, и было очень жарко. Опять же – бойцам в полной экипировке тоже было несладко, пот ручьями струился из-под касок. Ехали долго. Потом ещё дольше стояли из-за поломки БТРа.

Затем резко поехали. Трясло сильнее, дорога в гору была очень крутой и узкой, и ощущать себя мышью в консервной банке было весьма некомфортно. Когда доехали, бойцы оперативно покинули машины, полковник выдал командирам групп задания, сверил карты и часы, и группа бесшумно исчезла в «зелёнке». Следом ушла вторая.

– Разбивайте лагерь, а я поеду, вторую часть колонны привезу, – командует командир, запрыгивая в УАЗик. Я оглядываюсь. Мы находимся на плато, окружённом горами – в самом сердце Чечни. Места очень красивые, но почему же так тревожно? Оглядываю оставшуюся команду, и сердце испуганно сжимается: все бойцы ушли на задание, осталось несколько водителей и медик. В спецназе даже группы материального и технического обеспечения – опытные, подготовленные бойцы. Но как же нас мало осталось…

Мне предлагают лечь спать в БТРе. Расстилают чей-то спальник на сиденьях – получается вполне себе уютная постель. Вот только тревога даст заснуть совсем нескоро. А рано утром, ещё затемно, разбудит шум подъезжающей колонны, и нет ничего радостнее этих звуков! Сразу же забурлила жизнь: вкопаны орудия, расставлены часовые, введены пароли. В сердце понемногу таяли ледяные иглы страха. Теперь главное, чтобы ребята вернулись с задачи без потерь.

Первая группа вернулась ранним утром, и я их появление не заметила. Уставшие, еще более загоревшие, они устраивали свой бивак в нашем лагере, а их командир пошёл на доклад к полковнику. Я тут же просочилась в командно-штабную машину следом.

– Было столкновение ночью. Вернее, просто наткнулись на кого-то в лесу. Я дал очередь, и уверен, что попал. Но ночью проверять не пошли, отступили. А утром не было никаких следов, – коротко доложил он полковнику. Далее они стали обсуждать что-то по картам, квадратам, а я тихо выскользнула из КШМки.

Сегодня должна вернуться вторая поисковая группа. Я промаялась ожиданием весь день. Выяснила направление, установила штатив, и дежурила наравне с часовыми.

– Идут! – крикнул кто-то. Я видела лишь чуть заметное шевеление на максимальном зуме камеры. Группа возвращается, ребята всё ближе.

«Все живые, никого не несут», – с облегчением подумала я. Уставшие, серьёзные, запылённые. Выполнившие свою задачу.

Осталось дождаться разведчиков, которых на день раньше забросили в нужный квадрат вертолётом. Но они появятся лишь через пару дней. А мне уже нужно будет выдвигаться, чтобы не опоздать на поезд. Очень надеюсь, что успею их встретить.

Возвращаются

Я успела. Даже понеслась к ним навстречу, с полторашкой воды. Её выхватили из моих рук, стали жадно пить. Только потом я дождалась сдержанных объятий. Бутылка стремительно опустела, но именно для этого её брала с собой – жара просто выматывала.

– Как вы?

– Всё хорошо, без потерь…

А у меня оставалось лишь несколько часов до поезда.

Вечером мне всё же рассказали, что один боец сорвался на перевале, и слетел с приличной высоты. Повезло: ничего не сломал.

В эту ночь мы почти не спали: я слушала рассказы об армейской жизни.

Утром к разведчикам подошёл командир и поинтересовался у соскользнувшего со скалы бойца, хорошо ли он себя чувствует, не кружится ли голова. Спецназовец отрапортовал, что всё в порядке.

– Семью восемь? – задал неожиданный вопрос полковник.

Настолько неожиданный, что даже я, обожающая математику, долго пыталась сообразить: сколько же это будет? Плавящиеся на жаре мозги работали со скрипом: 56. Я выдохнула: ещё что-то помню. У бойца же вопрос просто завис в воздухе.

– Похоже, не дождусь ответа? – резюмировал командир, развернулся, и пошёл к полевому штабу.

– Может, для чистоты эксперимента ещё у других спросите? – поинтересовалась я вслед.

Командир обернулся:

– Боюсь не получить ответа.

* * *

Почему я считала, что в мире нет романтики? Наверное, потому, что её неправильно описывали! Кто сказал, что романтика – это свечи, шампанское и прочая тягомотина? Нет!

Романтика – это когда ты спишь в спальнике под открытым южным небом, переливающимся россыпью звёзд, сдвинутых с привычных мест созвездий, чиркающих по небу падающих метеоров. Под головой лежит чья-то «РДшка».

Утром окажется, что в рюкзаке, среди прочего, лежала мина МК. «Она же с выкрученным запалом, что ты переживаешь?» – удивлённо спросит кто-то из бойцов, глядя на моё озадаченное лицо. Рядом, и слева, и справа – ряды ковриков, спальников. Автоматы в изголовье. БТРы перекрывают подходы. В окопанных позициях установлены орудия. Караульные сменяются каждые два часа.

А утром очень романтично проснуться рано-рано и пойти умываться на родник. Ручей неподалёку, только нужно спуститься в ущелье. Но с нами в охранение идёт автоматчик, а мой попутчик суёт в карман гранату и цепляет на плечо бесшумную снайперскую винтовку.