Ирина Матлак – Крылья феникса (страница 69)

— Что ж, самое время вмешаться, — негромко проговорил Кайл.

В следующее мгновение он поднялся с места, чем привлек к себе внимание, и громко произнес:

— Уважаемые лорды и леди! Ваше императорское величество. Как вы можете видеть, мой старший брат — лорд Рэйн Снэш оказался невиновен в том, в чем его пытались обвинить. Но отсутствие в нем тьмы еще не означает, что он не был причастен к заговору, и, разумеется, расследование должно быть продолжено. Однако сейчас предлагаю вам принять во внимание другой крайне важный момент.

Выдержав паузу и убедившись, что его слушают, Кайл продолжил:

— Прежде всего мне следует признаться в своем неблаговидном поступке — некоторое время назад я заглянул в сейф Рэйна втайне от него. Как многим известно, у нашей семьи есть личная библиотека, где собраны экземпляры редких книг и рукописей, имеющих отношение непосредственно к нашему роду. Не так давно мы с Норианом наведались туда и обнаружили, что в необходимой нам на тот момент рукописи отсутствует важная страница. Позже именно эту страницу я и обнаружил в сейфе Рэйна. Но любопытно то, что, находясь в сейфе, она была дополнительно скрыта сильным заклинанием… притом не просто для посторонних, но, судя по проведенному анализу той магии, даже для самого Рэйна. А также прошу заметить, что рукопись была пропитана ядом, предназначенным специально для Нориана. О чем, разумеется, уже известно главному дознавателю и его императорскому величеству. Вскоре после этого на Нориана было совершено серьезное покушение, едва не стоившее ему жизни… Но вернемся к библиотеке и сейфу. В ту часть библиотеки, где хранилась упомянутая мною рукопись, доступ открыт только членам нашей семьи. К сейфу Рэйна — непосредственно самому Рэйну и… его законной жене, леди Авелле Снэш.

На несколько долгих мгновений в зале воцарилась тишина. Намек Кайла был непрозрачным и… практически абсурдным. Должен признать, рассматривать Авеллу как одного из главных пособников тьмы и организатора покушений мне бы даже в голову не пришло.

— Это возмутительно! — Наш отец поднялся с места. — Кайл, ты в своем уме? Нашему дому и так нанесено серьезное оскорбление, но твои подозрения в отношении невестки — это уже за гранью!

— Почему же, по-вашему, Рэйн с Авеллой, прожив столько лет в браке, не могут зачать наследника? — Кайла, привыкшего шокировать публику, было не смутить. — Не потому ли, что в моей дорогой невестке свет соседствует с тьмой?

На сей раз волна гула была особенно громкой. Скандальное заявление Кайла вызвало всеобщий ажиотаж и породило массу пересудов. Я же в это время не сводил взгляда с Авеллы, сидящей рядом с отцом. Так же как и Рэйн, она прекрасно владела собой, но на считаные мгновения я уловил отразившийся в ее глазах страх. И решил вмешаться.

— Леди Авелла, — подчеркнуто вежливо обратился к ней, — вы согласитесь пройти проверку, дабы опровергнуть выдвинутые против вас обвинения?

Она отреагировала моментально:

— Почему я должна подвергаться этой унизительной процедуре? Вам недостаточно того, что через нее прошел мой муж — феникс из именитого и уважаемого дома? Вам, — обратилась она к главному дознавателю, — следовало бы искать настоящих преступников, а не прилюдно унижать фениксов и их семьи!

— И все же, — настаивал Кайл. — Разве вы не хотите доказать мне и всем, кто уже начал в вас сомневаться, нашу неправоту? Я принесу вам публичные извинения, если окажусь не прав.

— Да зачем мне твои извинения?! — Маска холодной леди Авеллы дала трещину. — Я не стану участвовать в этом…

— Довольно! — внезапно раздавшийся усиленный артефактом голос императора заставил всех смолкнуть. — Леди Авелла, я попрошу вас спуститься вниз и пройти необходимую проверку. В случае если обвинения не подтвердятся, извинения принесу вам лично я. Надеюсь, моих извинений вам будет достаточно?

Авелла заметно побледнела — можно было решить, что от злости и негодования, но теперь я был уверен, что от страха. И уже почти не сомневался, что Кайл в своем смелом предположении оказался прав. В очередной раз прав.

С прямой как палка спиной, под прицелом множества взглядов Авелла спустилась и приблизилась к главному дознавателю. Тот проводил ее к стулу, и когда Авелла на него опустилась, в зале вновь повисла тишина. Пронзительная. Абсолютная. Напряженная.

Снова шли долгие секунды, постепенно складывающиеся в такую же долгую минуту…

— Полагаю, этот фарс можно заканчивать, — негромко, но отчетливо среди повисшего молчания произнес глава дома Снэшей. — Моя невестка не…

Он не договорил, поскольку внезапно «его невестка» начала стремительно меняться. Перстень на ее руке треснул и осыпался на пол серым пеплом. На впившихся в подлокотники пальцах отрастали черные когти, соломенного оттенка волосы темнели, как и половина лица. Авелла мелко тряслась и издавала невнятные хрипы, в то время как часть ее совершенного тела покрывалась уродливыми темными пятнами. Когда она подняла взгляд и посмотрела перед собой сквозь упавшие на лицо темные пряди, ее глаза заливала чернота.

Последующие события развивались стремительно. Сначала дознаватели надели на кричащую Авеллу железные браслеты и увели ее из зала. Затем проделали то же с одержимыми тьмой советником и мисс Факронт. Стены зала тем временем сотрясались от громких разговоров и жарких споров. Никто не мог понять, как Авелла — супруга феникса — могла быть связана с тьмой и как она столько времени это скрывала.

Гомон вновь прервал император, поведавший присутствующим подлинные события последних дней. Рассказал об открытии Акрая Ганта, научившегося вживлять темную материю в людей и умело это маскировать. У его дочери сдерживающим артефактом являлись очки, у Авеллы, судя по тому, что мы увидели, — перстень.

Затем император затронул тему «Кровавого света», после чего перешел к связи тех событий с нынешними. Он попросил меня подняться к нему и, когда я оказался на балконе, во всех подробностях изложил древнюю легенду. Легенду, которой я сам поделился с ним вчера. О свете и тьме. О ненависти и любви. О том, что настоящие чувства не умирают, а продолжают жить вечно. О том, что всего двое людей могут повлиять на целый мир.

Реакцию отца на тот факт, что его сын — воплощение знаменитого Лосцена, я все-таки увидел. Никогда прежде мне не доводилось видеть несгибаемого лорда Вэйра Снэша таким потрясенным.

Император говорил о многом. О том, что нам всем необходимо меняться и изменять подход к обучению аэллин. О том, что предстоит совершать реформы и постепенно отходить от обучения магии одних лишь только аристократов. О том, что в Артогане теперь есть девушка, которую тоже можно назвать фениксом. Фениксом, буквально восставшим из пепла.

До, он говорил о многом… но в эти мгновения, стоя рядом с Идой, я мог думать лишь о ней. О ее присутствии. И о том, что хочу проводить рядом с ней каждую секунду, наверстывая потерянные столетия…

Позже, когда заседание было окончено и растерянные, озадаченные, взбудораженные члены Совета покидали зал, мы столкнулись с Кайлом.

— Ты сегодня не перестаешь удивлять, — заметил я ему.

— Просто я отлично разбираюсь в женщинах, — расплылся он в самодовольной улыбке. — Правда, мышка?

— Особенно в секретаршах, — поддела его Ида, чем вызвала смешок проходящего мимо Шайна.

Этот долгий день перерос в такой же долгий вечер. Император устроил закрытое празднество, на которое пригласил фениксов из всех домов и первых аристократов империи. Там он повторил речь, которую держал на Совете, и совсем скоро все знали правду о Нориане Снэше и Иниде Трэйндж. О Лосцене Снэше и Аэллине Лейстон.

С такой известностью нам вряд ли придется просто. Но мы справимся. Вместе — отныне и навсегда.

ЭПИЛОГ

Наш небесный остров плавно плыл над окутанным солнечным светом Дрейдером. Доносившийся с гор ветер был ласковым и свежим, колышущим хрупкие головки ливиан и шуршащим древесными кронами.

Мы с Норианом сидели на простой деревянной скамье и смотрели вперед — на чистое голубое небо, где наравне с нами парили белые птицы. На душе было тихо и спокойно, а сердцу — тепло-тепло. Рядом, прямо в мягкой весенней траве развалился мурчащий Кот, лениво отгоняющий от себя настырных бабочек.

Последние четыре года промелькнули как одно мгновение. Да и что такое четыре года в сравнении с вечностью, которая ожидала нас впереди?

У нас была пышная свадьба для народа и скромная — для самих себя. Кажется, только вчера я надевала подвенечное платье и шла в Храм света — к тому, кто ждал меня у алтаря. Тогда казалось, что я иду сквозь годы разлуки и каждый шаг разрушает последние барьеры, приближая меня к своему настоящему предназначению.

В империи происходили изменения. Мы с Норианом стали первыми, кто отказался от ниллэ. Мне не требовалась девушка, которая забирала бы у меня боль… потому что никакой боли с Норианом я не испытывала. Никогда. И это стало поводом пересмотреть воспитание аэллин. Им начали давать больше свободы, а фениксы перестали руководствоваться только желанием обзавестись наследниками и искали истинных чувств.

Любовь — чувство, которое для аристократов долгое время являлось роскошью, чувство, которое вызывало лишь снисходительные усмешки, теперь обрело вес. Требовалось больше времени, чтобы намеченные императором изменения вступили в полную силу, но первые шаги были сделаны.