Ирина Матлак – Десятая жизнь (СИ) (страница 51)

— Зачем — вас не касается. С чего взяла? Хотя бы с того, что с первым оборотом вы мне справиться помогли, — по порядку ответила я. — До следующего полнолуния еще далеко, а мне необходимо продолжить развивать природные способности уже сейчас… особенно в свете последних событий.

Интуитивно я чувствовала, что права. Что госпожа Ериша в самом деле знает обо мне еще многое, но по каким-то своим причинам предпочитает молчать.

Актрисой она и вправду была блестящей, но тень сомнений, промелькнувшую в ее глазах, я все-таки уловила.

— Целый букет нарву, — решив закрепить успех, повторила я обещание. — К тому же с заговором удачи у вас получилось справиться просто прекрасно. Может, в запасе еще и заговоры на скорый оборот есть?

Даже не ожидала, что своим последним вопросом попаду прямо в точку. Вообще к этому моменту мне уже хотелось обернуться не только ради книги. Кто знает, каким выйдет наше с Лафотьером внезапное путешествие и чем для меня обернется визит на остров Небесной кошки? Нужно быть во всеоружии.

— Как правильно заметил темный маг, заговор удачи я с помощью твоей силы сплетала, — помолчав, наконец произнесла госпожа Ериша. — Да и простенький он совсем. Для того, что ты просишь, совсем другие затраты требуются. Мне себя практически досуха опустошить придется. Да и то не факт, что все получится.

— Практически — не значит до конца, верно? — тут же зацепилась я.

Ведьма чуть ли не присвистнула:

— А ты своего не упустишь! Ну хоть что-то от прежней Акиры осталось… Ладно, кисонька, так и быть, — махнула она рукой. — Давай попробуем. Глядишь, что путное и выйдет. Это до полнолуния о таком даже помышлять было нельзя, а сейчас шанс ускорить твое «пробуждение» есть.

Мы присели на кровать, и госпожа Ериша взяла обе мои руки в свои. Где-то глубоко внутри я, наравне с другими чувствами, испытывала толику удивления, что мне удалось ее уговорить. Но, понимая, что имею дело с весьма коварной и жадной до наживы ведьмой, я предпочла перестраховаться, прежде чем подпустить ее к своей силе. Не была уверена, что это сработает, но заставила госпожу Еришу вслух поклясться в том, что она не заберет часть моей силы себе, не использует ее больше положенного и не попытается сделать что-то, способное мне навредить. А для надежности заставила в клятву еще и ее силу вложить — эту мысль мне словно нашептал кто-то. Вернее, не кто-то, а та прежняя Акира, которая время от времени давала о себе знать.

— Что ж я, самоубийца, что ли? — нехотя произнеся клятву, хмыкнула госпожа Ериша. — Вредить фамильяру темного мага…

Весь процесс занял не более пятнадцати минут, но что это были за минуты! Мне казалось, что за это время я поседею, упаду в обморок и вообще умру, причем неоднократно.

Сначала все шло гладко. Госпожа Ериша, выглядящая собранной и сосредоточенной, прикрыв глаза, что-то бормотала себе под нос — совсем как во время обновления заговора на удачу. А потом начались трудности, да притом у нас обеих.

Когда все тело пронзила ужасная боль, я не заорала лишь чудом. Еще успела заметить, что на лбу ведьмы выступила испарина, а на тонких сухоньких руках, которыми она впивалась в мои запястья, надулись вены, после чего весь окружающий мир для меня померк.

Казалось, меня выворачивает наизнанку, растягивая все мышцы и ломая кости. На глазах выступили слезы, во рту появился солоноватый привкус из-за прокушенной до крови губы. А внутри тем временем вместе с болью физической нарастала боль душевная, связанная с мощным всплеском силы…

Когда агония внезапно прекратилась, вернулась и способность восприятия действительности. А действительность ворвалась в мое сознание громким чертыханием, которое отчетливо различил мой кошачий слух. Затем раздалось что-то вроде «все!» и «убью пушистую заразу!», после чего в коридоре послышался стук приближающихся шагов.

Мы с госпожой Еришей, едва-едва пришедшие в себя, переглянулись и…

Когда дверь, — которую я, между прочим, запирала! — резко распахнулась, едва не слетев с петель, и в комнату ворвался разъяренный Лафотьер, за которым маячил Норт, они оба застали благопристойную и самую что ни на есть умиротворенную картину: мы с госпожой Еришей мило беседовали и угощались заблаговременно принесенными в спальню шоколадными конфетами.

— Что-то случилось? — прожевав шоколад, изобразила я удивление.

Когда-то я считала, что, обладай Лафотьер способностью испепелять взглядом, от меня осталась бы лишь горстка пепла. Так вот заявляю — вообще ничего не осталось бы. Даже этой несчастной горки!

— Попалась, ведьма, — произнес переступивший порог Норт, глядя на госпожу Еришу.

— О чем это вы, господин старший зерр? — Я снова сделала вид, что удивилась, добавив к эмоциям капельку негодования. — И вообще, по какому праву вы вторгаетесь в мою комнату?

— Исходящих отсюда магических импульсов не ощутил бы разве что мертвец, — ответил Норт, но, бросив беглый взгляд на нарисовавшегося рядом Крикко, негромко исправился: — Впрочем, мертвец бы уловил тоже.

— Я фамильяр темного мага, — ответила я, сложив все еще подрагивающие руки на груди. — Когда хочу, тогда и ликоичу… магичу… короче, когда хочу, тогда и пользуюсь силой! Все строго по закону и согласно моим обязательствам. Так что ваше присутствие здесь, господин старший зерр, при всем уважении, совершенно неуместно!

— Хочешь сказать, она здесь ни при чем? — Норт кивнул на скромно потупившуюся ведьму.

— Как эта милейшая женщина может иметь какое-то отношение к магическим всплескам? — в третий раз делано удивилась я.

Прокатило.

Нет, разумеется, все в этой комнате прекрасно понимали, кто в действительности скрывается за маской милой старушки, но уличить ее в этом Норт снова не мог. Ему только и оставалось, что скрипеть зубами да недовольно на меня зыркать… Впрочем, куда старшему зерру до темного мага, который уже практически прожег во мне дыру?

— Вон, — обманчиво спокойным тоном велел Лафотьер.

Первым за дверь шмыгнул Крикко. Госпожа Ериша тоже не заставила себя ждать. Норт, чуть помедлив, негромко хмыкнул и удалился следом за ними, а там и я поспешила выполнить требование желающего остаться в одиночестве мага.

Уйти мне, естественно, не позволили.

— Ты… — выдохнул маг, вокруг которого начала образовываться уже отлично знакомая мне тьма. — Эгоистичная, себялюбивая, хвостатая… зараза!

— Синонимы, — не моргнув глазом, сказала я.

Лафотьер опешил:

— Что?

— Эгоистичная и себялюбивая — синонимы, — просветила я его, любезно улыбнувшись. — Вы повторяетесь, господин темный маг.

Еще несколько секунд он неподвижно стоял на месте, явно борясь с собой, и в итоге проиграл той своей части, которая желала меня прибить. Я же дожидаться его полного выхода из себя не стала и предпочла заблаговременно капитулировать, вскочив с кровати и стремительно пересекая комнату.

Ну подумаешь, больно ему стало! Подумаешь, во время разговора с Нортом! Зачем из-за этого так нервничать? Мне вон тоже плохо было — и ничего! Бегаю, уворачиваюсь, стулья передвигаю, чтобы препятствия нашему «невинно пострадавшему» создать…

— Попалась! — в какой-то момент услышала я позади себя, и обхватившая за талию рука резко потянула меня назад.

Я даже ойкнуть не успела, как меня развернули на сто восемьдесят градусов, буквально окунувшись в штормовой взгляд черных глаз. Да, пожалуй, в них сейчас действительно плескалось штормовое море — ночное, холодное, безудержное… жаждущее меня утопить.

— Зараза, — произнес он в третий раз, только теперь гораздо глуше. — Чтоб тебя…

— Если будет «чтоб меня», то будет и «чтоб тебя», — на всякий случай напомнила я. — Не забыл?

Мой собственный голос тоже прозвучал глуше, чем хотелось, практически на грани шепота. И вовсе не из-за страха, которого я, несмотря ни на что, не испытывала. А из-за чувства, давать которому определение мне совсем не хотелось.

Сделав одну вялую попытку вырваться, я невольно затихла, все глубже и глубже погружаясь в направленный на меня взгляд. В самый эпицентр шторма, в самые глубины смотрящей на меня бездны.

Если долго смотреть в бездну, она посмотрит на тебя в ответ?

Враки!

Если долго смотреть в бездну, бездна тебя поглотит, притянув, точно магнитом, и заставив спрыгнуть вниз.

Иначе как сумасшествием то, что происходило дальше, назвать было нельзя. Нет, я уже привыкла, что подобные сцены так или иначе заканчиваются поцелуем, но чтобы все было так… так… даже слов не подобрать!

Положив одну ладонь мне на лицо, второй Лафотьер обхватил мою шею и склонился так близко, что я слышала его учащенное дыхание. Словно высеченное из мрамора лицо казалось непроницаемым, и только эти чертовы черные глаза отражали такой калейдоскоп эмоций, который говорил больше, чем самый откровенный поцелуй.

Я привлекала темного мага — неистово, до одурения. И это, вкупе с неприязнью, которую он ко мне испытывал, заставляло его ненавидеть меня еще больше.

От любви до ненависти один шаг… а если наоборот?

Сейчас, стоя прямо перед ним, отделенная от него несколькими жалкими сантиметрами наэлектризованного воздуха, я слушала набат своего сердца и с удивлением понимала, что по отношению к нему испытываю примерно то же самое — за исключением ненависти. В сущности, ненавидеть мне его было не за что. И это было единственным, что я в принципе сейчас понимала.