Ирина Лейк – Сто способов сбежать (страница 11)
– Я вижу, возражений нет, – продолжила серая племянница. – Проведем опрос. Кто из вас хотел бы предложить для обсуждения книги? Кто из вас читал интересную, глубокую и желательно современную литературу в последнее время?
Повисла пауза, а потом Людмила Матвеевна тихонько прокашлялась и сказала:
– Я как раз хотела предложить хорошую книгу, шведский детектив…
– Мы говорим о серьезной, глубокой литературе, – перебила ее Алина.
– А чем плохи детективы? – неожиданно дерзнула Ольга Семеновна.
– У нас нет на них времени, – объявила Алина и посмотрела на Ольгу Семеновну как на безнадежную умалишенную. – Сейчас, в нынешних обстоятельствах, у думающих, прогрессивных людей нет времени на легкую жанровую литературу, на беллетристику. Хотя вы, конечно, смотрите сами, вам виднее, это ваш книжный клуб, но меня пригласили его вести, и я рассчитывала на ваше доверие, на ваше уважение, на соответствующий уровень, – она неожиданно стала набирать обороты, повышая и без того неприятный скрипучий голос.
– Ну-ну, – тихо сказала Наталья Сергеевна, как будто притормаживая взбесившуюся лошадь. – Ну-ну, Алиночка, ну-ну, – и испепелила всех взглядом.
– В нынешних обстоятельствах, – продолжала Алина, – мы должны углубиться в изучение современной актуальной литературы, которая вскрывает нарывы, срывает маски, обнажает социальную проблематику! Вы хоть представляете себе, сколько проблем назрело в современном обществе? Сколько из них замалчивается?
Все покорно закивали, не произнося ни звука.
– Если вы, конечно, хотите навечно застрять на полке легкой литературы и не планируете развиваться, то я не стану вам этого запрещать. Пожалуйста, давайте обсуждать примитивную сентиментальную прозу. Или дешевые детективы.
– Нет-нет, ну что вы, – сказала Валентина Викторовна. – Мы полностью с вами согласны, мы – педагоги, мы должны стоять на страже… так сказать, современной проблематики и социальных… нужд…
– Я рада, что нашла понимание и позитивный отклик, – резко выдохнула Алина, порылась в рюкзаке и объявила: – Тогда книгой следующего месяца я предлагаю выбрать… – Она вытащила толстый кирпич в измятой мягкой обложке, залепленный пластиковыми закладками. – Вот. «Батиаль», книга очень популярной авторки Алеси Брыкиной. Она только что получила премию «Прорыв», сейчас у нее целых пять номинаций и два шорт-листа. Это глубокое произведение о том, как сложно в современном мире найти себя уникальной личности, как тяжело выжить глубоко травмированному человеку, это книга-поиск и прекрасный образец работы автора, который как никто, да, практически никто из современных авторов, пишущих по-русски, умеет сделать читателю так больно. А ведь в этом весь смысл, не так ли? Все записали название? Тогда на сегодня, полагаю все, до встречи ровно через месяц.
Алиночка запихнула «Батиаль» обратно в рюкзак, рюкзак забросила за плечо и, не попрощавшись, вышла из учительской. Наталья Сергеевна ухватила сумку и помчалась за ней, быстро махнув всем на прощание. В учительской повисла мертвая тишина.
– И что ж нам с этим прикажете делать? – спросила в «никуда» Ольга Семеновна.
– А чем все-таки плохи детективы? – сказала Людмила Матвеевна, когда шаги в коридоре окончательно стихли. – Достоевский тоже, между прочим, писал триллеры. А то и вообще… бульварные романы.
– Вот-вот, – добавила Галина Дмитриевна. – А Шекспир комедии. Жанровая вполне себе литература.
– Да ладно вам, коллеги, – выдохнула Вероника Альбертовна, – давайте уже чай пить и сходите посмотрите кто-нибудь – вдруг Николаш Николаич наш недалеко ушел. Может, и справимся с ней. И не такое, знаете, на наши головы сваливалось. Глядишь, и вытерпим, не так страшно все и окажется. Сколько ей месяцев практики нужно, этой Алине? Ради расписания можно потерпеть, правда? Наталь Сергевне тоже вон не сладко, видать. Ишь, как она за ней поскакала. Господи, а платье-то она сегодня напялила под стать мероприятию, честное слово, аж все вокруг синюшное стало. Но, может, все и выправится…
Но все оказалось как раз страшно, скучно и муторно, и каждый раз перед заседанием книжного клуба у Марины возникало ощущение, будто она увязла в расплавленном асфальте. Каждая новая книжка, категорично рекомендованная Алиной, была вязкой и прогорклой, как разогретый битум, вставала поперек горла саднящей рыбьей костью и не давала покоя, причем даже не унылым своим содержанием или пустым сюжетом, а самой необходимостью ее читать, мучить себя, продираясь через непролазную темноту и давящее чувство, странный стиль и события, которые кто-то как будто разбил бульдозером на неподъемные глыбы и расшвырял по несчастной книге, подчиняясь только правилам абсолютного хаоса. Да и герои выбранных Алиной книг тоже вызывали у Марины сплошные вопросы: в той самой «Батиали» травмированная уникальная личность была сорокалетним пьющим бездельником, который целыми днями валялся в съемной квартире на драном матрасе, заваленном старыми газетами, в алкогольном бреду видел себя героем этих самых газетных статей, путешествовал в пространстве и во времени, с трудом выбирался оттуда живым и, очнувшись, сваливал вину за все беды на свою несчастную мать, которая, видите ли, в детстве недостаточно прислушивалась к его внутренним талантам. Он размышлял о суициде, примерялся к подоконнику, цеплял петлю к турнику в дверном проеме, даже как-то выпил перекись водорода, которую автор, вероятно, посчитал достаточно сильным ядом, издевался над психологом, чьи услуги оплачивала та самая ужасная мать, досаждал всем остальным персонажам книги, но больше всего, как казалось Марине, действовал на нервы ни в чем не повинным читателям. Ужаснее всего было то, что почти во всех книгах, которые заставляла их читать Алина, не было нормальной концовки, как будто все эти правильные, социально активные и общественно ответственные авторы, коронованные премиями и шорт-листами, понятия не имели, зачем они завели всю эту нудную канитель и что им делать с героями, и просто бросали их – все равно где, но лучше примерно в конце пятисотой страницы, когда читатели и сами начинали перебирать способы покончить с жизнью. Марина была совершенно согласна с тем, что делать больно у этих писателей получалось просто прекрасно, но еще ей казалось, что никто из них совсем, ничуть и не капельки не любил ни свои книги, ни этих героев, и писали они только ради этих самых модных шорт-листов. Только однажды она посмела высказаться на книжном клубе, потому что терпеть ей в очередной раз стало совершенно невыносимо. Она подняла руку, как на уроке, и спросила, почему в повествовании нет никакой логики и ради чего герою претерпевать трансформации, после которых на самом деле лучше всего бы спрыгнуть с моста, лишь бы не портить своим присутствием ни жизнь окружающих, ни общество в целом.
– А как вы читали эту книгу? – прищурилась на нее Алина.
– Как обычно… – замялась Марина. – Как книгу. Это же книга?
– Нет, вы меня не поняли. – Алина прищурилась еще сильнее. – Вы читали ее как городской социальный роман, или как триллер, или как фэнтези, или, может, как антиутопию?
– Я читала ее как книгу, – повторила Марина, готовая расплакаться.
– Тогда все понятно, – вынесла вердикт Алина. – Все ясно. Вы просто не умеете читать. Вы явно читали ее как детектив или что вы там еще любите, а вот если бы вы читали ее как городской мистический реализм, то вполне могли бы получить удовольствие.