Ирина Лейк – Сто способов сбежать (страница 10)
Заседания книжного клуба проходили раз в месяц в учительской.
– Мариночка Витальевна, – окликнула ее в коридоре завуч Наталья Сергеевна в начале прошлого учебного года.
Марина резко остановилась и вся сжалась в предчувствии дополнительных занятий с отстающими, второй смены, генеральной уборки или еще одного дежурства в выходные, но все оказалось вовсе не так плохо.
– Помните, дружочек, – заговорщицки начала Наталья Сергеевна, лучезарно улыбаясь, пребольно вцепилась Марине в локоть и потащила ее дальше по коридору. – На Новый год, на празднике, Людмилочка Матвеевна предложила прекрасную идею!
– А-хм-а… – выдавила Марина, потому что из всех прекрасных идей Людмилы Матвеевны смогла припомнить только предложение сходить в супермаркет и купить еще сладкого игристого, однако вряд ли Наталья Сергеевна говорила именно о нем, потому что тогда все закончилось почти катастрофой – компанию Людмиле Матвеевне чересчур бодро вызвался составить Юрий Петрович, учитель физики, который на тот момент состоял в близких отношениях с Диной Вадимовной, учительницей географии. В общем, педагогический коллектив в тот вечер остался без игристого и чуть было не остался без преподавателя физики.
– Она тогда выступила с инициативой создать у нас собственный книжный клуб! – просияла Наталья Сергеевна, а Марину вдруг охватила радость и даже почти восторг – вероятно, потому что неприятности в виде дежурств и поездок в роно на этот раз ее миновали, организм выдал ей внеочередную порцию дофамина.
– Какая прекрасная идея! – подхватила она. – Совершенно замечательная!
Хорошо, в этот момент она сделала крохотную паузу, чтобы вдохнуть, иначе уже спустя минуту выглядела бы идиоткой и выскочкой, посмей она высказать свое пожелание.
– Именно! Именно так, – елейно пропела Наталья Сергеевна. – А вести его будет Алиночка.
Видимо, этот день решил окатить Марину Витальевну максимально широким спектром эмоций, потому что теперь щеки у нее залило румянцем, а дыхание сбилось от разочарования, возмущения и вскипевшего было чувства несправедливости, которое, впрочем, очень быстро привычно откатило назад.
– Алиночка, – повторила Наталья Сергеевна, окончательно заколачивая маленький гробик надежды Марины на желанную роль ведущей книжного клуба, – моя племянница. Ну вы ее помните, она как раз в этом году оканчивает литературный институт, и ей очень нужна практика, вы же понимаете.
– Да-да, – кивнула Марина, понимая.
– А еще она сейчас учится на дополнительных курсах литературных критиков. Очень модные курсы, там еще ведет этот… да как же его… совершенно выпал из головы… подскажите, дружочек, ну, у него еще книга про скелеты там, рога какие-то… динозавры, что ли…
– Кадавры, – тихо сказала Марина Витальевна, глядя в линолеум.
– Очень хорошая девочка, очень умненькая, – с гордостью подвела итог Наталья Сергеевна. – В общем, начинаем со следующего вторника, будем встречаться раз в месяц. Пойду порадую остальных коллег.
Так начались Маринины мучения. Каждый второй вторник каждого месяца она, человек, выросший в правилах, впитавший правила и не мысливший жизни без правил, указаний и указателей, страдала, как на эшафоте, маялась, терзаемая этими самыми правилами, материализовавшимися в учительской в виде племянницы авторитарного завуча, старательно заготавливающей для нее самые изощренные виды пыток, практически казнь. Пусть и не буквальную, но кто знает, что было бы хуже.
В первый раз Марина примчалась на заседание книжного клуба, еще ничего не подозревая, предвкушала, радовалась, готовилась и даже записала в блокнотик список книг, которые ей хотелось обсудить с коллегами и блеснуть эрудированностью – одну из них она прочла на языке оригинала. Про Алиночку она как-то забыла, книжки вытеснили из ее головы племянницу Натальи Сергеевны – клуб ведь был ради книг, а Марина любила читать. Ей хотелось делиться, спорить, размышлять, восхищаться, а иногда и критиковать самую чуточку – она ведь имела на это право как опытный и посвященный читатель.
В учительской галдели, смеялись, звенели чашками, шумел электрический самовар, кто-то громко разговаривал по телефону, объясняя ребенку, где именно найти в морозилке пельмени: учительские дети редко видели мам, зато отлично самостоятельно готовили, стирали и убирали с самого раннего возраста. Вероника Альбертовна поливала цветы на подоконниках, Валерия Викторовна дула, прищурившись, в пустую сахарницу, пытаясь избавиться то ли от остатков сахара, то ли от накопившейся за лето скончавшейся там моли. Пахло яблочной шарлоткой, мелом и половой тряпкой – началом учебного года.
– Мариночка Витальевна! – бросилась к Марине навстречу преподаватель домоводства.
– Здравствуйте, Валентиночка Викторовна! Как вы загорели! Ой, и Верочка Васильевна здесь!
– И Евгеничка Пална тоже придет!
– Да что вы говорите! Как славно!
Это тоже было из внутреннего негласного свода правил педагогического коллектива: все знали друг друга вдоль и поперек, но обращались непременно на «вы», даже если встречались на рынке, в бане и на вечеринках, и единственным послаблением и признаком допуска в тайный учительский орден были уменьшительные формы имен, употребляемые, однако, исключительно с отчествами.
– А где же Вероничка Альбертовна?
– Будет-будет, и не одна, а с пряничками.
– Вам кофейку, Олечка Семеновна?
– Нет, давайте чайку, раз уж все чаек, то и я тоже. У меня и затылок что-то ноет, вдруг давление. Гляньте, щеки у меня не красные?
– Да вы красавица, красавица, персик наливной!
– Ой, какие туфельки у вас, Галиночка Дмитриевна.
– Да что вы, носила в прошлом году уже.
– Что вы говорите! Как же я не заметила? Хорошенькие какие и так на ножке сидят! Ну крошечная ножка, совершенно крошечная.
– А Галиночка Дмитриевна у нас вообще дюймовочка.
– И не говорите, Диночка Вадимовна.
– Можно мне вон тот кусочек? Нет, который поменьше, там еще яблочко пригорело, я так люблю. А прямо сюда давайте, я на салфеточку положу.
– Так вот же блюдечки принесли. Не крошите, Олечка Семеновна, вот блюдечко же, держите, я протерла полотенчиком.
– Добрый вечер! – раздалось с порога, и сначала Алину никто не услышал, но она решительно прошагала к столу, плюхнула на стул серый рюкзак и повторила: – Добрый. Вечер.
Следом за ней в учительскую почти на цыпочках просочилась Наталья Сергеевна, тот самый завуч, а по совместительству тетушка литературного дарования. Вид у нее был слегка встревоженный, если не сказать растрепанный.
– Ой, Алиночка! – подскочила Вера Васильевна. – Здравствуйте, милая. Присаживайтесь, сейчас мы вам чайку нальем. Пирожочка хотите? У нас и пряники есть, и конфеты. Наталичка Сергеевна, рады вас видеть. Какое платье у вас нарядное, как же вам синий идет! Так празднично, правда, коллеги?
– У нас не праздник, и мы не в столовой, – выдала вдруг племянница завуча с пронзительно- серьезным видом и покашляла, будто намеревалась не книжки обсуждать, а собирала единомышленников для подрыва чьих-то опасных устоев. И это было, очевидно, делом чрезвычайной важности. От нее почему-то пахло лежалым табаком и еще чем-то затхлым. – Давайте начнем первое заседание. Предлагаю выбрать название нашего книжного клуба.
– Как хорошо мы это придумали, книжный клуб, – защебетала Галина Дмитриевна, все еще не воспринимая странности происходящего всерьез. Остальные, однако, почувствовали неладное. Дина Вадимовна тихо опустилась на стул и потянула за рукав Марину Витальевну, Валерия Викторовна прищурилась, как только что, глядя в сахарницу. Все притихли и с недоумением переглядывались.
– Я предлагаю название «Терра ностра», – без малейшей улыбки на лице продолжила Алина.
– А чего не «Коза ностра»? – раздался в дверях мужской голос. – Здрасьте, коллеги! По мне, так нам как раз «Коза ностра» больше подойдет, ага? И авторитетно, опять же, и…
– Вы кто? – все так же бесстрастно спросила Алина.
– Николай Николаевич, химик местный…
– Вы не допускаетесь до участия в книжном клубе, – перебила его Алина. Николай Николаевич остолбенел, все остальные окончательно замолчали, и только Наталья Сергеевна вдруг быстро махнула ему рукой – сначала одной, а потом начала махать сразу обеими, отчаянно изображая «уходите!»
– Итак, «Терра ностра», – повторила Алина, проводив недобрым взглядом преподавателя химии, который удалился, с недоумением пожав плечами и прихватив с собой кусок пирога и пару пряников. – Мне кажется, это название отражает сам смысл и посыл такого объединения, как современный книжный клуб.
Собравшиеся по-прежнему молчали, никто не понимал, как себя вести, потому что желание у всех было только одно – выставить взашей эту девицу, с ее рюкзаком и прокуренным запахом, налить наконец чаю, снять под столом туфли и вдоволь поговорить хоть о книжках, хоть о чем. Но порядочные, правильные люди не могли так поступить, а уж педагоги тем более, поэтому все промолчали, а Марина Витальевна кивнула и постаралась бесшумно пристроить на край блюдечка чайную ложку.