Ирина Леухина – Охота на попаданку, или как не попасть в лапы дракона (страница 32)
Дитрих тут же отступил, и кажется побледнел. Сейчас он напоминал больше вампира, чем дракона.
— Ты безумен, — ахнул Жермен и обеспокоенно кинул взгляд на меня. — Что нужно сделать?
Он меня спрашивает? Или своего императора.
Дитрих даже оглянулся на помощника, а потом снова посмотрел на шар в руках Ансгара.
Что это за фигня? И почему про нее мне не сказал Пэн? Перехожу на иллюзорное зрение и отмечаю странные вспышки под стеклом шарика. Это бомба. Об этом я и так догадалась, увидев испуганные лица дракош. Но из чего она? И чем нам грозит, если она бабахнет? И еще важнее, как ее обезвредить.
Значит нужно отвлечь дракона, повалить и сцапать. Но еще мне нужно умудриться не попасть в лапы императора и оказаться в комнатке с алтарем Калицея первой и единственной. И кажется у меня появился безумный план.
Я по стенке продвинулась чуть ближе к двери. А также ближе к стойке. Столик на одной ножке стоял около дверки, а на нем хранился бледно-голубой камень. Я такой же видела у императора, когда ему позвонил жрец. Видимо это местный вид телефона. Очень надеюсь, что он недорогой.
Потому как сомневаюсь, что он сохранится после моей эскапады. За мной следят несколько пар глаз. Мне даже кажется, что на мне начинает гореть одежка из-за их взглядов. Мимолетом подмечаю, что мои руки до сих пор кровоточат. Повязки давно не спасают. Возможно от них осталось пару жалких ниточек. От этого несколько капель успели коснуться пола храма. И даже чутка размазались.
Торможу позади стойки и поднимаю взгляд на Жермена. Он хмурится, а за ним и кастодцы. Кажется только Дитрих с Ансгаром ничего не замечают кроме друг друга.
Киваю Жермену и кошу взглядом на красный мерцающий шарик, и тут же без предисловий, толкаю бледно-голубой камень на пол.
Стойка с жутким грохотом падает на бок и ее я тоже подталкиваю ногой в сторону драконов. Звон разбитого артефакта отвлекает всех. И самое главное, поворачивается в мою сторону Ансгар. Его рука, сжимающая бомбу, опускается к груди, его взгляд устремляется на меня, и в этот момент стойка попадает ему под ноги. Заставляя дракона покачнуться.
— Лови бомбочку, — ору я и мчусь к чаше.
За спиной происходит возня. Кто-то падает, кто-то ругается. Лязг мечей следует за мной, так же как и крик.
— Тебе туда нельзя!
Но я уже открываю дверь. Резко заперев за собой я врываюсь.
Дым коснулся моих ног, обволакивая меня и затягивая. Чаша казалась изможденной и почти опустевшей. Она продолжала взывать ко мне.
В зале шум не прекращался. Кажется Ансгара сумели схватить. Его вой можно было распознать. И раз мы еще не взорвались и наше тело не отделилось от духа. Думаю, мне удалось помочь кастодцам спасти их мир от взрыва.
Тот шум пропал для меня. Остался один зов местного божества.
Я медленно приближалась к чаше. Мое сознание уходило. Словно я снова впадала в панику. Но ее не было. Было только ускользающее сознание. Которое утекало, как дым сквозь пальцы.
Я была рождена для этого? Или что?
Идти тяжело. Дышать еще сложнее. Но телом я не управляла. Меня тянуло к ней. Моя рука взметнулась и потянулась к металлу. Прохладная. Должна быть теплой, но в ней едва пульсировал последний импульс силы. Я подняла чашу над головой, и притянула к себе.
Откуда я знаю что делать? Но мне и не нужно знать. Достаточно чувствовать. И я чувствую.
Дверь в алтарную распахивается и через нее врывается Дитрих.
И в этот же миг магия начала впитываться в меня. Она проникала в меня. Собирала и разрушала. В голове остались последние слова, которые казались бредом мне прежней.
Но сейчас, ощущались как дань этому мигу.
И свет померк.
Снова мое сознание меня покинуло и кинуло в небытие.
Глава 41
Свет исчез. А весь мир затих. Темнота опускалась по всем миру. Окутывая постепенно все четыре города. Люди попрятались в своих домах обнимая своих близких. И молясь о спасении.
Из ниоткуда на небе появилось солнце. Но оно не разгоняло тьму. Оно освещало только себя. А с другой стороны явилась бледная луна. Две небесные сферы медленно приближались друг к другу. Те, кто не успел спрятаться, наблюдали за этим. Они видели, как контуры яркого солнца и бледной луны сначала ненавязчиво столкнулись. А потом ужасно медленно стали погружаться и сливаться в единую массу. Затем последовал резкий хлопок, заставивший всех вздрогнуть от ужаса. И тут же на небе проступила тьма.
Весь Филалиум скрылся под слоем беспросветной мглы.
Тьма сгущалась и, казалось, сжимала весь мир. Люди чувствовали прикосновение холода. Словно он живой, и даже может дышать. Овевая их своим прохладным дыханием. Многие боялись оборачиваться. В страхе увидеть смерть за спиной. Словно ей больше всех нужно собрать души всех жителей этого мира.
Дитрих тоже так думал. Он сидел рядом с черноволосой девушкой, которую видел в таверне. И на него приходило понимание, что та белокурая путница. Которую он целовал в Агроурбене. Это она. Их не две. Она одна. Единственная.
Рядом с ней валялась чаша. Почерневшая и с последней едва различимой руной. Ее можно было не заметить. Но Дитрих много лет изучал магический сосуд. Поэтому знал каждую руну выкованную на металле.
Он не успел. Не смог спасти мир и людей вместе с ним. Не смог помочь этой девушке, которая с каждой минутой притягивала его все сильнее. Ее запах заставлял туманит разум. Парализуя его. Раньше он не замечал такой власти над ним. Но сейчас…
Сколько осталось времени у него? У всех остальных, чтобы проститься с любимыми. А у него? Кто есть у него?
Дитрих прислонился лбом к лицу девушки и едва уловимо коснулся своими губами ее щеки.
И тут чаша затряслась. Она звонко забилась на месте, словно в нее попала молния. Она взлетела и, чуть не сбив Дитриха, пролетела над его головой. А затем встала на свое привычное место.
Вокруг тьма, но чаша… стала единственным светом в этой комнате. Ее контур засветились мерцающим пламенем. Пламя становилось сильнее. Чаша дрожала. Звонко отстукивая незнакомый ритм. Резкий хлопок, с которым наступила секундная тишина.
Дитрих не успел сделать новый вдох, когда чаша замерла и из нее полился свет. Чистая магия ослепила императора, и он закрыл глаза, а своим телом прикрыл девушку.
Тем временем чистая магия выбиралась из чаши. Первая волна запульсировала и сбила кастодцев с ног. Кто-то испуганно закричал. Дитрих приоткрыл глаза и увидел как чаша снова затряслась. Из нее готовилась выйти вторая волна.
Император подхватил девушку на руки и вынес ее из алтарной комнаты в центральный зал. Находится слишком близко к источнику чистой магии опасно для жизни. Можно сгореть заживо.
Как только драконы укрылись в стенном проеме, как полыхнула вторая волна. Она выбила двери и кажется сбила несколько фонарей. Или обрушила стену.
Дитрих прижимал к себе девушку. Он слышал, как рядом с ним его верная стража молилась. Как и он. Только он проговаривал слова про себя.
Свет изливался из чаши, впитываясь во все. Медленно мрак стал отступать. Свет ломал тьму. Сначала освещая горный хребет с его главным ледяным городом. Потом полился по полям ко второму. А дальше свет разошелся в разные стороны охватывая весь Филалиум.
Свет ломал тьму.
Тихо, но стремительно.
И тут из чаши пошла третья волна. Ее словно выплюнули и она разлетелась за секунду. А обойдя весь их мир, с хлопком вернулась в свое хранилище.
Дитрих открыл глаза, когда свет перестал его ослеплять.
Император взглянул на своих людей, на брата, жреца. Все они вели себя пораженно. Они оглядывали друг друга, словно виделись впервые. Ощупывали себя. Проверяли есть ли у них глаза, рот, волосы. Все как обычно? Или что-то изменилось.
Но все было в порядке.
Даже лучше, чем в порядке.
Их мир спасен.
И магия тоже.
Но как же предсказание? Оно было ложным? Или нужным?
И для кого было создано это предсказание. Может оно было не для людей, а для чаши. Или они знали только то, что должны были.
Дитрих опустил голову, чтобы взглянуть на спящую черноволосую девушку.
— Ваше драконье благородие, — шепчет Апполинарий. — Чаша. Она стала золотой. Все руны вернулись. И там снова разделились четыре стихии.
— Вообще-то появилась пятая, — перебил его Жермен. — Белая магия. Чистая. Она вернулась.
Дитрих снова взглянул на девушку. Он ее чуть не убил. Ту, что вернула свет в их мир. Он нежно коснулся ее лица, отводя прядку волос.
Огонь пробежал по его руке. Даже она вздрогнула от опаляющего ее огня.
Дитрих оттянул свою рубашку, чтобы разглядеть свое запястье. На котором красовался чернеющий знак. Знак Калицея. Знак единства чаши и ее благословения паре.
— Истинный союз, — пробормотал Апполинарий. — Мне казалось, что это история сказка.