Ирина Леухина – Где начинается радуга? Часть 3 (страница 37)

…Ты разрушаешь его жизнь, даже если от тебя остались одни лишь воспоминания….

Вздрогнув, я очнулась. Меня с силой вырвало из кошмара, но мне до сих пор мерещился голос Нинель. Она будто комментировала каждый кадр возможного будущего моих друзей. К ней также присоединялась Мила. Она снова стала маленькой. Только она не улыбалась, она кричала, что я разрушительница судеб. А моя жизнь строилась на чужих руинах былого благополучия.

Я содрогнулась. Холодные потные простыни не давали тепла. Я крепко обнимала себя, но такие объятия не согревали. Всё тело покрылось противным холодным потом, вызывая брезгливость к самому себе.

Резко встав, я отправилась в душ. Горячие струи обещали тепло, но им не под силу согреть огромный айсберг в моей души. Ворох неприятных мыслей вертелся в сознании и зудел. Я не могла за них ни ухватиться, ни прогнать. Я могла только беспомощно вертеть головой, чтобы вытрясти остатки тревожного сна. В какой-то момент мысли обрели общий образ. Он словно змий-искуситель хотел намекнуть на что-то, но молчал и ускользал от меня, как только мне удавалось приблизиться к ответу.

Что это… что….

Нет, этого не может быть.

Дернув кран, я выпрыгнула из душевой. Энергично вытираясь, я несколько раз ударилась о раковину и подскользнулась на мокром кафеле. Затем я обмотала вокруг себя полотенце и выскочила из ванной. Я метнулась в гостиную, где до сих пор лежал конверт с пачкой фотографий от Нинель. Повторно разложив всё в ряд, чтобы не упустить ни одной детали, я вгляделась. Я перечитывала каждое слово, пересматривала каждый кадр, но не находила одно имя, одно лицо. Ни единого упоминания этого человека.

— Марина, ты ведь не предательница, — прошептала я в тишину, не желая верить. — Ты не могла. Не могла.

Вот только факты говорили об обратном. Нинель угрожала каждому мало-мальски ценному для меня человеку. Но она пропустила Марину. Вряд ли случайно, ведь она постаралась найти связь со Львом и Глебом. А Марина являлась моей единственной подругой на данный момент, и об этом знали все. Но при этом её фотографии отсутствовали в этом конверте. Будто она в деле с ними, а не со мной.

— Это ложь. Я ведь могу ошибаться, — попыталась успокоить себя, но это плохо получалось.

Марина знала про мои прошлые отношения с Глебом и то, что он дорог для меня. Она знала про Льва, ведь это она встретила его в агентстве в тот день. Она знала детали конкурса, которые использовал Анатолий, чтобы приостановить его. К тому же я ей не сообщала про счета, и про них кстати Нинель не упоминала. Также Глеб не успел рассказать Марине про чужое вмешательство в базу данных агентства.

Это можно воспринимать как доказательство вины? Или я подтасовала факты? А могло ли это быть всего лишь неприятным совпадением?

Но тогда подосланец — Женя. Она внешне милая и не вызывающая подозрений, но при этом достаточно хитрая. Ведь мне не показалось тогда, что она подслушивала за мной, а потом притворилась, будто уронила карандаш.

Или мне легче верилось в предательство Евгении, чем близкого для меня человека, которого я знала уже много лет.

Положив ладонь на лоб, я задумалась.

Зачем Марине предавать меня, если это правда? И зачем это делать Жене?

В итоге получалось, что Евгении вредить мне незачем, а у Марины был мотив. Вдруг её слова прощения — это пустышка. Вдруг она до сих пор обижалась на меня из-за подставы с Парижем. Вдруг она долгие тринадцать лет обдумывала план мести.

Голова взрывалась от обилия подозрений. Одна часть меня хотела поверить в удобную правду, а другая в зыбкие факты. Но основная проблема заключалась в том, что я не верила себе. Я не верила своей интуиции, которой всегда доверяла.

Столько лет меня обманывала выдуманная мною иллюзия. Поэтому я не могла безоговорочно довериться своим инстинктам. К тому же они сильно притупились из-за падения с Олимпа абсолюта.

Дверной звонок спас меня от приближающегося саморазрушения. Придерживая полотенце на груди, я заглянула в глазок и увидела там Глеба.

— Ты чего так рано? — Воскликнула я тоненьким голоском.

— Ксюша, открывай скорей, — потребовал Глеб. — Рано начнем, рано закончим. У меня Оксана на два часа осталась в детской комнате, так что поторопись.

Опустив взгляд, я посмотрела на белое обмотанное полотенце и раздосадованно скорчила рожицу.

— Открывай дверь после десяти, — приказала я.

— Чего?!

— Я сейчас отопру замок, а ты досчитаешь до десяти и только после этого войдешь в квартиру, — повторила приказ, отпирая дверь.

— Ксения, вы не одеты? — Иронично-подозрительно спросил Глеб.

— Глеб!

— Хорошо, — со смехом отозвался он.

Отперев замок, я полетела в спальню. Прислонившись к запертой межкомнатной двери, я услышала как вошел Глеб. Он тщательно заперся, затем что-то поставил на тумбу в прихожей и прошел внутрь квартиры.

Я стремительно распахнула шкаф, нашла в нем нижнее белье, темно-синие джинсы и белую футболку без принта и тут же всё надела. После чего схватила расчёску и безжалостно расчесала ещё влажные волосы.

— Ты хотела проверить ноутбук или компьютер? — Глеб подошел к двери, которая вела в спальню, и где сейчас пряталась я.

— Вообще-то ноутбук я ни разу не подключала к сети.

За дверью тут же затихло. Казалось, что Глеб даже перестал дышать на всякий случай. Я тоже замерла, ожидая его реакции. И наконец он громко кашлянул и уточнил:

— Ты ведь не скрываешь ото всех параноидальное расстройство личности? Может и проблемы на самом деле выдуманные твоим психозом?

— Нет! — Яростно выкрикнула я. — Не неси бред.

— Тогда откуда столько подозрительности? — Глухо спросил через дверь Глеб.

— После одного события, — ответила ему, выходя в гостиную.

Глеб стоял около двери. Он немного хмурился видимо из-за нашего разговора, но, опустив взгляд, улыбнулся.

— Тебе идёт.

Как и тебе, — окончательно смутилась я. Глеб тоже сегодня надел джинсы и футболку без принта, но чёрную. Мы уставились друг на друга, но комментировать одинаковость выбора не стали. Мы же не виноваты, что предпочитали похожие стили в одежде и гармоничны во вкусах.

Глеб прошёл к дивану и сел на него.

— Давай я сначала проверю твой вайфай и усилю его безопасность. А ты пока включи компьютер. Позже я установлю на него собственную программу.

— Какое? — Удивилась я, отходя к рабочему столу, где стоял персональный компьютер.

— Я создал что-то наподобие антивирусника, но внедрил иную систему защиты.

— Вау, — восхитилась я. — Почему же ты не предложил поставить его в агентстве?

— Потому что пока он подходит только для личного использования, когда сумею расширить функционал, тогда и начну предлагать его фирмам.

Включая компьютер, я вспомнила про разложенные фотографии. Оглянувшись, поняла, что Глеб пока их не заметил. Поэтому я бросилась к ним и как можно быстрее запихнула их обратно в конверт, спрятав в ближайший выдвижной ящик. Глеб озадаченно отвлекся от своей сумки, из которой вытаскивал рабочие принадлежности, и покосился на мои резкие и малость нервные движения.

— Что это? — Прямо спросил он.

— Пока не знаю, — уклончиво проговорила я. — Скорей всего доказательства.

Я вернулась к компьютеру и вбила пароль входа, когда услышала.

— Ты сама расскажешь или мне начать вырывать из тебя ответы? Выбирай: либо пыточные щекотки, либо двухчасовая экранизация художественной книги.

Глеб только что угрожал мне жесточайшей расправой, заметив мою немногословность. При этом он проговаривал детали абсолютно равнозначных для меня пыток и в то же время размеренно доставал провода и небольшой ноутбук.

Оказалось, что сейчас мне гораздо сложнее понять его. Он говорил серьезно или всё же шутил?

Меня спас дернувшийся уголок рта Глеба. Ему не нравилась моя игра в молчанку, но и заставлять меня раскрывать секреты он не собирался. Это не в его духе.

Я могла бы промолчать и скрыть свои тревоги от него. Вот только мне этого не хотелось.

— Как думаешь, — замялась я и неохотно добавила, развернувшись к нему. — Марина способна предать меня?

Глеб серьезно взглянул на меня, почесал шею, а затем пожал плечами.

— Я её не достаточно хорошо знаю, так что не могу уверенно ответить. Но разве не ты с ней знакома много лет? Почему сама не можешь ответить на свой же вопрос?

— Да, мы знакомы с восьми или с девяти лет, — согласилась я. — Но, совершив столько ошибок, мне страшно снова обмануться в человеке. Думала, что я отлично разбираюсь в людях, а оказалось…. Я вижу только внешнее проявления, а не скрытое.

— Ты ведь не Бог, чтобы всё видеть и всё знать, — философски заметил Глеб. — И для людей естественно ошибаться. Ты вряд ли станешь особенной, если пару раз просчитаешься.

Вот же. Он снова прав, как никогда. Но принять что-то за новую веру гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд.

— И всё же…, — отвернувшись, я с досадой проговорила. — Как я могу ей доверять, если такая вероятность существует?

— Ты мне веришь? — вдруг спросил Глеб, вставая.

Слыша его поступь, я медленно повернулась и вновь оказалась с ним на расстоянии вытянутой руки. Я глубоко вдохнула, чтобы попросить его отойти, но он приблизился не ко мне, а к компьютеру. Глеб подключал какое-то принесённое устройство, повторив вопрос.