Ирина Леухина – Где начинается радуга? Часть 3 (страница 38)

— Так веришь или нет?

— Думаю, да, — промямлила я.

— Почему? — Также спокойно спросил он, выпрямившись и сложив руки на груди.

— Да какая тебе выгода с этого, — зло воскликнула я и отошла от него.

— Деньги, месть, ревность, — загибая пальцы, он равнодушно перечислил возможные мотивы.

Смех спасал от многих вещей, но не от серьезного вида Глеба. Я безудержно рассмеялась от его слов, но чуть позже моя улыбка съехала с лица. Потому что передо мной стоял мужчина, которого я знала когда-то, но он давно изменился за эти годы. Так почему я была уверенна в нём, как в себе. А вдруг….

— Ты ведь сейчас меня разыгрываешь, Глеб? — Я невольно взмолилась, на что он в ответ молча приподнял одну бровь, будто спрашивая: «Уверена в этом?». Такого Глеба я не знала, поэтому глухо прошептала. — Ты начинаешь меня пугать.

Тот час он опустил руки и расслабленно улыбнулся, после чего вернулся к дивану и взял в руки ноутбук.

— Ради твоего спокойствия я взломаю её личную почту, а также её аккаунт в соцсетях. Ты сможешь проверить Марину и успокоиться после этого. Но взамен тебе придется выполнить моё желание.

— Какое?

— Любое.

Слишком широкий разбег для желания. Если бы Глеб потребовал любое желание тринадцать лет назад, то я бы без сомнений согласилась. Потому что примерно бы догадывалась, что он потребует от меня. Но этот Глеб, который сидел сейчас на диване в моей гостиной, не предсказуем. Сейчас я не могла даже представить, что ему нужно от меня.

Хотела ли я принять его правила игры или нет? Ведь всё зависело от этого, а не от желания получить доступ к личной жизни Марины.

Так хотела ли я с ним сыграть?

— Хорошо, — решительно ответила я и направилась в сторону кухни. — Ты будешь кофе?

**

Спустя час Глеб прошёл на кухню с пустой чашкой. Он не поставил её на стол, как сделал бы гость, а на автомате вымыл её в раковине и поставил на сушку. Я сидела на барном стуле и следила за отточенными движениями Глеба. Он выключил кран и обтер руки о полотенце, а затем обернулся, опираясь о кухонную стойку.

— Вайфай чист. Я поставил туда маячки, так что если кто вздумает взломать тебя, то ко мне придет уведомление. Можешь об этом больше не волноваться. К тому же твой компьютер под дополнительной защитой.

— А Марина….

— На это нужно время, — быстро ответил Глеб. — Я запустил программу взлома, но на это понадобится часа два-три. Вечером я скину тебе доступ.

— Спасибо, — кивнула я, допив кофе.

— Не так быстро, — хитро улыбнулся он и облокотился на стол уже рядом со мной. — Теперь я требую от тебя выполнения моего желания.

Рой мыслей промелькнул в голове. Что он может попросить от меня: ещё свидание, поцелуй или…? Но Глеб изменился и стал совсем непредсказуемым. Он за считанные секунды разрушил все придуманные замки фантазий одним сказанным словом.

— Я созвонился со Львом. Мы договорились о встрече в торговом центре. У меня там как раз Оксанка в детской комнате. Так что мы идем туда вдвоём.

— Но…, — воспротивилась я, вскакивая со стула.

— Ты должна мне, — перебил меня Глеб, наставив палец. — Даже не смей отпираться. Поняла?

Шах и мат с его стороны. Меня так никто никогда не облавливал моим же данным словом. Меня только что скрутили и связали моим же обещанием. Это было подло с его стороны? Скорей всего нет. Потому что я не чувствовала себя подставленной. Я больше злилась на саму себя и чуть-чуть на Глеба.

— А ты изменился, — проворчала я. — Ты ведь просил меня только подумать о мальчике, а сейчас требуешь, используя желание. Раньше ты был более тактичным.

С возмущенным видом я уставилась на него. Он выпрямился, возвысившись надо мной, и грустно проговорил.

— Верно, раньше я считал, что нельзя вмешиваться в чужие жизни и использовать их. Но за эти годы я получил несколько хороших уроков и выяснил одно, если ты тактичен и вежлив, то чаще всего другие даже не думают вести себя также с тобой. Наоборот для них чужой такт становится призывом, чтобы вломиться и навести собственные порядки, игнорируя мнение владельца.

Глеб отошёл, чтобы собрать свои вещи, а я быстро поскидывала всё необходимое в сумку-шоппер и обулась в белые кроссовки на высокой платформе. Мы спускались в лифте в молчании. Внизу консьерж поприветствовал меня небольшим поклоном головы.

Дорога до торгового центра заняла минимум времени. Машины словно расступались перед нами. Как только мы вошли в здание, мы начали искать взглядами Льва. Он написал Глебу, что ждал нас в фудкорте. Но мальчик первым заметил нас и энергично замахал.

Мой шаг на долю секунду замедлился, когда я увидела его. Мальчишка, почти подросток, радостно протянул руку Глебу, который с легкостью ответил ему рукопожатием. Они радушно улыбались друг другу, чуть наклоняясь вперед. Они казались почти друзьями, хотя виделись всего один раз.

— Здорово, парень, — обратился к нему Глеб и с живым интересом задал вопрос. — Как дела у тебя?

Меня поражало как они легко нашли общий язык. Как Глеб легко сходился с людьми, хотя внешне напоминал отстраненного серебряного принца из сказки. Я же чувствовала себя неуютно, присаживаясь на край пластмассового стульчика и внимательно рассматривая мужчин. Они были полностью поглощены в разговор, когда Глеб вдруг встал и посмотрел на нас сверху вниз.

— Голодны? Хотите есть? Заказывайте, а я схожу.

Раздраженный взгляд метнулась в сторону Глеба, на что он мне заговорщически подмигнул. Он что ли специально оставлял нас наедине, чтобы мы поговорили? В данную секунду я даже немного сожалела, что Глеб решил забить на такт и на сохранение нейтралитета дабы не вмешиваться в чужие жизни.

Разве без него мы сами бы не разобрались? — Конечно же, нет. Поэтому я должна благодарить его, а не сопротивляться его помощи.

Лев попросил обычный бургер с картошкой фри и сладкую газировку, а я салат с сухарями и вишневый сок. Глеб ушёл, а я впервые осталась наедине с мальчиком, который являлся мне сыном по законам биологии. Ещё в школе я не любила этот предмет, но сейчас во мне пылал гнев на расширенные возможности медиков-генетиков. Ведь этот мальчишка мой сын, моя кровь и плоть. Он — продолжение моих родителей, но для меня он — чужак.

Я, не стесняясь, пялилась на мальчонку. Он похож на меня. Его глаза, как мои, насыщенно-зеленого цвета с тёмной крапинкой. Волосы русые, но чуть темнее моих, потому что коротко подстрижены. Черты лица в будущем станут твердыми, но пока они не ярко выраженные из-за детской припухлости. У него миловидная внешность, но взгляд оставался серьезным и пронзительным, будто на меня смотрела я сама.

Он будто я, но разве это делало его моим?

— Лев, — я тихо произнесла его имя и сожалеюще опустила голову. — Я не думаю, что стану тебе хорошей матерью. Биологически ты мой сын, но по чувствам…. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу полюбить тебя. Я в принципе малоэмоциональный человек. И это для меня слишком….

Как мерзко отвергать столь беззащитное существо. Стал бы он обращаться к незнакомой женщине, если бы не обстоятельства? Но если он доверится мне, а потом я подведу его, то мои и так хрупкие границы окончательно разрушатся под натиском вины.

Вдруг чья-то почти взрослая горячая ладонь коснулась моей руки. Я подняла взгляд и заметила до боли знакомое упрямое выражение лица. Лев сжал зубы, пытаясь сдержать свою напористость. Он сделал глубокий вдох и затем решительно заговорил:

— Я знаю. Вы мать для меня только частично. Для меня настоящей мамой останется Лидия. Но позвольте мне решать, какой матерью будете вы.

— Это не так делается, малец, — в замешательстве я чуть отстранилась от него.

Но Лев не собирался сдаваться на полпути.

— Вы бы стали меня бить?

— Чего? — Не понимающе ахнула я.

— Вы бы не кормили меня? — Продолжил Лев, не слыша моего удивления. — Вы бы ругались за двойки? Или если бы я задержался в школе из-за занятий?

— Нет, нет, — в ужасе забормотала я, отворачиваясь от него. — Что за глупые вопросы. Это ведь неправильно так поступать с ребенком.

— А у вас бы хватило денег купить мне новый школьный костюм и учебники и после не попрекать меня этим? — Добивал меня своими вопросными аргументами мальчик. У него задрожала губа, выдавая его страх и волнение.

Он действительно оказался таким, каким я предполагала. Только серьезные обстоятельства заставили его обратиться за помощью к другому человеку.

— Если мне хватает купить жилье и брендовую одежду, то хватить и на нужды ребенка. К чему все эти вопросы?

— Я не прошу вас стать для меня настоящей матерью, — выдохнул Лев. — Я понимаю, что биология не дает любви. Я прошу вас принять меня к себе на передержку. Только до совершеннолетия. Чтобы я смог спокойно учиться, а не бояться любого шороха в доме. Чтобы я знал, где мой дом, и чтобы было кому прийти в школу, как опекуну. Чтобы я мог есть дома любую еду, и потом не слышать, что она была не для меня. Я не многого прошу, Ксения. Только временную передержку у вас.

Передержка!

Какое навевающую грусть слово. Слово из прошлого, которое использовала сама.

Я нахмурилась, вспоминая квартиру тети. Подколы, придирки и оскорбления, которые исходили от родной тетки и двоюродных сестёр. Биология действительно не давала гарантии любви, хотя подразумевала это.

— Ты слишком спокоен, чтобы такое предлагать. К тому же ты меня не знаешь. Вдруг я хуже твоего отца, — я повернулась к нему, чувствуя как менялось моё отношение к ситуации.