Ирина Лазарева – #на_краю_Атлантики (страница 22)
Поздно вечером, когда Сергей позвонил ей, чтобы пожелать спокойной ночи, Вера не удержалась и спросила его:
– Что сказали твои родители про меня?
– Да ничего не сказали. Я не спрашивал. Зачем? И так понятно, что понравилась.
Вера в ответ усмехнулась: быть может, он и не лгал, быть может, он и в самом деле не стал спрашивать. Зачем? А Сергей тем временем вспомнил, как мать ругала его сегодня, когда он позвонил ей:
– Ты только подумай: ты интеллигентный, высокообразованный человек! Кто твои родители, какая у нас была карьера! И Вера – приезжая, не из Москвы… Любит ли она тебя? Или, может, обрадовалась, что у тебя своя квартира, да еще от нас квартира в наследство достанется?
– Мама, прекрати! – взревел Сергей по телефону, нисколько не щадя мать. – Прекрати! Я запрещаю! Слышишь?! Запрещаю так оговаривать Веру…
– Но, сынок, – в разговор вмешался отец. Он стоял возле Ольги Геннадьевны и кричал в трубку. – Я согласен с мамой. Мы о ней ничего не знаем. Все приезжие девушки одинаковые – мечтают выйти замуж за москвича. И уж точно не во имя любви. Это простой расчет.
– Она хорошо зарабатывает в банке! – воскликнул Сергей. – Она закончила МГТУ имени Баумана! А вы… вы непробиваемые люди!.. Вера… да Вера… она еще всех за пояс заткнет!
– Будем надеяться, – засмеялась Ольга Геннадьевна, но засмеялась зло, словно совсем не веря сыну. – Да дело даже не в этом, отец меня сбил. Дело в ее родителях. Они занимаются торговлей… Какое воспитание она получила в такой семье?
– Ты же их не знаешь, – устало сказал Сергей. Он вдруг расслабился и решил, что если это был их единственный довод, то он победил. – Ты их никогда не видела. Ужасно глупо судить о людях исходя из одной их профессии.
– С тобой бесполезно спорить, ты ничего не хочешь слушать! – не выдержала Ольга Геннадьевна.
– Ты нас не слышишь! – вторил ей Владимир Олегович.
Но все эти неприятные вещи, сказанные матерью и отцом, не могли вытравить из души счастье от близости и единения с неповторимой, ни на кого не похожей, дерзкой, порой капризной, но все же чуткой, доброй Верой.
«Она способна понимать наш огромный мир, – думал Сергей. Сам того не осознавая, он наделял ее желаемыми качествами, которых в ней еще не было. – Она способна жить жизнью предметов, жить жизнями других людей, проникать в умы, словно входить в комнаты… а значит, мы с ней едины. Лишь бы только это в ней не угасло». В жизни каждого человека наступает пора, когда чужой, неродной человек – женщина или мужчина – становится роднее родных, ближе и дороже всех любимых людей твоей жизни. И этот момент настал для Сергея.
Но сегодняшняя встреча встревожила Веру. Она не могла не думать о том, что пока еще ничего не ясно: Сергей не сделал ей предложения, они не жили вместе, и неизвестно, уживутся ли. А теперь к этому еще добавилась тревога о том, что родители могут начать тихо влиять на Сергея и он, сам того не сознавая, разрушит отношения. Ведь рушились же его отношения прежде, он ей сам признался! И чаще всего виноваты были его родители.
Как ей было все это пережить? Всю эту затянутую неизвестность, отвратительное ощущение быть чьей-то девушкой, но еще не женой, быть дорогой, но еще не единственной. Ей хотелось определенности, хотелось знать, что они вместе и именно навсегда вместе, – но ничего этого знать теперь было нельзя, нельзя было взглянуть на звезды и увидеть свой путь. Он был затуманен, как были затуманены звезды – дымом московского смога. Никак нельзя было до конца освободиться от сомнений и раздражающего чувства неудовлетворенности.
О, Вера накручивала себя, она знала, что накручивала, знала, что говорила самой себе много лишнего, пустого – того, что не стоит озвучивать и в мыслях. Кто знает, быть может, причина крылась глубже: ведь была еще одна тревога, еще одна печаль – такая, о которой она и не знала как сказать Сергею, а сказать все равно придется, потому что проблема никуда не уходила, как она надеялась прежде, а, наоборот, все разрасталась в ней. Но впереди было путешествие… Так зачем что-то говорить сейчас, когда можно все отложить на потом?
Тенерифе! Да, именно туда направились наши герои, потому как в апреле выбор мест отдыха невелик и не все путешественники любят вечно жаркую Азию. Сначала Сергей и Вера перебрали различные варианты в Европе – Кипр, Мальту, Ибицу, Грецию, Черногорию, Сицилию, но везде было по-весеннему холодное море. И тут Алексей Викторович подсказал им, что апрель – один из лучших месяцев для поездки на Тенерифе, когда океан не горячий, но пригодный для купания, а сам климат изумительный – по-летнему теплый, предсказуемый и надежный, с прохладным освежающим ветром. Поскольку билеты до острова были дорогостоящими, они решили сэкономить на аренде квартиры, позвав с собой лучшую подругу Веры – Лизу. Лиза уже полгода встречалась с мужчиной и позвала его с собой.
Они сняли апартаменты в портовом городке, севернее Лас-Америкас и ближе к Лос-Гигантес с его древними скалами-исполинами. Апартаменты располагались в десяти минутах ходьбы от пляжа с черным вулканическим песком. Этаж был высокий, и с балкона они могли все вместе любоваться на полотно океана, словно расписанного чьей-то искусной рукой и пропитанного волнистыми золотыми мазками, которые даже порой казались совершенно белыми, так они сверкали, так слепили глаза. В их довольно открытой бухте не было волнореза, и океан то свирепствовал, то затихал, и уже от этого зависело, рисковали ли туристы и местные жители заходить в воду.
В первый день Вера, Сергей, Лиза и Артем лишь наблюдали за тем, как огромная волна медленно скатывается, засасывает воду, набирает силу, а затем ударяет о песок и рассыпается вдоль берега шипучей пеной. Опытные пловцы с разбегу заскакивали в океан и быстро плыли в ту часть, где полотно лишь волновалось, поднимаясь высокими изгибами, и где волны не закручивались опасной трубой. Там можно было плавать на качающихся волнах и не опасаться ударов стихии.
Люди неопытные, напротив, боялись холодной воды и стояли на кромке берега, надеясь привыкнуть к холоду. Именно там океан настигал их, сначала засасывая, а затем окуная в сильной и жесткой волне. Но самым болезненным было приземление на песок – если погружение в воду можно было пережить, то на берегу волна прокатывала человека по песку, по маленьким остроугольным камням, раздирая кожу или оставляя ссадины. И все это сочеталось с безотчетным страхом, пронзающим все тело словно ток, оттого что ты не знаешь, что будет дальше, что волна сделает с тобой – быть может, вновь засосет в океан, быть может, нет. Знаешь только одно: ты бессилен, ты песчинка, ты совершенное ничто. Даже здесь, на берегу, в окружении людей ты можешь погибнуть, стоит только океану неосторожно швырнуть тебя и свернуть тебе шею. Все твои амбиции, важность, чины, должность, зарплата, счета в банке, красота, сила, молодость, успех – все иллюзия, эфемерный туман, замок на песке… Ты – только ты, в чем тебя мать родила.
На второй день Вера, Сергей и Лиза стали плавать на глубине.
– Рискованное место, – сказал Артем и отказался заходить в воду. – В драфт попадете, и все. Унесет в открытый океан.
– Нужно просто плыть вдоль берега, – сказала Лиза, но Артем не слушал ее. Он уже лег на полотенце и накрыл лицо панамой. А она продолжила: – И тогда выплывешь из течения, попадешь в другое, тебя перестанет относить от берега.
– Да, я слышал подобное, – сказал Сергей.
Видя, что Вера не поняла, о чем речь, они стали наперебой объяснять ей, что такое драфт. Отходя от Артема, Вера бросила на него взгляд, полный неудовольствия. Тот почти сразу заснул, обнажив здоровое мускулистое тело, не защищенное от солнца ни футболкой, ни зонтом.
Уже в самолете начались странности, которые смущали Веру и Сергея. Дело было в том, что Артем легко заговаривал с молодыми красивыми девушками: в аэропорту, в транспорте. Причем выбирал именно таких, которые не походили на Лизу, – тонких, стройных, высоких, часто без выпуклых форм. Они все казались ухоженными, утонченными, обласканными мужским вниманием. Лиза же, напротив, была среднего роста, с невероятно широкими бедрами и узкими плечами – типичная фигура-треугольник. У нее были большие доверчивые глаза на пол-лица, волосы от природы светлые, при улыбке на щеках появлялись игривые ямочки, отчего она казалась шаловливым ангелом, совершающим порой безрассудные поступки, но ангелом добрым, безотказным и все-таки не способным защитить себя. Вера любила Лизу и знала, что все эти качества были не просто видимостью – подруга действительно часто позволяла другим манипулировать собой.
Но главное, Артем совсем не разговаривал с Лизой. Что бы она ни говорила – он не поддерживал беседу с ней. Это выглядело фантастически невежливо, уничижительно, и во всей манере его общения с Лизой чувствовалось такое чудовищное пренебрежение к ней, что ни Вера, ни Сергей не смогли бы это потом кому-то объяснить и описать, все равно бы никто не поверил… Это нужно было раз увидеть, чтобы представить себе.
Артем отвечал Сергею, он с особенным интересом общался с Верой, заглядывал ей в лицо, сразу оживляясь, стоило Вере что-то сказать, хотя бы слово. Но на Лизу – свою девушку – почти не смотрел, а когда смотрел, то глаза его были пустыми, сонными, словно присыпанными песком. Вере казалось, что он презирал Лизу, и от этой мысли у нее внутри клокотало.