Ирина Лазаренко – Настоящая фантастика 2017 (страница 66)
– Ничего у тебя не выйдет, Леша Лебедев! Сколько бы ты крылышками не махал! Ха-ха! Погоди! Придет Красная Армия – покажет тебе!
– Вот оно в чем дело! Теперь понятны все наши сложности. Упорствуете, Татьяна Даниловна? Это вы зря.
Откуда-то из-за головы донесся грубый мужской голос:
– Алексей Михайлович, взрыв под Махачкалой. Трое «тяжелых». Местные врачи их не удержат. У нас три борта готовы к вылету. «Внуково», «Домодедово», «Шереметьево». Поможете?
Невнятные шумы. Писк.
Кто-то поднес Лебедеву рацию. Ответил коротко:
– Уже в пути. «Внуково».
Глянул на меня жалостливо.
– Придется немного потерпеть, Татьяна Даниловна. Я не могу заниматься только вами. Будет больно. Но вы упертая, вы справитесь. Продолжим, когда вернусь.
Отошел мне за голову.
– Наталья Васильевна, убирайте обезболивающие. За два дня выходите в ноль. Как бы совсем не отупела. Колите по кубику, если будет кричать. Коктейльчик обязательно: двигаться она не должна. Оставьте ей только глаза и речь. Сейчас пусть поспит. Если что – зовите Кашина. Связь в экстренном случае. Все, полетел.
– До свидания, Алексей Михайлович! Не волнуйтесь, все сделаю. Удачи!
Мрак.
Тело напомнило о себе адской болью, и мозг перестал соображать. Только успела порадоваться собственной комплектации: раз болит, значит, что-то там, ниже шеи, еще осталось, как боль перестала заигрывать и обрушилась на голову разрушительным цунами, сметая все мысли на своем пути.
Стоны, вой, крики. Это не я, это мое тело.
Медсестры надо мной не издевались – наоборот, всячески помогали: обещанный кубик обезболивающего кололи, не дожидаясь воя; пот и слезы с лица вытирали, не давая высохнуть; компрессы на лоб ставили! Даже нашептывали что-то сочувственно-жалостливое. А толку?
Через два дня я сломалась. За кубик обезболивающего готова была ползать в ногах, целуя ступни сразу и Ане и Кате. Импланты не приживаются, вот меня и корчит всю. Наверняка уже заражение началось. Я же генетически ненавижу все эти высокотехнологические протезы! Как тут прижиться? Сотню раз проклинала себя за глупость и борзый язык. Если б не нахамила, не было бы и боли! Уууу, как закладывает! Подумаешь, рекламой по ушам ездили! Святые люди! Господи, ну зачем я их так разозлила?! Больше никогда! Болью-то оно быстрее мозги на место ставятся, факт! Может, все-таки было сотрясение? Может Лебедев что-то напутал с томографией? Предлагали же взаимовыгодное сотрудничество! Всего-то требовалось – отрекламировать медицинские девайсы! Жалко, что ли? Тем более, современные и продвинутые! Тут уж не до жиру! На все согласна! Хоть наниты пятого поколения, хоть самые простенькие протезики, лишь бы человека немножко напоминать, и ладно. А то ведь совсем жуть. Да уж, не получилась из меня разведчица. Попала бы в плен – сразу бы всех сдала и все выложила. Ну… про других-то, наверное, не сразу и не все, еще бы помучилась, а про себя бы точно утаивать ничего не стала и мешкать – тоже. Стыдно-то как! Сломалась на ровном месте. Даже не пытал никто. Все, не придет теперь за мной Красная Армия, не станет спасать. И десантников не пришлют, и морпехи дверь не высадят. Облажалась! Разве что МЧС? Не, тоже вряд ли. Сама бы за такой размазней никого не послала. Зло останется безнаказанным! Обсмотрелась, дура, сериалов! Уууу!
Еле дождалась, когда Алексей Михайлович вернется и снова ко мне заглянет. Тут же без обиняков и выдала ему:
– Я готова к сотрудничеству!
– Искренне рад.
– Вы победили! Буду рекламировать «Бодитек» до конца жизни! Только не уменьшайте обезболивающие и не забирайте протезики! Главное, что мордочка более-менее сохранилась. А остальное ерунда. Остальное я одеждой прикрою, и хорошо будет, пусть даже поскрипывает. Лишь бы все сгибалось в нужную сторону и ничего лишнего не выпирало. Я пончо куплю! Вы же не маньяк, вы же бизнесмен. Договорились?
– Наташа! Это еще что за фокусы?
Наталья Васильевна удивленно глянула на меня и пожала плечами.
– Мне-то откуда знать, я у нее в голове не копалась.
– Можно прямо сейчас один кубик? А потом я все, что хотите, сделаю! Обещаю. Один кубик!
– Колола уже, Алексей Михайлович. Еще выпрашивает.
– Неужели трудно потерпеть? Татьяна Даниловна, вы же сильная женщина. Самое страшное позади. Дальше будет легче. Должно быть.
Женщина??? Уже? До аварии девушкой была. Двадцать восемь лет – не возраст! Самому-то тридцать два! Это она так постарела?!
Даже боль на секунду отступила. Но тут же нахлынула с новой силой.
Стиснутые зубы не помогли – завыла на всю палату. И просить-умолять не хотела! Рот сам открылся:
– Пожалуйста! Один кубик! Не могу больше! Изверги!!!
– Где болит?
– Везде! Голова! Все болит! Ваши наниты не справляются!
Он взял меня за руку – и тепло от его ладони разлилось по всему телу, заглушая боль.
– Как так? Наниты?
Он убрал руку – тепло осталось.
– Попробуйте сами уснуть, без уколов. Организм должен отдохнуть от лекарств. У вас будет три дня передышки. Потом начнется вторая фаза, и мы снова погрузим вас в сон. Утром боль вернется. Надеюсь, вы справитесь. Выздоравливайте.
– Стойте! Как там ваши «тяжелые» под Махачкалой? Спасли?
– Только двоих. Проводника и одного сапера.
– Из-за меня не успели?
– Он умер, когда наша бригада садилась в самолет. Мы не волшебники, Татьяна Даниловна. Просто у нас возможностей чуть больше, чем у обычных больниц. Иногда этого недостаточно.
– Зовите меня Таней, какая уж теперь Татьяна Даниловна! Обломок один остался!
– Не унижайте наш труд. Когда выздоровеете, будете хоть Таней, хоть Танюшей, хоть плюшевой зайкой, а пока что вы – Татьяна Даниловна, и точка! Спите!
– У, какой строгий! Хорошо! Я постараюсь уснуть!
– Да, чуть не забыл… Когда станет полегче, попросите доктора Наталью Васильевну показать вам кино. Думаю, после просмотра вопросов у вас поубавится. Я снял на камеру все ваши приключения, начиная с аварии и заканчивая прибытием в нашу клинику. Общая продолжительность записей – тридцать шесть часов. Но вам покажут полуторачасовой фильм. Самое главное и интересное. Записи с регистратора моей машины, запись с моих экшен-камер, записи с больничных камер. Никаких спецэффектов – только монтаж. Ну… еще по мелочи ребята постарались местами. Увидите. Смотреть не больше двадцати минут за раз. Что будет непонятно, спрашивайте Наталью Васильевну. Она в курсе вашей ситуации.
А теперь спите…
– Компания «Бодитек» – безусловный лидер на рынке искусственных органов, имплантов и протезирования! Наши стенты излечивают сосуды…
Минутная стрелка на единичке.
Кажется, я продешевила. С перепугу. Надо было поторговаться. Они же особо и не настаивали. Так нет же, подписалась на всю жизнь! Наверняка у них тут камеры и все фиксируется. «Заднюю» теперь не включишь. Надо было им лет пять предложить. Или десять! Вдруг согласились бы? А теперь до могилы рекламировать! Трудно было потерпеть?
Потом вообще башню снесло. Только полегче стало – с доктором заигрывать начала! Мужчина за руку взял – сразу и «поплыла»! Дура озабоченная! Забыла и аварию, и его укольчик!
Катя нарисовалась (я уже научилась их различать). Зависла надо мной и улыбается.
– Доброе утро, Татьяна Даниловна! Как ваше самочувствие?
– Пока терпимо. Рекламу слышу. Стрелку часов вижу. Про договор помню. От слов своих не отказываюсь.
– Вот и хорошо! У меня для вас приятная новость: Алексей Михайлович велел покормить вас с ложечки! Вы идете на поправку.
Радость-то какая! Обкакаться!
– Любите манную кашу?
– Обожаю просто! А семги нет?
– Шутите? Так держать! Позитивный настрой – залог вашего выздоровления!
Боль отступила, но пришел стыд и стало еще хуже. Из-за постоянного сна, а потом боли я просто не понимала всей глубины своего падения. Теперь же появилось время осознать и прочувствовать.
Лебедева нет, но эксперименты не закончились. Какие-то люди в зеленых халатах и масках продолжают во мне копошиться, отгородившись простынкой. Что-то достают, что-то вкладывают. Почему так долго? Киборга из меня делают? Уже десять раз можно было всю комлектацию поменять! Выпотрошить и вставить импланты! Нет же! Тянут и тянут! Работают бригадами в три смены. Бестеневая лампа надо мной почти не выключается. А в перерывах – кормление с ложечки, вытирание рта салфеткой, катетер, смена памперсов, профилактика пролежней и другие манипуляции с остатками моего бесчувственного тела. Воля к сопротивлению убита окончательно. С уколами не так страшно было. Кошмарило немного, и что? Все лучше, чем бесконечное созерцание собственной беспомощности. Сколько можно-то?