Ирина Лазаренко – Настоящая фантастика 2017 (страница 42)

– Шла по тротуару, никого не трогала. Вдруг подъехала машина, и оттуда начали стрелять. Пять или шесть пуль, ей досталась только одна, но и этого хватило.

– Дилетанты, – Рик сунул руки в карманы брюк, смерил взглядом витрину. – А что с машиной?

– Старая. Темного цвета. Синяя, зеленая, коричневая. Ты же знаешь этих свидетелей, – Чейн презрительно пыхнул сигаретой.

– Это все очень поучительно, но мы тут при чем? Вы нам все свежие трупы показывать будете?

– Не все. Только те, у которых в карманах найдется такая штука, – лейтенант достал красно-белую визитную карточку, помятую, с обтрепанными уголками. Стопка таких же, только новеньких, лежала у меня на столе. «Р. Хард, частный детектив», и дальше адрес и телефон. – Больше ничего не было, даже носового платка.

– Вообще-то, лейтенант, визитки как раз и делают, чтобы раздавать людям. И по каждой дать отчет я никак не смогу.

– Оно-то да, но вдруг это ваша клиентка? Не назначали на сегодняшнее утро рандеву с очаровательной девушкой, а, Хард?

– Нет, никого я сегодня не ждал: ни человеческих девушек, ни эльфиек, ни гномих, – раздраженно ответил шеф. – Никогда не видел убитую, и она не была моей клиенткой. Официально заявляю.

– Что ж, нет так нет, – Чейн перевел взгляд на меня. – А вы, Луиза, что скажете?

Надо же, он даже имя мое помнит. Я печально вздохнула, прижала ушки и сказала чистую правду:

– Я наверняка запомнила бы такую примечательную клиентку.

– Все, мы свободны? – Не дожидаясь ответа, Рик зашагал через улицу, я сочувственно улыбнулась лейтенанту и поспешила за шефом.

Только когда мы оказались в конторе, я позволила себе спросить:

– Мне заводить папку для нового дела?

– Какого дела?

– Расследование убийства незнакомки, конечно, – терпеливо объяснила я. – Вы же не просто так соврали лейтенанту?

– Что значит «соврал»? – нахмурился он. – Я действительно первый раз ее вижу.

– Она была нашей клиенткой. Где-то полгода назад. Имени не скажу, но она точно несколько раз приходила сюда. Розыск родителей.

– Ты просто ее с кем-то перепутала.

– Давайте я посмотрю в картотеке! – Я не стала напоминать шефу, что на память он совсем недавно жаловался.

– Лу, послушай… – Рик присел на край моего стола, подхватил карандаш и стал рассеянно теребить его в пальцах. – Это дело дурно пахнет. Связываться с парнями, которые готовы грохнуть человека средь бела дня прямо в центре города, у меня нет желания. Тем более, кому счет выставлять? Чейну, что ли?

– Но ведь это наверняка она звонила утром! Звонила нам, не в полицию! Ей нужна была помощь!

– Теперь уже не нужна, – Рик швырнул карандаш в стаканчик. – А вот мне помощь точно понадобится, если стану крутиться под ногами у Отдела убийств. Мой профиль – розыск пропавших, и глупо лезть на чужой участок.

Тут очень кстати зазвонил телефон. Шеф проворно ухватил трубку, звонок оказался очень важным, и тема была закрыта.

Временно.

Конечно же, как только Рик уехал на очередную встречу, я перерыла картотеку и нашла эту папку. Эми Эвертон, тридцать два года, танцовщица в ночном клубе. Хотела найти своих родителей, контакт с которыми потеряла после Летней Ночи. Рик даже сам ездил в Лос-Анджелес, но итог вышел неутешительным: они погибли во время беспорядков. Людьми они были самыми простыми, вряд ли причина убийства скрывалась в их прошлом. Требовалось копать глубже, а в одиночку с этим было точно не справиться. И я сняла трубку и набрала номер.

Когда наступило время обеда, я заперла контору, прошла три квартала и нырнула в полутемную пещеру закусочной с игривым названием «Сладкий уголок». Том уже ждал меня, и мы уселись за столик в дальнем углу – хотя и там ловили на себе любопытные взгляды: не каждый день увидишь вместе девушку-кошку и псоглавца.

Три года назад, когда по планете катилась невидимая волна катастрофы, которую теперь называли просто Летней Ночью, нам с Томом достался выигрышный билет. Хотя все чаще я завидовала тем пятидесяти процентам жителей, которые в этой потусторонней лотерее вытянули пустышку – и остались людьми. Все прочие стали подменышами. Эльфами, гномами, гоблинами, орками – в Америке эти расы встречались чаще всего. Но были и более экзотические виды, разнообразные зверолюди. Степень «звериности» у каждого была своя. Меня, например, отличали от человека только ненормально большие глаза, кошачьи ушки и хвост. А вот Тому досталась собачья голова целиком. Причем добро бы овчарки или сенбернара – нет, он был обречен до конца своих дней ходить с мордой пуделя. Впрочем, на качестве его работы это не отражалось, новости для криминальной хроники он вынюхивал отменно.

Я вкратце изложила Тому события сегодняшнего утра. Он задумчиво почмокал губами, подпер голову руками, уставился на меня.

– Слышала новость? – начал он так, будто и не слышал моих слов. – На днях смотрящий за Маленькой Италией отправился кормить рыб. Вроде как те денежки, что он боссам переслать должен был, куда-то делись. Может, растратил, а может, не уследил, итог один.

– Меня проблемы мафии не волнуют, – вежливо сообщила я.

– А вот болтают, что он пытался оправдаться, мол, совершенно забыл, кто у него был и сейф открывал и все такое. Просто целый день из головы выпал. Не прокатила такая дешевка, конечно.

Я только хмыкнула.

– А еще один приятель в полиции рассказывал, как они одного типа допрашивали, который банк взял на прошлой неделе. Требуют, чтобы он о подельниках своих рассказал, он и сам на все готов, лишь бы срок скостили, да вот память отшибло! Как в баре сидел, помнит, как дома свою долю под половицей прятал – тоже, а все, что посредине, куда-то ухнуло.

– Короче говоря, в городе завелся какой-то похититель памяти, – прервала я этот поток баек.

– Короче, похоже на то, – кивнул Том. – И почти наверняка он пользуется магией. А это значит…

– …Эльфы, – поморщилась я.

– Нет, это значит, что следов и улик, годных для суда, он не оставляет. Напомню, за последние три года закон о магических преступлениях так и не приняли. Конечно, всегда есть молодчики из «Общества за чистоту человечества»…

– Хоть бы за едой такие мерзости не говорил, – у меня даже хвост встал дыбом от отвращения. – И тогда уж и про «Прекрасный народ» вспомни.

– Сравнишь тоже. За всю страну не скажу, но в нашем штате эльфийское братство только добивается, чтобы обидчики эльфов не ушли от суда. В смысле, обыкновенного законного органа власти, а не толпы линчевателей.

– Ага-ага, вот только какими методами они этого добиваются!

– Теми, которые не запрещены, – пожал плечами Том. – Слушай, купи себе уже телевизор, а? Там все это каждый вечер пережевывают.

– Зачем мне телевизор, когда можно пообщаться с тобой? – Я кокетливо похлопала ресницами. Увы, то ли псиная мимика прекрасно скрывала чувства, то ли Том был равнодушен к моим чарам, то ли я эти чары сильно переоценивала. Он сосредоточился на еде и только через пару минут вернулся к разговору:

– Я вот думаю, одна зацепка у нас есть. Похоже, у твоего шефа амнезия случилась не раньше визита в «Перекресток». С другой стороны, чуть не все приемы эльфийской магии требуют контакта с объектом воздействия, желательно взгляда в глаза.

– С каких это пор ты сделался таким эльфознатцем? Я вообще не слышала о магах, способных ковыряться в чужой памяти.

– Я б тоже язык за зубами держал, будь у меня такой талантик. Даже в кругу собратьев.

– Особенно в кругу собратьев, – буркнула я.

Том понимающе вздохнул. У зверолюдей имелось свое подобие сообщества, но их – то есть нас – самих было слишком мало, чтобы эта организация имела какое-то влияние. А кошколюдям не повезло еще сильнее: если, например, в Европе они встречались часто, то в Северной Америке по неизвестным науке причинам были диковинкой. По недавней переписи населения на весь наш штат приходилось пять девушек-кошек, и ни одну из них я лично не встречала. Короче говоря, ни с какими «собратьями», кроме Тома, я не общалась, да и не особенно стремилась заводить знакомства.

– В общем, ты разузнай, не случилось ли вчера в «Перекрестке» какого-нибудь скандала, – поспешила я сказать, пока молчание не стало тягостным. – Или просто чего-то необычного. Особенно если рядом был Рик.

– Лу, а ты вообще знаешь, что за заведение этот «Перекресток»? – Том посмотрел на меня, как профессор на глупую студентку.

– Шикарный ночной клуб, – с вызовом ответила я. – Нейтральная территория, где могут встретиться представители любых рас.

– Вот именно, что нейтральная территория. Какие скандалы?! Там начнешь бузить – мигом орки-вышибалы за двери выкинут. Если что и случается, то в частных кабинетах, в узком кругу, и болтать об этом никто не станет.

– Ладно, – милостиво кивнула я, – тогда просто достань мне билет в это местечко. Рик никогда меня туда не водил, надо бы глянуть хоть одним глазком.

Теперь Том смотрел на меня, будто прикидывая, где достать смирительную рубашку:

– Скажи, пожалуйста, почему тебя так тянет порыться в помойке? Может, ты забыла, но на дверях твоей конторы написано «Рик Хард», а вовсе не «Луиза Сандерс».

После некоторого раздумья я облекла в слова то, что меня мучило:

– Понимаешь, мне просто не нравится, что где-то рядом завелся поганец, который умеет промывать мозги.

– Три года назад мозги промыли всему миру разом, и ничего, живем как-то, – проворчал Том. – А как по мне, тебя задело за живое, что кто-то посмел тронуть твоего ненаглядного шефа, похоже на то?