Ирина Лазаренко – Настоящая фантастика 2017 (страница 41)
– Всем нам свойственно переживать за братьев. А вы, кажется, тоже симпатизировали первому населению планеты. Скучали по красному саду?
Доан покачал головой.
– Если вы закончили хвастаться своей осведомленностью…
– А вот вы, кажется, не слишком осведомлены. Впрочем, как почти все, прибывшие второй волной на планету.
– Что значит «второй»?
– Сколько космических экспедиций за все время снаряжала Земля, и сколько из них было успешных?
– Четыре. Успешная одна.
– Вы уверены?
Доан начинал злиться.
– Двое первых кораблей погибли, один… тоже погиб. Наверное.
– Экипаж утратил связь с Землей – да и то не сразу. Но вряд ли погиб. В привычном понимании. Вы можете вспомнить, как назывался корабль?
Доан задумался. Что-то в расспросах мэра настораживало, не давало просто взять и отмахнуться от них. А между тем, он понял, что не знает название третьего корабля. Первые два – «Клеопатра» и «Нефертити» – известны всем, даже четвертый, так и не стартовавший, известен – «Королева Елизавета». А вот название третьего нигде и никогда не упоминалось. И никого это не смущало.
– Он назывался «Царица Феодора», – сказал мэр.
– О господи.
– Они достигли планеты. И высадились на нее. И оказались намного умнее второй волны, потому что сумели войти с планетой в симбиоз. Не гробить экосистему, подстраивая под себя, а научиться жить с ней в ладу. И при этом, спустя поколения, слегка измениться самим…
– Так, значит, все миги – это…
– Потомки экипажа «Царица Феодора».
– Так почему об этом ничего не известно?
– Миги перестали быть людьми. Людей это напугало. О корабле и его экипаже предпочли забыть.
– Вы откуда все это знаете?
– В архивах мигов многое хранится. Они тщательно охраняются. Но с теми, кто по-настоящему готов слушать, они согласны делиться. Жаль, что таких очень мало.
– Доан, твои уши, – впервые за все время подала голос Матильда и повернулась к мэру. – Вы сказали, первые жители планеты изменились, спустя поколения… Я просто подумала…
– Да, – кивнул мэр и задумчиво улыбнулся. – Вряд ли достопочтенная мать господина наблюдателя имела связь с мигом, как ее обвиняли. Скорее всего, произошла небольшая, но закономерная мутация.
– Поэтому тебя к ним и тянуло, Доан. К поселку и яблоням. Как жаль, что тебе пришлось улететь…
Доан вскочил, зашагал по кабинету.
– Бессмыслица какая-то. Надо остановить эту войну, надо рассказать людям…
– Что перед ними кучка лиловых мутантов? – поднял брови мэр. – В том числе – и особый наблюдатель с Земли?
– Надо остановить войну. Кашинблеск может остановить войну, если выступит…
– На чьей стороне?
Доан остановился, впился пальцами в спинку кресла.
– Значит, опять вялое перемирие?
– Увозите принцессу. А я со своей стороны сделаю все, чтобы оно оказалось не таким уж и вялым. Недаром на этот раз мир заключается
Доан кивнул.
На улице их уже ждал мобиль с водителем.
Юрий Никулин
Прочная память
Подходя к двери конторы, я слышала, как надрывается телефон. Глубокий вдох, медленный выдох, взгляд в серость октябрьского утра за окном, недолгие поиски ключа, приветственный щелчок замка…
Телефон все звонил.
– Доброе утро, детективное агентство Рика Харда, – промурлыкала я в трубку.
– З-здравствуйте, а-а детектив на месте? – Женский голос, усталый, неуверенный. Я взглянула на дверь, разделяющую приемную и рабочий кабинет, – из-под нее пробивалась полоска света.
– Да, он готов вас принять. Когда вас ожидать?
Только гудки в ответ. Разочарованно вздохнув, я сняла шляпку и плащ, устроилась за столом и достала из сейфа ежедневник. Незнакомке везло: на утро встреч намечено не было.
Дверь кабинета распахнулась, и Рик Хард пожелал мне доброго утра. Выглядел мой шеф помятым и нездоровым, хотя ни спиртным, ни болезнью от него не пахло. А вот запах оружейного масла чувствовался – значит, опять рано приехал в контору и возился со своими ненаглядными пистолетами, заперев дверь и не отвечая на звонки. Я решила не беспокоить его сейчас расспросами.
– К нам собирается клиентка.
– Да? Это хорошо… – Его рассеянный взгляд остановился на ежедневнике. – А в остальном, э-э-э, изменений нет? Вчера никто не звонил?
– Нет, вы же допоздна были в конторе. – Такая неуверенность была совсем не в стиле Рика.
– Да, просто… – Теребя узел галстука, шеф присел на диванчик для посетителей, посмотрел в потолок, в пол и, наконец, перевел взгляд на меня:
– Что-то я никак не могу вспомнить, как вчера все было. Вылетел из головы вчерашний день. Напомни, что там в записях?
Это было очень странно. Да, Рик не упускал возможности пропустить стаканчик-другой, особенно в приятной компании, но напиваться до беспамятства никогда себе не позволял. Травм головы последнее время не было. А еще отчего может память пропасть? Пожав плечами, я открыла ежедневник:
– Все обычно. С утра была встреча по делу Уильямса. Потом работа в городском архиве, кстати, вот, я перепечатала нужные статьи. Дальше переговоры с Нью-Йорком и Балтимором. Потом приходил мистер Фонтейн, и вы с ним почти два часа обсуждали его родственников. И наконец вечером ночной клуб «Перекресток».
– Конечно, «Перекресток», – Рик потер затылок. – И сколько вчера…
Мой чуткий слух уловил шаги в коридоре, и я вскинула руку. Шеф прервался на полуслове и исчез в кабинете. Я принялась заправлять бумагу в пишущую машинку, изображая рабочую обстановку.
Короткий стук в дверь, и вот уже мистер Бенджамин Барр окидывает приемную взглядом поверх кругленьких очочков с темными стеклами. Этот высокий смуглый бородач, от которого всегда пахло дорогим одеколоном, был одним из постоянных клиентов. Работал мистер Барр в адвокатской конторе, которая занималась в основном завещаниями. Находить чьих-то родственников, разбросанных по всей стране, им требовалось едва ли не каждую неделю.
Я проводила Барра и его неизменного спутника, то ли секретаря, то ли телохранителя, в кабинет и села печатать отчеты для клиентов. Расшифровка почерка шефа так увлекла меня, что очередному посетителю удалось застать меня врасплох. Вдвойне неприятно было, что это оказался лейтенант Чейн из отдела убийств. Невысокий лысеющий блондинчик, вечно курящий, был нашим заклятым другом: то подбрасывал выгодные дела, то навлекал на наши головы гнев окружного прокурора.
Я поспешила снять трубку внутреннего телефона:
– Мистер Хард, нас посетил лейтенант Чейн.
Рик посопел в трубку и ответил:
– Минутку, только галстук завяжу.
Это означало, что сейчас он откроет для клиентов незаметную дверцу за шкафом, через которую, согнувшись в три погибели, можно выбраться на технический этаж, а оттуда спуститься по служебной лестнице на улицу. Да, мистер Барр был вполне добропорядочным, но Рик предпочитал не показывать полиции даже самых невинных посетителей.
– Утро доброе, лейтенант! – воскликнул шеф, выходя в приемную. – Показать вам мою пушку?
– Не-а, – ответил Чейн, зажигая сигарету. – Сегодня моя очередь кое-то показывать. Пошли, спустимся на улицу. И кошечку свою прихвати.
Первое, что бросалось в глаза, – разбитая витрина модной лавки как раз напротив здания, в котором размещалась наша контора. Среди манекенов, одетых в роскошные платья, топтался гном в рабочей спецовке с мерной лентой в руках. Негр-уборщик, ожидавший, когда ему разрешат смыть кровавое пятно с тротуара, отгонял зевак. Пара человек в штатском что-то обсуждали у полицейского автомобиля.
Лейтенант подвел нас к машине «Скорой помощи», возле которой лежали носилки, и откинул простыню с лица. Хорошенькая молодая женщина, почти никакой косметики, дешевая заколка в длинных светлых волосах, родинка под правым глазом.
– Бедняжка, – скучно произнес Рик. – Что с ней случилось?
Чейн сдвинул простыню еще ниже, открыв кровавое пятно на жакете: