Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 7)

– Не знаю, - Дидье пожал плечами,– вы уверены, что в вашем тубусе безделица, не имеющая никакого отношения к фараонам? Кажется мне, все это совершенно неспроста….

– Не стоит искать подвоха, виконт. В противном случае, его можно с легкостью найти, - отшутилась Мэри, но в душе ей было совсем не до шуток.

Стоило ей только ступить на землю, как неприятности посыпались на нее, как из рога изобилия. Во что ввязал ее Людвиг Баттенберг? И почему он сам не рискнул отправиться на поиски папируса, имея и средства, и связи?

И чем больше Мэри думала об этом, тем сильнее становилась ее тревога. Не к добру все это. Совсем не к добру – и кобра, и коршун, и древний свиток.

Глава 6

Высокие каменные стены национального музея Порт-Саида манили под свои своды, обещая прохладу. Мэри  укрылась в  тени раскидистой пальмы, в то время, как Дидье вошел внутрь здания за разрешением на его посещение. Она окинула взглядом вход и территорию музея. У дверей стояли двое сонных часовых, которые разомлели под жарким солнцем и практически дремали, натянув козырьки своих фуражек на лицо и оперевшись на мраморные колонны, украшающие вход. Кроме подвешенных к поясу дубинок и карабина (одного на двоих) из оружия у них ничего не было. Опытный взгляд не заметил ни ножен, ни кобуры. Возле забора и вовсе не было никакой охраны.

Спустя пару минут из здания музея выбежал виконт. Он быстро проскочил мимо часовых и с улыбкой на лице поспешил к Мэри, радостно размахивая какой-то бумагой.

– Удалось! – Выкрикнул он, как только приблизился настолько, что она могла его слышать, – Я же говорил вам, мон ами, что удостоверение директора Каирского музея откроет перед нами любые двери!

– Прекрасно! – Мэри улыбнулась в ответ.

– И это несмотря на выходной день! – Де Бизьер явно напрашивался на комплимент.

– Вы просто чудо, дорогой виконт! – Она кокетливо улыбнулась и вызывающе посмотрела на него из-под пушистых ресниц.

Мужчина тут же подтянулся, задрал подбородок и расплылся в улыбке. «Влюбился, как пить дать!», - подумала про себя леди Бэнкс, и довольно ухмыльнулась. После утреннего происшествия она немного расслабилась, и, убедившись, что виконт ее ни в чем не подозревает, с новыми силами вернулась к роли обольстительницы.

Дидье вызывал у нее симпатию – недостаточно сильную, чтобы влюбиться, но достаточно ощутимую, чтобы желать прикоснуться к нему. Леди Бэнкс тряхнула плечами, чтобы сбросить с себя странное чувство оцепенения, охватившее ее в тот момент, когда нос уловил аромат его одеколона.

– Прошу, - он подставил ей руку и галантно выгнулся, буравя глазами ее точеную фигуру.

Охранники музея не удосужились даже повернуть головы в их сторону, продолжая дремать, как ни в чем не бывало.

"Если бы я вошла внутрь просто так, без разрешения - они, наверняка, продолжали бы так же спать", - подумала она, проходя мимо дремлющих вояк.

Внутри, под высокими каменными сводами с узкими потолочными окошками, царил полумрак и приятная прохлада. Однако во всем чувствовалось запустение и отсутствие хозяйской руки. Многочисленные папирусы лежали в свалку на длинных столах, на полу хаотично были расставлены саркофаги – пустые и с мумиями, на стеллаже из дерева находились запыленные предметы посуды и украшения. Особо ценные экземпляры власти все же поместили на постаменты под стекло и замки, ни один из которых, к слову, не был заперт.

Мэри удивленно выгнула брови и едва сдержала себя, чтобы не ахнуть от недоумения. Целое состояние без присмотра и должной охраны – печальная и удручающая картина.

– Это неслыханная халатность, - полушепотом сказала она, обводя глазами огромный выставочный зал. – Разве можно хранить все эти артефакты в пыли и паутине? Это же достояние государства, реликвии!

– Вы поражены, леди Бэнкс, и имеете на это полное право. Более того, - Дидье сурово сдвинул брови к переносице и насупился, – я полностью с вами согласен. Египтяне ленивы и неряшливы по своей природе. И отношение к своей истории у них такое же – неряшлево-принебрежительное. Именно поэтому власти и заключили договор с Францией об охране исторических ценностей, а меня назначили директором Каирского музея. Открою вам маленький секрет, - он слегка наклонился, и его горячее дыхание обожгло нежную мочку уха Мэри, заставив прикрыть глаза и вспыхнуть, точно свечку, – мои полномочия гораздо шире, чем вы можете себе представить. Я должен навести порядок. А, следовательно, – не только облагородить музеи, очистив экспонаты от пыли и паутины,  но и добиться полного прекращения незаконной торговли крадеными артефактами, а также пресечь любые попытки дальнейшего разграбления гробниц.

– Ничего себе! - вырвалось у девушки.

– На моих плечах лежит огромный груз ответственности, мон ами,  - деловито заявил де Бизьер, важно расправив спину,– но я с честью несу его.

– Позвольте пожелать вам удачи в этом нелегком деле, - кокетливо пропела Мэри, бросив на своего спутника оценивающий взгляд.

После своего признания, виконт предстал перед ней совершенно в ином свете. Теперь он был не только приятным собеседником и галантным кавалером, который умеет быстро бегать и ловко стреляет из револьвера, но и человеком, которому доверили дело государственной важности. Он словно вырос в ее глазах, стал значительнее, и оттого, еще привлекательнее. Тем хуже было для нее. В этом здании, стены которого прочно запечатали за собой все уличные запахи, аромат его одеколона чувствовался острее. Бледное лицо француза вдруг показалось ей аристократичным и притягательным, а от мыслей о его горячих руках начало сводить мышцы живота.

Не известно к чему, привели бы ее новые умозаключения касательно виконта, но мужчина вдруг резко остановился возле одного из постаментов.

– Посмотрим, насколько вы эрудированны в вопросах древностей, - с вызовом сказал Дидье, чем еще больше раззадорил девушку, – что вы скажете об этом? – Его взгляд скользнул вниз, туда, где под стеклом лежал папирус, а если быть точнее – его часть, о чем свидетельствовали неровные края пергамента.

Мэри тут же пришла в себя. Ей точно ушат ледяной воды на голову вылили. Мысли о жарких ладонях Дидье разбежались, как испуганные воришки, в разные стороны. Девушка пристально всмотрелась в папирус.

Она однозначно уже видела эти же цвета бордюра, и такие же таблицы с иероглифами, и точно такой же размер шрифта, и даже, как ей показалось, узнала ту руку, что создавала этот артефакт по одинаковым закорючкам и загогулинам виньеток. Все сомнения развеялись, когда в тексте промелькнуло имя – «Ани». Сердце в груди вдруг подпрыгнуло и выдало перебой. Руки сами потянулись к стеклу. Еще бы секунда, и она выдала бы себя с головой. Но леди Бэнкс вовремя спохватилась и спрятала дрожащие кисти за спиной. Боковым зрением она осмотрела периметр зала, прикидывая, кто или что может ей помешать забрать папирус. За исключением новоиспеченного директора Каирского музея, других препятствий к осуществлению задуманного не обнаружилось. Те двое на выходе ее не беспокоили. Кому придет в голову, что спутница такого важного человека – воровка? Они даже ухом не поведут.

«Дай Бог, чтобы пропажу вообще заметили», - подумала она про себя, и усмехнулась.

– Вы молчите. Значит ли это, что данный папирус вам ни о чем не говорит? – Де Бизьер прервал ее размышления.

– У меня просто нет слов, виконт, - Мэри подняла на него глаза и восхищенно заморгала ресницами, мастерски изображая детский восторг. – Если я не ошибаюсь, это Новое Царство, 1200-1300 годы до новой эры.

– Браво! – Воскликнул Дидье, блеснув глазами, – Я аплодирую вам стоя!

– Попала? Неужели? – Мэри подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, разыгрывая свою карту до конца. – Не могу поверить, что угадала!

– Ваш ответ делает честь Университету Цюриха, дорогая леди Бэнкс. Я восхищен. В наше время редко можно встретить столь образованную девушку. Позвольте, поцеловать вашу нежную ручку?

Мужчина поднес ее руку к губам и слегка коснулся ее, прикрыв от наслаждения глаза. Этих секунд Мэри хватило, чтобы потянуть его на себя и прижаться к его телу со всей той горячностью, на которую она только была способна. Удивленное лицо Дидье склонилось над ней. В его глазах читался немой  вопрос, и она согласно кивнула, приоткрыв томительно губы. Француз прижался к ним поцелуем, страстным и обжигающим, а в это время ее руки за спиной вытворяли настоящие чудеса – одной она аккуратно приподняла стеклянный колпак над папирусом, а другой схватила реликвию, опустив колпак на место бесшумно и незаметно. 

И, как бы ни был приятен ей этот поцелуй, его нужно было заканчивать. Мэри плавно отстранилась и нарочито смущенно опустила голову, продолжая скручивать за спиной украденный пергамент в тоненькую трубочку. Де Бизьер отвернулся и прокашлялся, нервно теребя свои руки.

– Простите, - наконец, выдавил он, – не знаю, что на меня нашло. Мне показалось…

– Вам не показалось, виконт, - перебила его Мэри, незаметно просунув в карман своих брюк реликвию. – Извиняться должна я. Не совладала со своими желаниями. Это все жара, и местный климат. Все это очень волнует.

– О Боже! – Воскликнул мужчина, и начал широкими шагами мерить пространство. – Вы сводите меня с ума, Мэри! Но…, - он резко остановился и пронзил ее отчаянным взглядом, – это невозможно. Прошу вас, остановимся на этом….