Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 46)

Мужчина поставил Мэри на землю и начал разминать руки, осматриваясь вокруг, словно охотник в поисках притаившегося зверя.

– Какой?

– Еле уловимый аромат, как будто где-то грибная поляна…

– Нет, - ответила девушка, но сама, тем не менее, начала принюхиваться, - хотя, возможно, что-то и есть, но это больше похоже на запах плесени. Это неудивительно, ведь мы окружены сырой землей.  Удивительно другое – меня терзают видения, я вижу отца, покойного мужа, маму, душа переносится из тела куда-то наверх, я парю над нами, вижу, как ты несешь меня, а потом возвращаюсь, начинаю слышать чьи-то стоны, смех….

– Я тоже, - признался Уильям.

Мужчина подхватил ворот рубашки и поднял его до подбородка,  принявшись дышать через влажную ткань.

Мэри последовала его примеру, уткнувшись носом в собственный рукав. Запах собственного тела и пота постепенно помогал ей прийти в себя. Спустя пару минут замолкли голоса в ее голове, а спустя еще какое-то время перед ее глазами вновь возникла непроглядная тьма, вместо бестелесных духов и картинок из прошлого.

– Прошло, - прошептала она, улыбаясь. 

– Я думаю, - заговорил Уильям, - этого лабиринта на самом деле тоже нет, - он поймал в воздухе свободную руку Мэри и крепко сжал ее. – Здесь прямо в воздухе, скорее всего, витают споры одного из видов псилоцибе – это отрава, вызывающая видения. Как только мы ступили на землю, сразу же начали ей дышать.

– А как же арка? Вход в лабиринт? – удивилась девушка. – Или это нам тоже померещилось?

– Вполне возможно, - Уильям кивнул, - и чем больше мы этим дышали, тем сильнее и ярче становились видения. Все началось с арки лабиринта, а закончилось полетом души над собственным телом.  Я встречал подобное состояние в своих экспедициях по Азии. Шаманы с помощью этих грибов входят в транс, их охватывает странное оцепенение, и тогда они якобы говорят с душами мертвых предков.

– И?  - Мэри начала понимать, к чему он клонит, - Ты говоришь, что лабиринта нет, но где же тогда то, зачем мы сюда пришли? Где скарабей, которого кто-то один из нас должен был здесь найти?

Профессор задумался, туман в его голове рассеялся и он смог здраво оценить обстановку,  а затем посмотрел Мэри в глаза и сказал:

– Сейчас узнаем.

– Как?

– Мы должны озвучить свое открытие тому, кто следит за нами.

– Анубису?

– Может быть, не только ему. Или даже совсем не ему. 

– И что мы этому кому-то озвучим? Что лабиринта нет?

– Именно. Но, как ты помнишь, сделать это мы должны одновременно.

– Хорошо, - согласилась девушка. – Давай попробуем. Все равно у меня нет идей получше.

– Тогда, по моей команде, - мужчина поднял вверх руку, будто собирался дать старт забегу лошадей, а затем резко опустил ее вниз.

– Лабиринта нет!

Пространство оглушили два голоса, прозвучавшие в унисон. Эхо еще несколько секунд разносило их отголоски где-то высоко над головами.

И, словно очнувшись от кошмарного сна, мужчина и женщина  вдруг оказались на том же месте в тронном зале, с которого их увел Анубис на последнее испытание.

Мэри все также держала за руку Уильяма, а ее вторая рука была согнута в локте и находилась у самого носа. Она медленно опустила ее, не веря собственным глазам.

Профессор также убрал руку от лица. Он с трудом мог сдержать довольную улыбку.

– Ты опять оказался прав, мой дорогой умник, - прошептала Мэри, в груди которой росло яркое ощущение победы. – Но я еще обязательно тебя обскачу, ты только дай мне шанс.

– Я вновь буду прав, моя Мари, - тихонько ответил мужчина, – тебе даже не стоит пытаться тягаться со мной.

– Это мы еще посмотрим, - огрызнулась девушка.

Сидевший прямо перед ними на своем золоченом троне Осирис медленно встал, затем трижды ударил по подлокотнику трона золоченым крюком.

– Эти двое своей хитростью и умом могу брать столицы и государства, править миром, населенным людьми, - заговорило божество, - им удалось обвести вокруг пальца даже меня. Что ж, мое слово здесь – закон. Даже я сам не могу нарушить его. Я пообещал тому, кто с достоинством преодолеет мои испытания первым, подарить золотого скарабея. Они оба заслужили этот подарок от правителя царства мертвых! Немедленно принесите жука!

Осирис сел и прикрыл веки в ожидании. Профессор и леди Бэнкс затаили дыхание, все еще не до конца осознавая, что их путь в царстве мертвых подошел к концу.

Наконец, в дальнем правом углу зала открылась невидимая дверь, и они увидели Анубиса, несущего на листе кувшинки сияющего золотом и драгоценными камнями жука. Получеловек-полушакал подошел к трону и, преклонив колено, поднес жука своему правителю.

Царь загробного мира уложил скарабея в центр ладони, затем резко ударил по нему второй рукой, произнеся грозное заклинание, и с его руки в воздух взмыло уже два жука. Один из них сел на плечо Уильяма, а второй – Мэри.

– Я приказал ему размножиться, - заговорил Осирис, - но знайте, это ослабило его. Теперь у каждого из вас лишь половина его силы. И на двоих вы можете забрать из моего царства только одну душу.

– Де Бизьер, - не задумываясь, сказал Уильям.

– Папа, - прошептала Мэри.

Глава 38

– Папа? – Уильям с удивлением уставился на девушку.

– Папа,  - за их спинами зазвучал заливистый женский смех,- значит, все-таки папа, - повторил знакомый обоим голос.

Эхо разнесло по залу легкую поступь шагов Бастет.  Богиня предстала перед Мэри и профессором со зловещей улыбкой на лице. В ее сощуренных глазах сверкали молнии. Леди Бэнкс кожей почувствовала угрозу, исходящую от нее.

– Если вы оба решили, что сможете так легко обвести вокруг пальца богиню, то мне вас жаль.

Женщина оскалилась и вновь залилась в приступе зловещего хохота, отклонив голову назад так сильно, что Мэри в какой-то момент показалось, что ее кадык сейчас прорвет тонкую полоску кожи на шее.

В одно мгновение перед глазами потемнело, а затем их накрыла песчаная буря. Леди Бэнкс сама не поняла, как оказалась прижатой к груди Джонса. Она дышала только благодаря его телу, иначе песок забился бы ей в легкие. Мужчина же уткнулся носом в ее макушку.

Острые песчинки хлестали их по лицу, рукам, оголенным частям тела, причиняя боль, как от удара хлыстом. Девушка с трудом сдерживала стон. Закрытые глаза наполнились слезами.

Все закончилось так же быстро и неожиданно, как и началось. Песок исчез, а перед собой они увидели огромную черную кошку, по размерам больше напоминавшую пантеру, которая смотрела на них и скалилась, издавая жуткие утробные звуки.

Ее белоснежные клыки блестели и притягивали взгляд. Мэри, как зачарованная, смотрела на них, не до конца понимая, что эта кошка готовится к нападению.

– Бастет! – зал оглушил яростный крик Осириса. – Я запрещаю тебе! Эти двое с честью прошли мои испытания. Повинуйся моей воле!

Кошка тут же сменила позу и улеглась на полу, свернувшись в клубок. Вместо яростного шипения из ее ноздрей теперь пробивалось лишь ласковое мурчание.

– Думается мне, - подал голос Уильям, отряхивая с плеч песчинки, - этот счет не закрыт. Так просто она нам это не простит.

Его мысль прервал Осирис, который трижды постучал своим крючковатым жезлом по подлокотнику трона, заставив мужчину умолкнуть.

– Итак, я слушаю вас, люди, получившие от меня в дар золотых скарабеев. Чью душу вы заберете с собой в бренный мир?

– Мари? – Уильям с вопросом посмотрел на девушку, на лице которой он увидел муки совести и чувство вины одновременно.

– Я не знаю,  - она пожала плечами. – Я была уверена, что мы обязаны вытащить отсюда виконта, но в одно мгновение в мыслях появился отец…. Я ведь так и не сказала ему, что простила!

Глаза Мэри наполнились влагой, а голос на последних словах дрогнул. Она замолчала, продолжая пронзать профессора печальным взглядом. Этот взгляд разрывал ему сердце.

– Хорошо, - он провел ладонью по ее щеке, утирая слезинку, - в конце концов, я никогда не любил этого лягушатника.

Он попытался улыбнуться, но получилось не очень. Мэри заметила это. Она поймала в воздухе его руку и крепко сжала ее. Ужасные муки совести не давали ей возможности дышать. В горле встал огромный ледяной комок, из-за которого кислород с трудом проходил в легкие. Казалось, совесть буквально душит ее. Но зов крови оказался сильнее.

– Мы хотим забрать моего отца – графа Льва Петровича Шумского.

Леди Бэнкс выпалила это так, будто от скорости ее речи зависело все будущее человечества. Но на душе почему-то легче не стало. Она надеялась, что озвучит это решение и совесть смирится с ним, но не тут-то было – перед глазами возникла фигура виконта, заключенная в песчаную клетку в пустыне Бастет.

Девушка тряхнула головой, пытаясь отогнать видение.

– Что ж, - Осирис кивнул, - но помните три вещи. Во-первых, никто не может забрать с собой душу с полей  Иалу  насильно. Он уйдет с вами, только если пожелает. Во-вторых, если он уйдет с вами, то в следующий раз уже может попасть вовсе не в рай, а в преисподнюю, ведь каждый новый день жизни – это сотни шансов согрешить. И в-третьих, если вы потревожите его, но он откажется покинуть поля Иалу – то его Ба потеряет покой и будет вечным странником между раем и адом. Он не знает этого, а вы теперь знаете. Решение за вами.

Он вновь трижды стукнул жезлом по подлокотнику трона и со своего места за его спиной поднялся Анубис.