Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 42)
Чем шире открывались ворота, тем светлее становилось вокруг. Слух уловил звуки арфы, щебетание птиц, чей-то заливистый смех.
– Что это? – спросила Мэри, - что за звуки?
– Входи, и сама все увидишь, - ответил ее провожатый, первым вступив под своды первого из залов обиталища Осириса.
Как только леди Бэнкс оказалась за воротами, она потеряла дар речи. Над головой больше не было темноты и промозглого тумана. Вместо этого она увидела ясное небо и играющее лучами солнце. По обе стороны от дороги протекали реки, буйно поросшие камышом, сразу за которым зеленели луга и леса. С пышных крон верхушек деревьев взлетали стайки дивных птиц, чьи звонкие трели радовали слух.
Тут и там то возникали, то исчезали, словно дымки, люди в белых одеяниях. Они смеялись, плескались в воде, кружили в танце. Мэри не верила своим глазам.
– Это поля Иалу, - заговорил ее провожатый, - последнее пристанище праведных душ. Здесь они вкушают блаженство вечной жизни. Но попасть на эти берега можно только после суда. Идущие на суд души видят поля, потому что Осирис хочет, чтобы они оставили за этими воротами страх и смело шли к нему навстречу.
Леди Бэнкс вдруг замерла, почувствовав, как внутри разрастается болезненный комок, прямо в области солнечного сплетения. Сердце защемило, в груди стало горячо, а в голове пронеслась единственная мысль – «отец».
Где он сейчас? Здесь ли, или в каком-то другом раю, если он существует? Или же его душу поглотило ужасное чудовище?
– Даже не думай, - прервал ее размышления Анубис, - я услышал твои мысли. Даже не думай позвать его.
Бог медленно поднял в предупредительном жесте руку и качнул шакальей мордой, из его ноздрей вырвалось что-то наподобие лошадиного фырканья.
– Но почему? – спросила девушка, к которой в этот момент вернулась храбрость, а заодно и голос. – Я всего лишь хотела попросить у него прощения, и самой простить его. Возможно, это принесет покой его душе!
– Живым нельзя тревожить усопших, таков вековой порядок. Ты пробудишь дух Ба, прервешь либо его блаженство, либо вечные муки, и он уже никогда не даст тебе покоя. Ты будешь жестоко наказана за это.
Человек с головой шакала еще раз смерил девушку горящим взглядом, от чего у нее пересохло в горле, а затем отвернулся и медленно зашагал вперед, мерно ударяя посохом по земле.
Мэри глубоко вздохнула, смахнула невесть откуда взявшуюся на щеке слезинку, и, стараясь больше не смотреть по сторонам и не видеть возникающих тут и там обитателей полей Иалу, последовала за Анубисом.
Неподалеку показались еще одни золотые ворота, которые так же, как и первые, охраняли двое стражей в крокодиловых масках.
– Тебя ждет сложное испытание в этом зале, - не оборачиваясь, произнес Анубис, прежде, чем трижды постучать посохом.
– Какое? – спросила Мэри, но ее провожатый уже исполнил ритуал и входил во вторые ворота.
На этот раз они оказались перед лицом женщины, на голове которой красовалась золотая корона в виде половинки солнца с треугольными лучами. Она стояла чуть поодаль от дверей и протягивала к входящим руки. Ее лицо было мягким, а взгляд успокаивающим. Мэри немедленно захотелось подойти к ней и вложить свои ладони в протянутые руки. Это казалось настолько естественным, и она так нуждалась в этот момент в поддержке и тепле, что тут же ускорила шаг.
И чем ближе она была к незнакомке с короной, тем больше спокойствие разливалось по ее венам. Будто кто-то невидимой рукой гладил ее по голове, чьи-то невидимые губы шептали ей на ухо ласковые слова, чье-то крепкое плечо оказалось рядом в сложный момент.
Леди Бэнкс шла к ней, как завороженная, тогда как Анубис, оставшись у ворот, лишь угрюмо наблюдал за ее движениями.
Мэри подошла к незнакомке почти вплотную, когда ее внутренний голос вдруг закричал об опасности. Что-то заставило девушку поднять глаза и посмотреть прямо в лицо неизвестной богине. Тут же по коже прошелся мороз. Женщина смотрела куда-то вдаль невидящим стеклянным взглядом, который насквозь пронзал Мэри, будто ее и вовсе не было, а губы ее шептали какое-то заклинание, призывающее путников подойти ближе и коснуться ее протянутых ладоней.
– Как сирена…, - выдохнула Мэри, начав пятиться назад. С глаз будто пелена упала.
Стоило ей сделать пару шагов, как лицо богини ожило. Она повернула к ней голову и Мэри увидела, как яростно загорелись в темноте ее глаза.
– Приди и вложи, - прошипела богиня, - приди и вложи! Приди и вложи!
– Нет, нет, нет…, - бормотала Мэри, продолжая пятиться к Анубису.
– Аментет![31] – Вдруг громко произнес провожатый, - Отступись! Она отказалась от твоих объятий! Она останется в живых!
– Аментет, - повторила за Анубисом Мэри, - ну, конечно же. Как я могла про нее забыть! Этого не случилось бы со мной, будь рядом Уильям. Уж он бы не позволил ей околдовать ни себя, ни меня этим гипнозом.
Ее точно окатили ушатом ледяной воды. Мэри встала рядом с Анубисом и громко сглотнула. Воспоминание о любимом мужчине вновь заставило ее сердце биться быстрее. Жив ли он? Не настигли ли его люди Де Бизьера? А, может быть, проснулась успокоенная его гимном Уаджет? Нет, ей нельзя терять ни минуты!
– Мы можем идти дальше? Я прошла испытание? – спросила она у своего проводника.
– Идем, - ответил он.
В это мгновение даже его шакалья морда показалась ей более привлекательной, чем красивая, но лживая маска добра и участия на лице Аментет.
– Что было бы со мной? – спросила Мэри, как только они прошли через зал Аментет и вышли к третьим воротам.
– Если бы ты позволила ей коснуться себя, она бы вытянула твою душу из земной оболочки.
От ответа Анубиса волосы встали дыбом на теле девушки. Она невольно обхватила себя руками за лицо. Ледяные от сковавшего ее ужаса ладони тут же почувствовали жар, которым пылали ее щеки. Это вернуло ей силы. Если ее лицо горит, значит, она все еще жива.
– А почему мы сначала попали на поля Иалу, а потом уже к ней? Разве не она встречает души Ба в царстве Осириса? – задала она второй вопрос, немного осмелев.
– Ты задаешь много вопросов, смертная, - высокомерно изрек бог, - это последний, на который я отвечу. Прежде, чем попасть на суд Осириса, души должны увидеть, что их ждет. Тогда они успокаиваются. Аментет встречает уже упокоенных. Такое испытание приготовлено специально для живых, попавшись в загробный мир.
– Но почему души не могут сбежать в Дуат, минуя зал суда? - возразила Мэри, однако Анубис жестом заставил ее замолчать.
– Я сказал, что это был последний вопрос, смертная. Теперь молчи, пока тебя не спросят. Мы входим во врата зала суда Осириса!
Он в третий раз постучал трижды посохом по земле, и стражи в крокодиловых масках расступились, пропуская их внутрь.
Сердце у Мэри замерло в груди. В голове вертелись беспокойные мысли, – какие еще испытания ей нужно пройти? На какие вопросы ответить? Каких опасностей избежать? Что ждет ее? Неужели и ее сердце заберут, чтобы взвесить на весах справедливости? Но как тогда она сможет выбраться отсюда живой?
Ворота отворились. Анубис жестом пригласил Мэри пройти внутрь, сам же отошел в сторону и склонился в почтительном поклоне. Она почувствовала его дыхание за спиной. Очевидно, его роль провожатого в этом месте закончилась, и он теперь предоставил ее самой себе.
Леди Бэнкс ничего не оставалось, как пойти вперед. Она зажмурилась и сделала шаг. Слух уловил скрип закрывающихся за ней ворот. Душа от страха ушла в пятки.
Усилием воли она заставила себя открыть глаза.
В середине зала на огромной цепи сидело чудовище, поглощавшее души, с открытой пастью, в которой блестели три ряда акульих зубов. С телом льва и головой крокодила, оно внушало вошедшему трепетный ужас.
Чудовище приоткрыло глаза с желтыми, как янтарь зрачками, и пристально посмотрело Мэри в лицо. Казалось, оно скучает в ожидании приговора для очередной души.
Девушка пошатнулась, схватившись рукой за грудь. Дыхание сперло, ей стало не хватать воздуха.
«Уильям!», - мысленно взмолилась она, - «как же ты нужен мне сейчас!»
Мэри вновь зажмурилась и заставила себя сделать несколько шагов вперед, прислушиваясь, не звякнут ли в тишине звенья цепи.
Когда она во второй раз открыла глаза, чудище осталось позади. Она обнаружила себя перед высоким троном, на котором восседал сам Осирис.
С венком на голове, с кривым жезлом и плетью в руках, обвитый тряпками и бинтами, он напоминал мумию. Вокруг трона вился ручей, из которого росли белые лотосы. Аромат от их цветков дурманил голову. Позади него на позолоченных скамьях сидели судьи мёртвых, украшенные страусовыми перьями — символом истины и справедливости, и вершившие суд над человеческими грехами.
Мэри узнала эту картинку их «Книги Мертвых». Где-то рядом должны были находиться и весы справедливости, и Анубис, взвешивающий сердце на весах, и Тот, записывающий приговор в свою книгу.
Леди Бэнкс слегка повернула голову влево и увидела огромные весы. По обе стороны от них стояли Боги.
– Преклони колени, смертная, - до ушей долетели звенящие звуки, которые издала мумия на троне.
На подкашивающихся ногах, Мэри села на колени и склонила голову. От ударов сердца ухало в груди и шумело в ушах. Больше всего на свете в эту минуту она хотела потерять сознание, а очнуться уже дома, или, хотя бы, в гробнице рядом с Уильямом.