Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 41)

– Верно, - он кивнул.

– Только что этот человек спас тебе жизнь, - она взглядом указала на виконта, - а сейчас ты уйдешь, и оставишь его здесь навечно. День изо дня он будет терпеть эту пытку. Жажду, жару, неволю. Это не прекратится никогда. Если только….., - она замолчала, прикусив губу.

– Если только что? – Спросил Уильям.

– Если только я не получу свободу. Если только я не избавлюсь от проклятия Сэта.

 – Свободу? – Уильям сдвинул брови. – Но это возможно только в одном случае – если Мэри заберет скарабея и пожелает освободить тебя. Предположим, что она сделала это, и ты сдержала свое слово. Но разве Уаджет позволит мне забрать француза с собой?  - он бросил пытливый взгляд на богиню, которая загадочно улыбнулась.

– Возможно, - снисходительно бросила она, - как по мне – он достаточно понес свое наказание.

– Вот как? – удивился Уильям.  – То есть, Мэри должна освободить Бастет? И на этом все? Мы все будем свободны?

– Или ты, - богиня метнула на него хитрый пронзительный взгляд. – Или ты  заберешь скарабея и пожелаешь освободить ее.

Профессор нутром чувствовал неладное. Червячок сомнения грыз его изнутри, в голову лезли дурные мысли.

– На самом деле, - Бастет сощурила глаза и прикусила губу, словно раздумывая, продолжить говорить или нет, - обладатель скарабея может забрать с собой только одного обитателя царства Осириса.  Но у меня хватит сил, чтобы вытащить отсюда нас всех.

– Что? – Глаза профессора сузились, на лице задергались желваки. – То есть, я заберу тебя, а этот лягушатник, - он бросил взгляд на изнывающего от жажды и жары де Бизьера, - и моя невеста останутся здесь? Не бывать этому. Неужели ты думаешь, что я поверю тебе?!

– Глупый, неразумный смертный, - засмеялась вдруг Уаджет, – ты думаешь, что у тебя есть выбор?

Она расположилась  прямо на горячем песке и наблюдала за происходящим со скучающим видом. Но эта короткая перепалка, судя по всему, позабавила ее.

– Да, - твердо ответил Джонс. – Выбор есть всегда. Я предпочту застрять в этой пустыне в компании виконта, чем позволю оставить здесь свою любимую в угоду богам. Главное, чтобы она выбралась отсюда живой и невредимой.

– Если ты послушаешь меня, - Бастет улыбнулась, - мы все выберемся отсюда. Живые и невредимые.  Моей силы и власти хватит для того, чтобы забрать вас с собой. Но! – она замолчала и смерила собеседника пронзительным ледяным взглядом, - если ты ослушаешься, то печальный конец для кого-то одного из вас – дело времени. И неизвестно еще, кто из вас двоих, - богиня кивнула в сторону Де Бизьера, - останется коротать здесь бесконечность со мной.  Смотри!

Женщина взмахнула руками, и в воздух вновь поднялись песчинки. Но на этот раз они не закрутились в вихрь, а стали превращаться в фигуры. Джонс с ужасом для себя узнавал в формирующихся силуэтах Мэри и виконта.

Перед глазами, словно он смотрел спектакль в театре, возникали сцены – настолько живые и реальные, что захватывало дух. Он увидел, как они смеются, идут вперед,  держа друг друга за руки, как вместе преодолевают препятствия, поджидавшие их в этом мире.

Комок встал в горле. Картинки были настолько правдоподобными, что у него от напряжения свело мышцы на лице. Он узнал это чувство. Колючее, воспламеняющее все внутри, горькое и ядовитое. Ревность.

Профессор еще раз бросил долгий взгляд на клетку с пленником. Де Бизьер казался мертвым. Он полулежал, свесив на бок голову с пожелтевшими от песка паклями волос. Но даже в таком ужасном состоянии он оставался мужчиной, с которым Мэри прошла тяжелый путь испытаний. Он оставался мужчиной, который, несмотря ни на что, оказался для нее опорой на этом пути.

Джонс сглотнул. Тряхнул головой, словно отгоняя прочь сомнения, и с вызовом посмотрел в кошачьи глаза Бастет.

– Я верю Мэри. Она не оставит здесь любимого мужчину. А тебе не верю. Мы втроем сгнием здесь, если выпустим тебя.

– Ты прав, - женщина кивнула, а затем по-птичьи склонила голову на бок, - Мэри не оставит здесь любимого мужчину. Но все дело в том, что она не знает, что ее любимый мужчина идет за ней по пятам. Она не знает, что ты здесь. Но она знает, что ее друг, ее спутник, с которым они прошли все испытания царства Осириса, заключен в мою клетку. А теперь подумай хорошенько еще раз, смертный! Кто из вас троих останется здесь, если ты не успеешь к Осирису первым?

Последние слова она прошипела, как кошка, готовая броситься на собаку.  Эти слова заставили Уильяма сдаться. Он обреченно вздохнул.

– Я попал в расставленную самим же собой ловушку, - с печалью в голосе произнес он, - будь по-твоему.

Глава 35

Дорога вилась меж высоких мраморных колонн, верхушки которых утопали в гуще уже знакомого серого тумана.  Запах влажной земли впитался Мэри в волосы и кожу. Одежда насквозь промокла и прилипла к телу. Зубы стучали от пронизывающего холода и страха. И она не знала, от чего они стучат больше. Перед ней важно шествовал длинный человек с головой шакала. Его посох каждые пару секунд ударял о каменные плиты дороги, и этот звук был единственным в царившей кругом тишине.  Он гипнотизировал, как метроном.

Мэри едва шевелила губами, произнося, как заклинание, одну и ту же фразу – «Я не сошла с ума». Но голос ее охрип и все, что вылетало изо рта, было лишь едва уловимым дыханием.

Она раз за разом прокручивала в голове все, что произошло с ней, стараясь убедить себя, что идущий перед ней Анубис, это не плод ее воображения, и что ее действительно ждет встреча с Осирисом.

Изредка тишину пронзали истошные крики билоко, после которых раздавался исполненный ужаса вопль, и Мэри замирала, оглядывалась вокруг, чтобы понять, откуда идут эти звуки, но не находила возле себя ни души.

После очередной такой остановки, она, вдруг, обнаружила, что сильно отстала от своего провожатого, и ускорила шаг. Стук ее каблуков заставил Анубиса остановиться и обернуться. Девушка усилием воли сдержала крик отчаяния и ужаса – физиономия бога внушала ей именно эти чувства.

Высокий, как скала, с огромной черной шакальей мордой, горящими огненными глазами, он заставлял ее чувствовать такой страх, какой прежде в жизни ей никогда не приходилось испытывать. И страх этот усиливал тот факт, что Мэри прекрасно было известно, что Анубис – проводник мертвых на суд Осириса, но никак не живых.

Все эти пугающие, терзающие душу мысли, ни на секунду не покидали ее маленькую головку после того, как Бастет передала ее в руки этого человеко-шакала.

– Поспеши, - протянул он низким басом, просверлив на ней своими пугающими глазами две огромные дырки. – Я потерял с тобой много времени. Мое дело - возиться с мертвыми, а не с живыми.

– П-п-прошу прощения, - выдавила девушка, которой пришлось буквально выталкивать слова из горла. Ее голос по-прежнему сипел, и только страх заставлял голосовые связки хоть как-то работать.

– Я понял, - продолжил Анубис, - тебя пугают звуки.

Мэри лишь кивнула, сглотнув вставший в горле комок.

– Ты не видишь, но мы здесь не одни, - изрекло божество, – ты идешь на великий суд, будучи живой, а все они, - он выписал в воздухе рукой полукруг, точно показывая на кого-то, - мертвые. Здесь тысячи душ Ба, ибо дорога к Осирису и для живых, и для мертвых одна.

 – Но…,  - Мэри протерла глаза и еще раз осмотрелась вокруг.

И в то же мгновение она кожей будто уловила шепот тысячи душ. Неразборчивый поток речи, мольбы, стоны, смех. Ко всем ее страхам присоединился еще один  - оказаться лицом к лицу с мертвецами. Хотелось прыгнуть в свою теплую постель, спрятаться под одеялом и слушать, как напевает колыбельную нянюшка.

Мурашки побежали по телу. Волоски встали дыбом, во рту пересохло. По позвоночнику пополз противный ледяной слизняк, а его брат-близнец пробрался в желудок, который тут же отозвался на появление непрошеного гостя болезненными спазмами. Она смотрела вокруг широко распахнутыми глазами, силясь увидеть то, что живой видеть не может. Ей казалось, что если она увидит их и поймет, что же такое - мертвые души, то будет уже не так страшно.

– Идем, - приказал Анубис, после чего отвернулся и продолжил шагать вперед, сопровождая движение уже знакомым постукиванием посоха.

«Только бы выбраться отсюда», - молилась про себя девушка, - «только бы выбраться».

Ей вдруг начало казаться, что мертвые трогают ее волосы и руки, тянут за край рубашки, дышат в затылок.  С каждым мгновением находиться в этом месте становилось все невыносимее. Ко всему прочему она не знала, что ее ждет на суде. Наверняка, Осирис не отдаст ей запросто так золотого скарабея. В голове всплыли университетские лекции – весы, перо Маат, взвешивание сердца, чудовище, пожирающее грешников….

Между тем, впереди показались огни горящих факелов и высокие золотые ворота под охраной  пары привратников в масках крокодилов. Мэри даже представить боялась, что скрывется под этими масками.

Это были настоящие великаны, и даже Анубис на их фоне казался лилипутом. Ростом они были почти с ворота. Посмотрев на кулак одного из стражников, сжимающий копье, Мэри подумала, что этот кулак способен раздавить ее, как букашку, или даже обрушить целое здание только лишь щелчком пальца.

Анубис остановился перед ними, трижды стукнул посохом по полу, после чего великаны расступились и поклонились, открывая двери перед путниками. От движения их массивных тел в воздухе поднялся ветер.