Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 39)

– Слушай мою загадку, несчастный влюбленный: «Меня никогда не было, но меня все ожидают. Меня никто не видел, и никогда не увидит. Но все живущие надеются на меня. Кто я?».

Француз нахмурил лоб. Видно было, что он размышляет, перебирая в голове возможные варианты ответа. На его лице застыло мучительное выражение поиска решения.  А тем временем песок в часах на ладони Бастет струился вниз.

– Время вышло! – Заявила богиня.

Она щелкнула пальцами, и песочные часы тут же исчезли с ее ладони.

– Я готов, - запинаясь, ответил виконт. Он шумно вобрал в себя воздух, будто набирался смелости, а затем сказал: .– Ты … Ты - это время.

– Время? – Брови Бастет изогнулись в удивлении, а уголок рта поднялся в усмешке. – Нет, несчастный влюбленный. Но ты был очень близок к верному ответу, поэтому я сохраню тебе жизнь до тех пор, пока твоя спутница не получит желаемое у Осириса. И тогда она будет решать твою судьбу.

Богиня хлопнула в ладоши и вокруг Де Бизьера закружил песчаный вихрь, который постепенно начал приобретать черты клетки. Мэри застыла на месте, не в силах осознать происходящее. Казалось, этому дурному сну нет конца.

– Хорошо, - выкрикнул осмелевший француз, схватившись ладонями за прутья своей новой темницы, - тогда каков же был верный ответ?

– Завтра, - улыбнулась богиня, - я – это завтра.

Глава 33

Уильям спал. По крайней мере, он решил, что спит и видит сон. Ему виделась темная и душная комната, стены и полы которой покрывала желтая песочная пыль, под которой пробивались очертания древних иероглифов, оставленных рукой неизвестного жреца. Неожиданно комнату залил теплый алеющий свет. Он исходил от женской фигуры в дальнем углу, голову которой венчала золотая корона в виде распахнутого капюшона кобры.

Его рука невольно дернулась, мышцы пронзила острая, вполне реальная боль, и в этот момент он понял, что комната, женщина и исходящее от нее свечение происходят наяву, а не во сне.

Мужчина попытался пошевелить потрескавшимися губами, чтобы заговорить, но вышло лишь хриплое мычание. Язык не слушался его. Сколько времени он провел здесь в бреду? Сколько крови потерял? Как долго Мэри блуждает по дорогам загробного мира? Что с ней сделал де Бизьер?

Де Бизьер! Это имя заставило его сжать со всей силы кулаки. Какую бы боль не причинило ему это действие, Уильям не мог контролировать свою злость. Она придала ему сил, заставив мышцы сжаться в яростном спазме. Он вспомнил, как фигура лягушатника промелькнула мимо него сразу после странного хлопка, донесшегося из коридора. Вспомнил и то,  как француз запрыгнул в саркофаг практически следом за Мэри, еще до того, как портал успел закрыться.

И теперь он видит в дальнем углу фигуру женщины. Несмотря на полуобморочное состояние, его мозг начал выстраивать логические цепочки, и вывод, который он сделал, заставил Джонса сжаться от ужаса, и, собрав в кулак остатки сил, начать медленно отползать к дальней стенке.

Фигура, тем временем, плавно двигалась в его сторону. Через несколько секунд профессор смог различить острые черты лица и сияющие в темноте опасные, почти черные глаза, густо подведенные угольными стрелками.

Изо рта женщины то и дело вырывался раздвоенный змеиный язык.

– Не бойся, - прошипела она, растягивая пухлые губы в белозубой улыбке, - я не причиню тебе вреда. Ты спел мой гимн, смертный. Я ценю смертных, поющих мне священные гимны.

– Моя бо-бо-ги-ня, - заикаясь, прохрипел Уильям, продолжая ползти к стене. Он испугался, услышав собственный голос, который прорезался в этот момент, как по мановению волшебной палочки.  Да и к тому же – разве можно было промолчать в ответ на приветствие Уаджет?! Тут и немой бы заговорил.

– Кто тот подлый человек? Ты видел его? Знаешь его имя? Мое земное тело, мое воплощение пронзило что-то острое и жгучее, как раскаленное клеймо рабовладельца. Я даже на время потеряла способность мыслить. Что он сделал?

– Выстрелил, - ответил Джонс, - он выстрелил в вас из револьвера.

– Револьвер? – Брови женщины поползли вверх, - Каждый раз что-то новое. Вы, люди, все никак не успокоитесь, пытаясь догнать в могуществе богов. Выходит, вы дошли до того, что можете метать жгучие молнии, подобно Монту[29].

– Человек никогда не сможет сравниться в могуществе с богами, - проговорил Джонс. Его спина коснулась рыхлого камня стены, и он был вынужден остановиться. Дальше ползти было некуда. – Как видите, эта огненная молния, выпущенная в вас подлецом Де Бизьером, не причинила вам никакого вреда.

Женщина вновь улыбнулась, но теперь более благосклонно, после чего склонила над раненым  голову. Ее выскальзывающий язык почти касался его лица. Уильям с трудом сдержался, чтобы не отвернуться и не сморщиться. Это наверняка разгневало бы Уаджет.

- Верно, - пропела она, - я цела. Ни одному смертному не под силу тягаться со мной. Но он повредил мою земную оболочку. Он уничтожил тело священной кобры. И этого я ему не прощу. Где он, отвечай немедленно!

Глаза богини вспыхнули алым пламенем, а на лице застыла гневная маска. Сердце Уильяма подпрыгнуло и упало куда-то в желудок. Он шумно сглотнул.

– Прыгнул в открывшийся портал. Полагаю, сейчас он блуждает во владениях Осириса,  - ответил мужчина.

– В портал? – удивилась Уаджет. Ее брови недовольно сдвинулись к переносице. Она задумалась. – Значит, он там.

– И не только он, - добавил сэр Джонс, немного осмелев. – Там моя невеста. Он бросился за ней вслед. Я боюсь, что он причинит ей зло.

– Невеста? Что твоя невеста забыла в загробном мире? Или же…., - женщина на мгновение умолкла, а на лице отобразилось изумление, словно какая-то догадка осенила ее, - неужели вы хотите получить скарабея?

Джонс кивнул, экономя силы, каждое слово давалось ему с трудом.

– Алчность погубит вас троих. Твоя невеста наверняка уже предстала перед Осирисом, но уже в виде Ка. Или ее загрызли билоко, или пронзило жало огненного скорпиона. Или же, если ей каким-то чудом удалось пройти эти испытания, она умрет от жажды в пустыне Бастет. Отгадать ее загадки не под силу даже Тоту[30]. Но вот второй, тот, которого ты назвал Де Бизьером. Я должна убедиться, что он мертв. Или же,  - в глазах богини сверкнули молнии,  - самой уничтожить его.

Мозг Уильяма пронзила спасительная мысль. Если бы ему только удалось уговорить ее отправить его к Мэри – вдвоем бы они точно прошли все эти испытания!

– Моя богиня, - он сделал усилие над собой, и немного приподнялся на локте. – Прошу, нет, даже молю…. Возьми меня с собой! Если моя невеста мертва – мне нет смысла оставаться здесь, в этом бренном мире. Но если я смогу пройти испытания и получить скарабея – я спасу и ее, и себя! Дай мне этот шанс!

Во взгляде Джонса сквозила такая тоска и мольба, что Уаджет невольно нахмурилась, выражение ее лица смягчилось, и мужчине на мгновение даже показалось, что она начала испытывать к нему человеческое чувство, чуждое богам, – жалость.

– Ты просишь меня нарушить законы Осириса и привести в его царство живого. Увы, даже гимн, который ты спел мне, не поможет тебе в этом деле. Эта просьба безнадежна, как попытки Сета разрушить миропорядок.

Ее лицо вновь превратилось в каменную непроницаемую маску, а во взгляде появилась прежняя царственность и могущество.

– Я могу прочитать заклинание из книги мертвых, и портал откроется для меня, - продолжил Уильям,  - но тебе известно, что свежая кровь привлекает демонов. Мне не дадут сделать даже шага.

Профессор повернул голову и скосил взгляд вниз – туда, где пульсировала рана. Кровь запеклась на теле, превратившись в багровую корку. Уаджет, наконец, обратила на его рану внимание, и сердито сдвинула брови.

– Тебя поразила та же огненная стрела, что и мое земное воплощение? Это сделал он? Тот человек, которого ты назвал Де Бизьером?

– Нет, - Джонс отрицательно качнул головой, не сумев сдержать улыбки, - это шальная пуля от любимой.

Воспоминание о Мэри на мгновение заставило его забыть о том положении, в котором он оказался.

Женщина по-птичьи склонила голову и призадумалась. Ее раздвоенный язык перестал скользить между губ, и Уильям, наконец, смог оценить ее красоту, которая без этой отталкивающей змеиной детали, заиграла новыми красками. Смуглая гладкая кожа, миндалевидные кошачьи глаза, горящие яростным огнем, широкие пухлые губы, густые черные волосы, каскадом ниспадающие на изящные острые плечи.

Мужчина поймал себя на мысли, что его взгляд невольно скользит ниже – в уютную ложбинку между грудей. Осознав это, он вдруг резко отвел глаза.

– Хорошо, - пропела Уаджет, нарушив затянувшееся молчание. – Я исцелю твои раны. Но только потому, что уважаю любовь! Запомни это, смертный! Из всех человеческих чувств, боги чтят лишь любовь! Ибо она всему начало и конец.

Из груди мужчины вырвался облегченный вздох.

– Спасибо,  - только и смог вымолвить он.

Силы вновь покидали его, с каждой пролитой каплей крови он становился все слабее. Медлить было нельзя.

Женщина склонилась над ним и осторожно приложила свою ладонь к его ране. Приятное тепло тут же полилось по телу, а в сомкнутые от неги веки словно ударил солнечный свет. По позвонкам прошлись разряды статического электричества, приподнявшие ему волосы на затылке. Неожиданно блаженство сменила резкая боль. В живот словно врезался огромный таран. Сердце начало бешено колотиться о ребра, желудок сковал жуткий спазм, и профессор, сколько не пытался, не мог протолкнуть в легкие ни глотка кислорода. Он с жутким хрипом втянул в себя пыльный воздух и вдруг закашлялся так сильно, что слезы брызнули из глаз. С очередным спазмом изо рта вместе со сгустком крови вылетела пуля. Она ободрала горло и процарапала зубы. Только сейчас он понял, что пуля все-таки застряла у него в боку, а не пролетела по касательной. Он ошибся, решив, что она лишь задела его. А Мэри не ошиблась. Она оказалась на редкость метким стрелком.